Неподходящая
Шрифт:
– Извини, мне надо…
Что надо – не говорю. Просто ухожу прочь, подальше от всего этого… искушения? Да, блин, да! Кого я обманываю?! Искушения, лучше не скажешь.
Несусь к туалетам. Плещу в лицо водой. Страшно почти до одури. Может, прав был отец. Может, я действительно какая-то непутевая? Почему я так реагирую на его интерес? Почему я хочу… черт! Я его хочу? Перед глазами мелькают порочные картинки – вот мои руки на его широких плечах, вот он на мне – тяжелый и требовательный. Боже!
А может, все дело в шампанском? Сколько я выпила? Два бокала?
Холодная вода бодрит. Я плещу в лицо снова и снова, подставляю под прохладные струи запястья. Дышу глубоко. Собираюсь. Привожу себя в чувство, стягиваю волосы в тугой пучок. Борюсь с трусливым желанием уйти, ведь обещала Ваське после сходить с ней в клуб. Обещания надо держать, так?
Задержав дыхание, выхожу. Но возвращаться в толпу не хочу. Останавливаюсь. Решаю дождаться Василису на балконе. Здесь тихо. И прохладно. И конечно. Конечно. Адам тоже тут. Стоит, опершись на перила. В руке – бокал, в глазах – отражение огней. Он не оборачивается, но по тому, как напряглись его плечи, я понимаю, что мое присутствие от него не укрылось.
– Ты здесь…
– А что, нельзя? – Адам ловит мой взгляд.
– Да нет, что ты. Я просто… – замолкаю, придумывая оправдание. – Думала, что ты как раз задуваешь свечи.
– Свечи? – вскидывает брови Адам.
– Да, задуть свечи. Загадать желание… – взволнованно чащу я.
Адам откидывается затылком на стену. Прикрывает глаза. От этого жилы на его мощной шее вздуваются, а вены обозначаются четче.
– Ты же знаешь, да? – вдруг интересуется он.
– О чем? – мой голос окончательно сипнет.
– О том, что прямо сейчас у меня одно желание, Лейла.
Я сглатываю. Он же намекает… Да нет. Ну, быть такого не может. Или… Адам отрывается от стены, открывает глаза и делает шаг ко мне. Я замираю, абсолютно им загипнотизированная. Смотрю, не в силах отвести взгляда. А он все ближе, и ближе, и ближе… Просто нос к носу он.
Заносит руку, чтобы заправить за ухо выбившуюся из хвоста прядь. Мое сердце колотится громче барабанной партии в очередном модном треке, что доносится из кафе.
– Я должен кое-что знать, Лейла.
– Д-да. Конечно.
– Как продвигается твой развод?
Хлопаю глазами от неожиданности. Развод? Ну да… Наверное, логично, что его волнует этот вопрос, если Адам планирует… планирует… Мне даже подумать о таком страшно. Но оно же вот… Прямо тут. Никаких двусмысленностей.
Я откашливаюсь, потому что во рту становится невыносимо сухо.
– Уже было первое заседание. Никита не пришел. Еще одно – и нас разведут в его отсутствие, – лепечу я, а потом все же додумываюсь уточнить. – А что?
– Не хочу целовать чужую женщину, – хрипло замечает Адам, а потом медленно – давая мне шанс отказаться, протягивает руку, укрывает мой затылок ладонью и притягивает к себе.
Воздух замирает в легких. И всё… Я пропадаю. Падаю в бездну, где нет ни мыслей, ни страха, ни тормозов. Адам притягивает меня к себе еще ближе, а я не сопротивляюсь. Даже не думаю об этом – настолько правильным кажется происходящее.
И вот наши губы встречаются. Это не просто поцелуй. Это… разряд. Как ток. Как вспышка молнии, от которой я на секунду слепну. Он целует меня медленно, почти бережно, но в этом нет ни капли нерешительности. В его поцелуе – голод, жадность, запрет. Я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимают мои волосы, оттягивая голову вниз. Моё сердце грохочет, тело откликается мощной волной желания. Не помню, чтобы мне когда-нибудь было так горячо. Я хватаюсь за лацканы его пиджака, чтобы не упасть. И он словно чувствует это – делает шаг ближе, впечатывая меня в стену. В животе – вихрь. Всё внутри скручивается в тугие пружины, которые мучительно медленно разворачиваются и стремительно сжимаются заново. Мы отрываемся друг от друга почти одновременно. Дышим тяжело, быстро. Смотрим глаза в глаза.
– Я хочу отсюда уйти. Ты со мной?
Глава 12
Адам
Не знаю, чего хочу больше. Чтобы она согласилась или же послала меня куда подальше. Это абсолютное сумасшествие. Куда делось мое благоразумие? На балкон может выйти кто угодно, нас в любую секунду могут застукать в довольно недвусмысленной ситуации, но я… Черт. По дефолту я просто не могу остановиться – она так доверчиво на меня смотрит, что, кажется, я для нее единственный мужик на планете.
– Лейла?
– М-меня Васька ждет, – шепчет. Но это только слова. Всё остальное в ней – дыхание, пульс, губы, взгляд – говорит совсем об обратном. О том, что она уже со мной. Уже выбрала. – Мы собирались в клуб.
Голос обрывается. Она запинается. Смотрит на мои губы, в глаза, и всё. Точка невозврата пройдена.
– Придумай что-нибудь, хорошо? – продавливаю ее взглядом. Несмотря на кажущуюся уверенность в обратном, меня немного потряхивает от мысли, что она может отказаться. Даже если это и будет единственным правильным решением с ее стороны.
– Да, – Лейла покорно кивает, вышибая из меня дух. Я понимаю, что эта покорность – уступка сильной женщины, которая сама выбрала подчиниться. И от этого у меня срывает тормоза напрочь. Я же видел, какой неуступчивой она может быть. А сейчас ради меня Лейла совсем другая.
– Тогда иди первая. Я выйду через пару минут. Надо привести себя в порядок, – опускаю с намеком взгляд к бугру под брюками.
– Да-а-а…
Лейла тянется ко мне. Я, тяжело дыша, ловлю ее руки, прижимаю к бокам, зарываясь лицом в ее волосы.
– Не надо. Иначе я трахну тебя прямо тут.
Я этого не вижу в сумерках, но точно знаю, что ее щеки розовеют. Лейла делает шаг назад, отступая к входу. Ее движения дерганые и непривычно резкие. Не пойму, что не так. Я был чересчур откровенен? Ну, так она же не девочка, с которой надо выбирать выражения. Она взрослая, искушенная женщина, и я думал…
– Лейла, малыш, ты же понимаешь, да, что лучше нам не привлекать внимания к происходящему? Нам ни к чему сплетни в коллективе, правда?
Она отводит глаза и кивает.
– Подожду тебя на остановке, – обещает мне и выскальзывает за дверь. Я остаюсь стоять у ограждения. Дышу глубоко. Мысль о том, что все у нас будет, ослепляет. Делает глухим к голосу разума, и без того с трудом пробивающемуся сквозь громкий гул крови в ушах.
Когда возвращаюсь в зал, Лейлы там уже нет. Народ гуляет вовсю – я им уже не нужен, так что ухожу не прощаясь. Запрыгиваю в тачку и, не дав той остыть, с визгом выезжаю из паркинга. Вперед гонит страх, что она передумает. Просто не узнаю себя…