Чтение онлайн

— Мы пойдем пешком?

— Нет, что за глупость? Нас ждет автомобиль. Не переживай ни о чем, Кира.

Меня бы насторожило, что он так часто советует мне не переживать и не бояться. Но в этом райском месте все воспринималось по-другому, и я забыла об обратной стороне восточных сказок. Может, подсознание решило таким образом отсрочить во времени момент расставания с принцем Аль-Махаби, как знать. Парадокс в том, что я и правда верила в то, что знакомство с эмиром будет знаковым для дальнейшего развития бизнеса, и что он отнесется ко мне тепло, уважая интересы сына.

Мы сели в черный «Мйбах», от роскоши которого даже мне стало не по себе. Я как-то упустила из виду, что бедуины давно пересели с верблюдов на спорткары. За нами тронулась машина с личной охраной принца. Висам велел мне не поднимать глаз и закрыть лицо плотной вуалью. Как он сказал, чтобы мне самой было комфортно. Я согласилась лишь потому, потому что засмущалась под пронзительным взглядом водителя.

Дорога заняла не более семи минут. Мы въехали в сады дворца эмира, Висам помог мне выйти из машины, подав руку. Я с любопытством озиралась по сторонам, созерцая огромные фонтаны в окружении пальм и искусственных водоемов. Висам мне не препятствовал, он выглядел расслабленным и как будто обрадованным моим восторгом. Я сама захотела поскорее укрыться от посторонних глаз, когда показались слуги — мужчины в белых одеждах с головными уборами в виде арафатки.

Пусть плащ скрывал мое тело, капюшон — золотые волосы, которые так ценили арабы, мои глаза заставили мужчин сбросить «покерфейс» и ощутимо оживиться, пытаясь сдержать любопытство. Висам их резко отчитал и взял меня под локоть, увлекая к воротам дворца.

— Скоро увидимся, отдохни немного. За тобой придут, — не обращая внимания на застывших неподвижно женщин, судя по всему, прислугу, сказал принц Аль-Махаби, перед тем как передать меня в их руки.

Меня проводили в роскошные апартаменты. Одна из девушек с подобострастной улыбкой сказала, что как раз готовят ванную, уточнила, какие цвета в одежде я предпочитаю. Вторая расчесала мои волосы и стянула в косу.

— Кофе, щербет и рахат-лукум, госпожа, — в комнате появилась еще одна женщина, она чинно поклонилась и поставила передо мной золотой поднос с восточными яствами.

Кофе был изумительным, а вот лукум мне не понравился: оказался слишком уж сладким для девушки, которая практически не ела сладостей. Чтобы не смущать женщин, которых мой поступок встревожил, я выпила щербет, параллельно кивнув на несколько арабских платьев — из зеленого и синего шелка. Мне захотелось рассмотреть ткань поближе, я попыталась встать… и не смогла.

Сонливость не просто навалилась — она как будто накрыла, путая мысли и опуская веки. Я даже не поняла, как моя голова коснулась предупредительно поданной подушки.

Как меня укрывали одеялом, я уже не запомнила, потому что погрузилась в глубокий сон…

Висам

Рабочий кабинет отца, его высочества эмира Давуда Джабира Аль-Махаби, совсем не напоминал ту спартанскую, строгую и минималистическую обстановку кабинетов, в которых любили работать неверные. Здесь не было лаконичной мебели. Огромных стеклянных пространств и дорогого аскетизма.

Стены были расписаны арабесками. Символами успеха и восхождения, повторяющего историю нашей земли, потолок напоминал купол голубого неба над пустыней. Мягкие подушки на лавах, кальян, ковры и арки с вазами и блюдами напоминали отцу о тех далеких временах, когда его колыбелью была сама пустыня. Он родился в семье бедуинов-кочевников в тот отрезок времени, когда арабские Эмираты еще не достигли настоящего величия.

Отец всегда помнил о своих корнях, когда воссоздавал родной эмират, приумножая его богатство и славу. Иногда, как он сам говорил, ему хотелось сменить роскошь дворца на тень походного шатра, морской бриз — на дыхание саммама. Но я все же склонен был полагать, что отец лукавит.

Увы, сегодня наша утренняя встреча началась совсем не так, как я того ожидал.

Не успела Кира сеть в машину, как отец уже был осведомлен обо всем. Это я полагал, что у меня есть в запасе несколько часов времени до его пробуждения. Увы. Не успел я попросить об аудиенции, как меня едва ли не под конвоем попросили явиться к нему.

Я знал, что разговор будет не из легких, но не собирался отступать ни в коем случае. Я встретил ту. Кого захотел наконец видеть своей женой и матерью маленьких эмиров. На религиозные запреты мне, получившему превосходное образование в Европе и Штатах, было откровенно плевать — это пусть Газаль и Мелеки, мои сестры, помнят о традициях.

Отец хмуро кивнул мне. Белая куфия[i] подчеркивала смоль его глаз, хмуро поджатые губы и пульсирующую на виске жилку, изумруд в эгале [ii]мог посоперничать с блеском молний во взгляде эмира. Поправив отворот бишта [iii]на груди, отец хмуро указал мне на расшитые поушки на полу.

— Доброго здравия, отец. Я вернулся, как и обещал, к назначенному времени, — начал я, чтобы ему было не стыдно меня отчитывать. — Мне нужно было проконтролировать условия сделки.

— Салам алейкум, Висам. Ты решил опозорить мой дом! Ты привез сюда дочь гяура, неверную шармуту! — в сердцах процедил сквозь зубы Давуд. — Я не раз и не два позволял тебе предаваться разврату в твоих личных владениях, но сейчас ты перешел все границы!

— Тебе неверно изложили суть, — я не собирался пасовать. — Кира Полянская — не шармута. Я никому не позволю так о ней говорить! Она дочь нашего делового партнера, поэтому я требую уважения к моей гостье!

— Не шармута? — разъярился отец. — Да за то, как бесстыдно она отдалась тебе на нашем семейном пляже, я могу велеть засечь ее плетьми до смерти, и никто меня не осудит! Я требую твоих пояснений, что эта женщина делает в моем доме, и как скоро ты намереваешься избавить нас от ее присутствия здесь!

Этот момент настал. Я ждал его с самого начала. Пусть сейчас лицо отца побагровеет, я принял решение и не сверну с намеченного пути.

— Тебе придется уважать мой выбор, отец. Эта женщина не покинет дом, пока ты и мать не дадите своего благословения на обряд священного никяха[iv]. Я хочу, чтобы Кира стала моей женой и родила мне сыновей, а тебе — внуков. Не смотри на меня так, отец. У меня было предостаточно времени все обдумать и решить. К тому же, нас связала воля Аллаха.

Отец сдержался. Хмуро кивнул, лишь дрожащие губы выдали его отношение к происходящему.

— Ты прекрасно знал, что так не делается, Висам. Это исключено. Твоей женой станет дочь могущественной семьи, чистая и целомудренная, как слезы дождя. Белокурая гурия затмила твой разум, но это пройдет.

— Это не пройдет, отец. Кира не вернется домой. Я увез ее и не позволю уехать, пока она не смирится с участью и не станет моей. И ты мне в этом поможешь, верно?

Отец не ответил. Нажал кнопку вызова на телефоне.

— Салам алейкум, Аббас. Госпожа Амани уже пробудилась? Скажи, что я желаю видеть ее немедленно.