Чтение онлайн

Я догадался, о чем хочет сказать отец. Но нет, играть по правилам я не желал. Моя кровь кипела так сильно, что я бы просто сошел с ума, не овладей своей Аблькисс в тот же вечер. И никто не имел права мне в этом препятствовать.

— Ты верно заметил, отец. Страсть идет рука об руку с любовью. И я не собираюсь отказывать себе в наслаждении. Она все равно скоро станет моей женой перед Аллахом. Считай, я просто возвышу наложницу до супруги и матери моих сыновей.

— О, Аллах, — отец погладил сапсана и снял с его головы колпак, отправляя в полет. — Не иначе, как она околдовала тебя. Но чтобы ты не совершал еще одно преступление под моей крышей, завтра же заключишь с ней союз Орфи[i]. И не смотри на меня так. Я не знаю, как ты заставишь ее это подписать, но без своей подписи на контракте она под крышей моего дома не останется.

— Я и сам собирался это сделать. Вызови юриста.

Отец скользнул взглядом по моему лицу и, раздражённо выдохнув, отвернулся. Приложил ладонь к глазам, наблюдая за полетом своего сапсана. Тем временем Султан расправился с невидимой мне добычей, взмыл в небо и закружился над головой.

Зеленые, словно глубокие изумруды глаза Киры вновь заполнили собой мое сознание. Даже раскаленный воздух принес аромат ее волос и кожи, заставив меня широко улыбнуться. Мысль о ней превращала меня в кого-то другого, одержимого, влюблённого, готового перешагнуть через любые преграды и положить весь мир к нашим ногам.

Может, именно поэтому не насторожил меня недобрый взгляд отца, вскользь брошенный перед тем, как его зоркий Амин разглядел в песках движение пустынной мыши. В крови бурлил сладкий яд, и я не мог даже предположить, что близкий человек не разделит со мной такой радости и не пойдет навстречу. Да и никогда прежде не думал, что отец способен причинить зло.

Но в тот момент до этого всего еще было рано. Я не рассмотрел в его холодности даже не желание, а твердо данный Аллаху обет избавиться от Киры любой ценой. Я был уверен, что достучусь до его сердца и он полюбит будущую невестку, как родную дочь.

— Пока вы были в Москве, я принял решение относительно Газаль, Висам.

Султан опустился на мою руку, я осторожно погладил его белоснежные перья. Чистые, гладкие, как волосы Аблькисс.

— Если ты считаешь, что время пришло, я разделяю твое решение. Кто этот человек?

— Шейх Дальль Заид бин Зареми. Этот союз будет благоприятен обеим семьям.

— Я считаю, он станет хорошим мужем для моей сестры. У него репутация профессора точных наук, а моя сестра также проявила талант к математике. Общие интересы наверняка станут хорошим началом. Газаль знает?

— Еще нет. Я собирался объявить утром, но ты со своей славянкой перевернул мои планы.

— Отец, я очень люблю Киру. Если ты против, я прошу просто мне не мешать. Я готов даже увезти ее в свой дворец в Шардже, если ты не желаешь нас видеть. Но от своего слова не отступлюсь!

— Это лишнее, Висам. Она останется. Амани научит ее нашим порядкам, но не смей вмешиваться. Твоя невеста должна и сама понимать, что ей придется отказаться от прошлого. Надеюсь, из-за ее слез по поводу неприятия традиций ты не станешь выговаривать мне и матери?

— Для начала я хочу ее увидеть, и не обязательно, что она будет плакать. Прими ее ради меня.

— Так и быть. Я приму ее ради тебя. Я даже готов пригласить во дворец Юлию, она быстрее поняла свое положение и то, как следует себя вести. Урок будет не лишним.

Внутри поднималась волна ликования. И я уже начинал считать минуты до той поры, как обниму свой самый ценный трофей. Накрою своими губами алые губы Киры, запущу ладонь в ее волосы и вознесу нас двоих к вратам рая.

Пусть плачет, отбивается и проклинает. Пусть умоляет увезти ее обратно. Однажды она будет вспоминать этот день со счастливым смехом и благодарить за то, что я принял решение сделать ее своей женой…

Кира Полянская

Почему я не возразила этой напыщенной суке, по совместительству матери Висама, я и сама не знала. Новая реальность и ужасающие слова этой женщины хоть и проникли в мое сознание, но не желали в нем оставаться. Я перебывала в полнейшей прострации. Отметила злобное торжество Амани Аль-Махаби в больших темных глазах, подобие сочувствие и неприятия в глазах Зейнаб, предвкушение Милекси, которой нравилось наблюдать, как загоняют в угол другого человека. Успела даже понять, что каждая из них в определенном роде побывала в аналогичной ситуации. Газаль попыталась возразить матери, заговорила на повышенных тонах, но ее быстро осадили. Я же отставила чашку с недопитым кофе и не заметила, как меня подхватили под руки два крепких стражника. Смотрела в глаза матери Висама без страха и упрека, но уже с явной ненавистью.

Хотелось закричать, что принц этого так не оставит. Но я уже начала понимать, что ничего здесь не делается без одобрения Висама. И не просто так меня бросили на растерзание этой тигрице. Если бы она меня так ненавидела, велела бы собирать вещи и лететь в Москву. Но у семьи эмира на меня были иные планы.

Я повернула голову, не разрывая зрительный контакт с Амани ни на миг. Так я хотела дать понять, что им меня не сломить, я не одна из восторженных дурочек, которая мечтает выйти замуж за принца. Страха действительно не было. Только ярость и возмущение.

Оно настолько сильно кипело в моей крови, что я не чувствовала чужих рук и не замечала, как меня ведут по длинным коридорам дворца. Глаза застила красная пелена, и я не отказала себе в паре отборных матов. Но вряд ли кто-то из конвоиров понял, что именно я сказала. Воображение сразу нарисовало сырую камеру с решетками, и я несказанно удивилась, когда меня закрыли в обычной комнате, пусть и не такой роскошной, как гостевые покои, но вполне себе благоустроенной. Стражники отвесили легкий поклон перед тем, как удалиться и закрыть дверь на ключ.

Другая бы на моем месте расплакалась. Или начала молотить в тяжелые двери с инкрустацией с требованием выпустить. Я же была не глупой девочкой и никаких иллюзий не строила. Рассчитывать, что сейчас сюда ворвется Висам и рухнет на колени с извинениями, публично наорет на мать и начнет класться пророком, что ничего не знал — было не просто глупо, а и смешно. Осталось прикрутить ярость, грозящую выйти из берегов, и признать: все это — тщательно отработанный план, призванный превратить меня в послушную игрушку. В чужой стране, без средств связи и документов, полностью во власти избалованного принца и его влиятельной семьи. Такое потрясение могло сломить кого угодно, но не Киру Полянскую. Я выживала там, где не было никаких шансов. Здесь тоже не буду сидеть, сложив руки!

Опустилась на софу, сжав кулаки и стараясь выровнять дыхание. От женщин гарема помощи не дождалась. Значит, надо действовать иным путем. Если мать Висама решила подарить сыну послушную игрушку, которую самолично собиралась перепрограммировать на послушание, эмир явно поведет себя по-другому. Если вспомнить все, что я знаю о традициях востока, глава семейства Аль-Махаби должен чтить традиции, и в роли жены своего наследника пожелает видеть девушку, подобную Газаль. Покорную, уважающую традиции, и самое главное — мусульманку. Если Амани проигнорировала факт, что я занимаю не последнее положение в своей стране, меня будут искать и когда найдут, дело о похищении получит резонанс, эмир должен принять это к сведению. Скорее всего, нам придется заключить негласный договор. Я пойду на это с легкостью. Скандал мне и самой не нужен — у нас общество всегда находит повод ополчиться против жертвы, особенно если девушка молода, красива, богата и успешна. Ни к чему им знать, что я сама шагнула в западню, руководствуясь сексуальным инстинктом.