Чтение онлайн

Неужели ему удалось выбраться из своей берлоги и проследить меня до квартиры Шэйн? Неужели, чтобы его не опознали, он решил избавиться от нас с девушкой? Как же, в таком случае, он избавился от моего таксиста?

Я до отказа выжимал педаль "газ" и проклинал таксомоторные компании за то, что они ставят на свои колымаги ограничители скорости. А может быть, это даже к лучшему - меня не задержали за превышение. Если бы меня сейчас сцапали, все пропало бы.

Несмотря на все помехи, я доехал очень быстро. Остановившись у дома Соронова, я бросился к крыльцу и распахнул дверь. Когда я ворвался па кухню, мои глаза чуть не вылезли из орбит. Я заорал:

– Эй, что...

Мой напарник валялся на полу и казался холоднее, чем декабрь в Швеции. Его макушку украшала шишка величиной с Тадж-Махал. Валявшиеся вокруг обломки стула свидетельствовали о том, что он был оглушен именно этим предметом. Рядом с ним со счастливым видом сидел в наручниках Алексей Соронов и горланил песню о Волге. Он с видимым удовольствием выдергивал своей огромной лапой зубы изо рта бесчувственного таксиста.

На полу уже валялись три клыка.

Соронов радостно мне улыбнулся.

– Перед тем, как стать актер, я в России учился на зубодер, - гордо объявил он.
– У этого пупсика есть дырка в зубах. Я ему лечу зубы.

– Так же, как ты настраивал пианино?

Я схватил с пола ножку стула и ударил его по макушке. Русский, похоже, жаде не почувствовал удара, хотя грохот разнесся на весь город.

– Ха, хочешь поиграть?
– он медленно поднялся. Я ударил его ещё раз. На этот раз Соронов пошатнулся. Оп испустил радостный вопль и тоже схватил ножку стула.

– Будем драться на дуэль?

Он нанес мне страшный удар, но промахнулся. Меня чуть не сбило с ног воздушной волной. Я собрался с силами и треснул его по лбу. На мгновение он замер, затем несколько раз икнул. Надеюсь, что я больше никогда не услышу эти мелодичные и приятные звуки. Он с грохотом рухнул на пол, будто дымовая труба. Когда Соронов упал, дом, наверное, подскочил на пятнадцать дюймов.

Гигант лежал, не двигаясь.

Мой таксист зашевелился. Его разбудил грохот, и он ошалело заозирался по сторонам.

– Что произошло? Кто это... о, Боже, мои зубы!

– Не принимай это близко к сердцу, парень. Тебе просто бесплатно удалили несколько больных клыков.

Он пробежал языком по голым деснам, и на его физиономии появилась недоуменно-обиженная мина.

– Я даже ничего не почувствовал. Я так боялся идти к зубному. Эй, кто их вырвал?

– Русский, - ответил я.

– Черт побери! Теперь я вспомнил. Так вот зачем он треснул меня стулом! Он просто хотел оказать мне услугу после того, как я отказался от водки. Я сказал, что спиртное вредит моим клыкам. Больше я ничего не помню.

– Ну и балбес же ты!
– заорал я.
– Ты понимаешь, что ты позволил ему оглушить себя, когда я приказал тебе не спускать с него глаз!

– О, черт! Что же теперь делать? Я все испортил.

– Да уж, помог ты мне!
– проворчал я.
– Что произошло с твоей пушкой?

– Ну, я... не знаю. Наверное, когда он заехал мне стулом, я выронил её. Да вот она, - он проковылял через кухню, поднял с пола револьвер и торжествующе протянул его мне.

Я был так зол, что мог бы свернуть ему шею.

– Безмозглый болван! Теперь ты затер на нем чужие отпечатки и оставил свои.

– Отпечатки? Чьи отпечатки?

– Соронова!
– гаркнул я. Я выхватил у него револьвер и понюхал дула. Никакого запаха пороха не было. В нос мне ударил только запах смазки. Ствол был чист, барабан - полон.

Но это ещё ничего не доказывало. Русский мог выстрелить из этой пушки, а потом вычистить её. Черт возьми, пока мой горе-помощник валялся без сознания, он мог перестрелять пол-Голливуда.

– Когда он тебя треснул?
– спросил я.

– Не знаю. Кажется, через несколько минут после твоего ухода.

– Сколько ты пробыл в отключке?

Он сделал протестующий жест.

– Это несправедливый вопрос, Шерлок. Как можно знать, сколько времени ты пробыл в отключке? Может, несколько минут, а может, несколько часов. На такой вопрос невозможно ответить точно, разве не так?

– Да, - согласился я.
– Но стрельба могла начаться как раз в то время, когда ты был без сознания. Даже не могла, а началась.

Алексей Соронов слабо застонал и пошевелился. Я подошел к нему и уже собирался пнуть его ногой по голове, когда мой таксист остановил меня.

– Подожди.

– Чего?

– На тебе мягкие туфли, а на мне колодки. Дай-ка, я попробую вместо тебя.
– Он размахнулся и ударил верзилу по голове. Соронов опять тихо, как младенец, погрузился в сон.

Я поблагодарил таксиста. Затем нагнулся над русским и открыл один наручник, схватил таксиста и пристегнул наручник к его левому запястью. Теперь он был прикован к этому бесчувственному типу.

– Так-то оно лучше, - проворчал я.
– Ты не сможешь смыться с этой тушей. А если он проснется и попробует улизнуть, ему придется взять тебя с собой. Вот будет смех.

– Так ты поступаешь с товарищем? А что, если, очнувшись, он решит оторвать мне руку, чтобы освободиться?

– Если он откроет глаза, врежь ему ещё раз. Это твой единственный шанс.

Я выскочил в гостиную. Там я нашел телефон. Набрав помер полиции, я спросил Дэйва Дональдсона. Через минуту в трубке раздался его голос:

– Кто, что, откуда и зачем?

– Это Тернер, - ответил я.
– Послушай...

– Ах, ты, скотина!
– из трубки полился поток ругательств. Дональдсон прошелся по мне и всем моим родственникам, покойным и ныне здравствующим. Затем замолчал и прикрыл трубку ладонью.

– Ты хочешь, чтобы выяснили, откуда я звоню? Не беспокойся, я сам дам тебе адрес. Я на Карсон-стрит, - и я назвал номер дома.

В его голосе послышалось удивление.

– Ты что, собираешься сдаться?

– Нет. Я собираюсь передать тебе убийцу.

– Хм...

– Послушай, - терпеливо продолжал я.
– Тебе известно что-нибудь о Сандре Шэйн?

Он опять взорвался, как бочка с порохом.

– Известно. Да, черт бы тебя побрал, известно. Ее только что отвезли в больницу с пробитым плечом, а её служанка сказала, что ты был...