Чтение онлайн

Ярость отступала. Я даже ощутила некое торжество: не было сомнений, что эмир с радостью примет мое предложение и тотчас же отправит в Москву, по традиции озолотив на дорогу и сделав все, чтобы досадный проступок сына не сказался на дальнейшем сотрудничестве. Правда, укололи в самое сердце мысли о Висаме. Как ни крути, меня влекло к этому мужчине. Даже сейчас злость на него отбивалась в сердце сладким ядом предвкушения, кровь приливала к щекам при одной только мысли, как горячий араб завладел мною на теплом песке под звездным небом.

«Ни одна страсть не стоит потери свободы и чести. Как бы ни было — я должна забыть его и никогда больше не терять голову при встрече. Так и будет. А сейчас главное — вернуться домой!»

Шли минуты. Дворец погрузился в сон. Настроившись на позитивную волну, я и сама задремала, обняв подушку. Вскочила, когда по комнате поплыли блики автомобильных фар, прислушалась, но ничего не услышала.

Утро показалось неласковым и сулящим проблемы, несмотря на то, что солнечные лучи заливали сад за окном, пели птицы и журчала вода в фонтане. От неудобной позы у меня затекло тело. К тому же, пока я спала, успели принести завтрак. Кофе, рис со специями и мясом, и снова набившие оскомину восточные сладости. Воду и кофе я выпила залпом, к еде не притронулась.

Солнце поднималось выше, но никто так и не пришел. Рискуя пропустить визитеров, я прияла душ в примыкающем к комнате санузле. Стало немного легче. И насчет гостей я все-таки не ошиблась.

Вторая жена эмира стояла у окна, ожидая моего возвращения. Мне захотелось сказать ей что-то ядовитое, но я прикусила язык — Зейнаб вчера отнеслась ко мне с пониманием. Даже не побоялась возразить Амани. Возможно, она пришла мне помочь?

— Салам алейкум, — я улыбнулась, хоть и было острое желание сорвать всю злость на ней.

— Здравствуй, Кира, — мягко улыбнулась женщина. Она говорила на английском практически без акцента. — Я подумала, тебе будет необходимо.

Я скосила глаза на корзину с косметикой. Сразу отметила — не моя. Бутылочки, баночки и коробочки, как и известных брендов, так и местных, с арабскими надписями. На какой-то миг мне стало смешно. Зейнаб решила меня этим задобрить?

— Спасибо, — я закатила рукава абайи и, отыскав баночку знакомого мне крема, нанесла на лицо. — Когда я могу поговорить с эмиром? Ты пришла выпустить меня отсюда?

— Нет, — с сожалением покачала головой Зейнаб. — Принц Висам распорядился не выпускать тебя и даже не вступать в диалоги. Я пошла на риск.

— Висам? — я едва не уронила крем. — Не Амани, которая велела меня здесь запереть, а Висам, который так и не соизволил явиться? Ты уверена?

Она кивнула. Я ощутила, как внутри обрывается натянутая струна, наполняя сознание чувством бессильной злости и отчаяния. А ведь я была к такому готова! Значит, все же лелеяла надежду, что шейха Амани играла без правил за спиной сына и ее за это не поблагодарят. А может, все не так? Подруга первой жены пришла добить меня и лишить воли к сопротивлению?

— Зейнаб, как бы там ни было, вокруг да около ходить я не буду. Тебе известно, кто я?

Гостья покачала головой. Приободренная, я выложила ей все, как есть, подчеркнув свой статус и не забыв расписать в деталях последствия.

— Ты теперь понимаешь, к чему все это приведет? Я сразу поняла, ты умна и рассудительна. И прекрасно понимаешь, что никакие желания принца не стоят проблем, которые обрушатся на вашу семью. Дай мне позвонить моим родным. Уверяю, еще не поздно, я смогу убедить свою мать в том, что улетела по собственному желанию и вернусь. Кстати, мою встречу с шейхом сможешь устроить? Скажи, что я ваш деловой партнер, компания «Легрессо». Вы совсем скоро будете носить наши платья…

Зейнаб грустно усмехнулась и покачала головой.

— Увы, Кира. Никакие разговоры с моим мужем уже не изменят сложившегося положения. Висам выбрал тебя, и ты останешься здесь. Я не дам тебе телефон и не пойду вопреки воли племянника. Я пришла поддержать тебя и дать несколько ценных советов, чтобы тебе было легче принять действительность, и ты не навлекла на себя беду. Присядь. Сейчас принесут кофе и щербет, и мы сможем поговорить.

— Да не о чем говорить, если ты не собираешься мне помогать! — не выдержала я. — Я не буду вести беседы с кем-то из вас. Я хочу видеть Висама и эмира. Может, до ваших мужчин быстрее дойдет!

— Отрицание — это не гордыня, Кира. Так всегда, когда человек попадает в такие обстоятельства. Но Аллах поможет прийти к смирению. Мой первый совет тебе, не живи больше прошлым. Прямо сейчас отпусти его и прими свою новую жизнь. Стать избранницей будущего эмира и войти в его дом на правах будущей жены — огромная честь. Ты не представляешь, сколь много женщин желали бы оказаться на твоем месте!

В ее глазах и самой появился метательный блеск. Я же не стала делать скидку на то, что саму Зейнаб вряд ли похищали и принуждали. Отшвырнула крем в корзину.

— Ты слышишь себя? Если бы твою дочь кто-то из наших олигархов схватил прямо на пляже и затолкал в самолет? Ты бы не знала ничего, кроме того, что она просто пропала среди бела дня! Да у тебя бы сердце разорвалось. Кто-то из вас о моей матери подумал? Или хотелки Висама не стоят и рядом с чужими жизнями?

— Ты сможешь известить родных со временем. Висам готов мир к твоим ногам положить. Подумай, он отнял у тебя необходимость самой принимать тяжелое решение. Он подарит тебе жизнь, в которой у тебя не будет необходимости каждый день бороться за свое существование. Он подарит тебя счастье быть любимой, быть женщиной! Разве твое сердце не бьется сильнее при мысли о нем?

Определенно мы были с разных планет. Я смотрела на Зейнаб, как на полоумную. А она решительно не могла понять, как это я не радуюсь такому счастью.

— Мое сердце бьется тогда, когда я занимаюсь любимым делом! Когда веду свой бизнес так же, как и твой муж! Когда сама выбираю, с кем мне спать и у кого гостить! И да, заметь, все это до свадьбы!

Я хотела уязвить истинную арабскую жену как можно сильнее. Уверена, Амани бы моя речь впечатлила куда сильнее. Та стремилась к свободе и контролю во всем. Зейнаб же оказалась непробиваемой.

Кто знает, что бы я еще успела ей наговорить, если бы дверь не распахнулась. Мы обе подскочили от неожиданности. Жена эмира — с тревогой в глазах, я — готовая дать отпор и вцепиться в глотку любому, кто б ни явился вбивать в мою голову, что я должна и обязана.

Статная фигура Висама в кандуре с голубым отливом, с белоснежным платком на голове замерла в дверях. Я настолько сильно привыкла видеть его в европейских костюмах, что непроизвольно открыла рот. Так и осталась стоять, пытаясь привыкнуть к увиденному и унять участившееся сердцебиение. Коктейль самых разных, противоречивых мыслей был подобен урагану внутри.