Чтение онлайн

Но о чем молчит наша отечественная история? Почему скрывает настоящее имя нашей земли?

Имена в народной культуре дают не только людям, но и домашним, а также диким животным и растениям (аист Иван, заяц Янек, медведь Михайло Потапыч, цветы Анютины глазки, Иван-Чай, Иван-да-Марья, дуб Лаврентий), болезням (лихорадка Трясея, Ломея), огонь Андрей, предметам (хлеб Маланья и Василий, камень Иван или Василий), явлениям и концептам (молния Маланья, смерть Баска, Лопатовский)… Язык в целом семантику имени отрицает. Для языка фольклора это бесспорный факт. Однако главное их отличие лежит в сфере прагматики, то есть касается функционирования имен собственных в качестве знаков и символов культуры. Имя человека связано с его одноименным небесным покровителем. Именно имя делает окончательно человека человеком. Дай пню имя (известность), и он станет человеком. (укр. посл.) В народном восприятии крещение и было, прежде всего, имянаречением (имя = крест, неси свой крест = соответствуй своему имени). Безымень – чертенок, призрак… Образ умерших некрещеных – безволосые, лысые люди. Имя становится полноправным представителем человека перед лицо небес. Но оно же открывает его и демонам. И тогда функция имени разделяется – «настоящее» имя табуируется, а в повседневнисти для защиты употребляют ложное, магическое, «отвратительное» имя: к примеру, гад, поганец, скот… Так что, когда кто-то вам говорит: «А ну, гад, поганец разэтакий, подь сюда!» вместо того, чтобы сказать: «Многоуважаемый Семён Сергеич, заходите к нам в гости!» – это означает только то, что человек этот не хочет, чтобы вам кто-то злокозненный навредил. Вообще в народной традиции это есть – бояться злых (сил, людей) и скрывать все хорошее, в том числе, свои привязанности, успехи, достаток от чужого ока. Зависть – черная сила, не зря она причислена к числу смертных грехов. Выражение «отвратительный человек», «отвратительный поступок» говорит о ненастоящести (неподходящести) оных, то есть это суррогат. Детей с тех пор так и зовут свои – Пупсик, Котик, Малыш… Это не просто умиление, это – традиция, уже почти неосознаваемая. Вопрос на улице: «Малыш, у-тю-тюсеньки, а как тебя зовут?» – считался не просто бестактным, но и откровенно враждебным. Человек должен сам сказать, как его могут называть другие, незнакомые ему люди. Поэтому и отвечали, в таких случаях, в шутку: «Как звать – оторвать, а фамилия – бросить». Обычай представляться по имени настоящему – это уже сущетвенно поздняя традиция, говорящая о доверии к незнакомцу. Когда же появился новейший обычай – отказываться от отчества, а само имя сокращать (вместо Самсон Петрович – просто Сэм), то означать это могло только одно: люди опять начинают бояться друг друга. Замужней женщине тоже запрещалось называть свою новую родню по имени. Для этого существовали специальные названия (деверь, золовка, братовая) или нежные, приятные названия (мужа, например, жена могла называть «старче», а он её «старуха», так что, когда мы в сказках читаем: «И позвал старик свою старуху», или «жили-были старик и старуха у самого синего моря», то вполне может быть, что речь шла о молодоженах во время свадебного путешествия на Лазурный берег, а не о дряхных развалинах, которые от разжижения мозгов пошли ловить золотых рыб, потом бросали их обратно в море, а ещё потом требовали от них невозможного, совершенно не понимая простой житейской мудрости – с золотой рыбкой надо договариваться на берегу и сразу… Вполне может быть, что «старуха» была молодой, прелестной дамочкой, хотя и несколько взбалмошной, потому и требовала на законных, впрочем, основаниях от мужа во время медового месяца что-то вроде: «достать звездочку с неба». Вот что получается, когда люди плохо знают обычаи старины. (Кстати, обращение к другу «старина», «старик», живет и по сей день. Правда, «старухами» подруг сейчас редко называют, но лет 30 назад в студенческой среде это было ещё принято.) Кстати, и само слов «старина» – тоже ведь слово-заменитель. Оно табуирует истинные сведения о древних временах – преданья старины глубокой. Даже было такое строгое указание: «Кто старое помянет, тому глаз вон». В былые времена часто практиковали переименовывания как способ изменить судьбу (перекрещивали во спасение). Понимаете теперь, почему у нас так часто меняют названия городов, улиц, страны?

И в заключение (ничего не имею в виду) вспомним негодника Мавро и его печально известную аферу под названием МММ – это означает знаете что? Мэд Москоу Мани – Бешеные Московские Деньги.

Когда на Руси появились первые государственные преступления? Обратим теперь свой взор во времена более к нам близкие – 14–16 века, это период, который называют временем образования Русского централизованного государства. В 1497 году создается крупнейший правовой документ – Судебник. Как, однако, интересно! Не успели из лесов с лукошками скромненько выйти и шкуры исподние поменять на гламурный кустюм, ну и коренья пользительные дожевать, а уже на тебе – правовые документы пишут… Ну и предки крутые у нас с вами! Итак, именно с этого периода в России коренным образом меняется прежний уклад и начинает складываться сословно-представительная монархия. Отныне главными сферами деятельности становятся ремесло и сельское хозяйство – и, прошу заметить, сразу с паровой зерновой системы земледелия начали, с трехпольным севооборотом. Ну и огороды, сады разнообразные на опустошенных набегами территориях вдруг буйно сами собой зацвели… Где только научились? Не иначе как у Мамая с Батыем. В одночасье развелись на крестьянских подворьях все типичные для определенных географический условий виды домашней птицы и скота. И все надлежащие приёмы разведения уже в ходу. Ну и по-прежнему рыбку ловят, бортничесвом занимаются и солеварением. А соль тогда дорого ценилась. Пословица «просыпать соль – к ссоре» – именно о её дороговизне говорит. Таким образом, чтобы не погрешить против здравого смысла, мы должны констатировать следующий факт: период, именуемый татаро-монгольским игом с его бесконечными внутренними разборками на полях, где вместо полезных продуктов, типа капусты и репы, частенько валялись репы совсем другого происхождения, спровоцировал временный застой в уже успешно существовавшем до этого периода экономическом организме России. Доказательством тому является тот факт, что на тот период на Руси было известно такое разнообразие и изощренность ремесленнического искусства, отделенного от высокоразвитого сельского хозяйства, что даже странно предполагать, что все это шло лишь на потребу внутреннему рынку. А развитое ремесленничество – это уже конкретно город, принципиально иной, нежели сельский, жизненный уклад. В пользу этого утверждения также свидетельствует факт быстрого восстановления (после 300 лет т-м ига) врутироссийского рынка: так, в Новгород везут «низовский» хлеб из Ростов Суздальских земель, ну а Москва (вновь) становится центром привоза всевозможно ремесленнической и сельскохозяйственой продукции. Конечно, тогдашний мир стремительно менялся – в Европе и Азии уже бурно развивалась своя собственная, фактически независимая от бывшей метрополии жизнь. И Россия уже не могла оставаться прежней кузницей кадров и миссионеров, Россия, которая многие века обладала уникальной формой власти – управлялась самодержавно (сама себя держала), то есть Россия имела древнюю традицию самодостаточного управления, УЛАЖИВАНИЯ своей жизни без специальной командно – административной системы, касты избранных, поставленной над всеми) теперь же также должна была стать государством в общепринятом на тот момент европейском смысле. Государством, которому необходимо иметь свой собственный сильный центр и самой уметь себя защищать от бывших (таких неблагодарных!) подопечных. Теперь этого также страстно хотели новые «новые русские» – дворянство, в первую очередь, чьи ряды обильно пополнились (после того, как с Ордой, как строем, было покончено навсегда) бывшей ордынской знатью, окончательно теперь укоренившейся на исконной территории Руси. (Как это бывает, поясню на современном примере: вот с вполне суверенной Грузией эпохи Саакашвили у нас отношения не ахти чтобы как, но это, тем не менее, нисколько не мешает ряду успешных грузин, имеющих российское гражданство, занимать в московском бизнесе аграмадный кусок сектора самой капиталоёмкой экономики и вести вполне респектабельный образ жизни, посылая время от времени на свою главную Родину неслабое вспомоществование.) Ну а новые русские феодалы, конечно, меньше всего думали о миссионерстве и стремились закрепить за собой права на землю понадежнее и покрепче привязать к ней вотчинных крестьян. Это было, однако, очень нелегко. Крестьяне привыкли, худо-бедно, жить на своих собственных землях, теперь они стремились отвоевать явочным порядком отобранное у них новыми хозяевами жизни – так на Руси пошла ТАТЬБА (тайное похищение своего (бывшего) имущества), а также прямой антифеодальный разбой. В моду стремительно входят ОТКАЗЫ – когда крестьяне самовольно уходят от феодала, к которому его насильно прикрепили, и находят себе приют у другого, более им симпатишного. Тогда же начинается массовый уход крестьян на вольный русский север, который НИКОГДА (!!!!) не был под врагом, а позднее – и на юг, в степные районы Дикого поля. И там и там не было феодального землевладения. Столь вольный нрав крестьяне повсеместно демонстрировали вовсе не с бодуна, а в силу давней, устойчивой традиции ВОЛЬНО, самостоятельно определяться в своей жизни, руководствуясь не столько законом, сколько ОБЫЧНЫМ ПРАВОМ (то есть привычкой жить по обычаю). Кроме того, они, очевидно, не видели за новыми «новыми русскими» и морального права на господствующее положение на Руси, потому и не хотели им покоряться, оказывая отчаянное сопротивление начавшемуся закрепощению. Тогда перед новой властью и встал во весь свой подавляющий рост вопрос об окончательном закрепощении крестьян, то есть о фактическом введении рабства на Руси – в то время, как его уже нигде в Европе не было. Такую сверхнеобычную для того времени задачу могло решить только очень сильное централизованное государство. Это и, главным образом, только это – и было истинной причиной срочного введения сильного центра и его фактической диктатуры на Руси. И ещё многие годы впоследствии своего (подло) закрепощенного «старожильского» народа новая власть очень боялась, опасаясь даже давать ему оружие для защиты родных земель от врага. И здесь мы должны отметить важную особенность тогдашней власти: главная функция феодального государства – подавление собственного народа. И для нас это важно понимать, потому мир сейчас повсеместно вступает бодрым шагом именно в очередную в эпоху средневековья. И надо внимательно смотреть, во что мы сейчас вступаем вместе со всеми иными европейцами. (Я об этих своих наблюдениях впервые опубликовала материалы в журнале «Домовладелец» – в 1998-99 г.г. и, кроме смеха, эти выводы никакой реакции тогда не имели. Сейчас об этом не говорит разве что ленивый.) Итак, с 14 по 16 века на Руси зафиксировано в различных письменных источниках огромное количество народных антифеодальных восстаний в Москве Новгороде Великом, Твери, Ростове. Какое развитое, однако, самосознание было у наших тогдатошних предков! Особенно мощно прогремело выступление посадского населения в Москве летом 1547 года. Эта традиция – не любить власть накрепко сидит в головах наших граждан именно с тех самых пор, когда их многотысячелетней самодержавной творческой жизни был положен решительный конец. Само по себе экономическое и социальное развитие на Руси того периода никак не требовало такой жесткой и решительной централизации и усиления центра, равно как и сам по себе внешний фактор. Вот именно в этом и заключается главное отличие процесса централизации государства Русь от аналогичных процессов, к примеру, в Европе. Однако процессы эти все же шли встречно и согласованно, хотя и везде по-своему. Вот поэтому, когда Иван Третий объединил почти все тогдашние ресурсы русских земель, необходимость в ордынском иге, которое фактически не дало Древней Руси-метрополии (после отторжения колоний) органично переродиться в независимое самодержавное государство и пойти своим собственным путем, о необходимости которого до сих пор говорят и спорят (не только большевики), сама собой отпала. И мы здесь скажем наше большое СПБ товарищу Энгельсу, который этот факт подтвердил своими независимыми свидетельскими показаниями: «В России покорение удельных князей шло рука об руку с освобождением этих владений от татарского ига». (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т.21, с.416) То есть удельные земли передавались буквально ИЗ РУК В РУКИ. Всё средневековье было наполнено бесконечными опустошительными войнами, внутренними раздорами по всей Европе и Руси. Однако и тогда и сейчас находились и находятся апологеты подобного сосущствования, доказывающие, что именно это и был период величайшей духовной свободы.

Нет, это, конечно, правда: именно тогда и были созданы вершинные образцы духовного искусства – но это же от отчаяния… Внешний фактор (процессы в Европе) играл, похоже, всего лишь роль катализатора. Москву «уламывали» вплоть до конца 13 века – только тогда она снова стала центром самостоятельного княжества, до этого она давалась в удел младшим сыновьям ростово-суздальских князей. С правления сына Александра Невского и началось новое объединение земель под московское княжество (нередко для этих целей использовались и ресурсы Золотой Орды).

Итак, к концу 14 века в услугах Орды новое Московское княжество уже не нуждалось, и ей был нанесен сокрушительный удар. В 16 веке Московское княжество уже делилось не на уделы, а на простые административные единицы – уезды, которые возглавлялись представителями центра – специальными должностными лицами. С этого времени принято вести отсчет существованию великорусской народности – вместо бывшей до этого единой древнерусской народности. Тут есть один любопытный момент. После расчленения Киевской Руси единая древнерусская народность, считается, распалась. (О Киеве мы ещё не говорили – это отдельная песня.) На её базе и возникло три народа, которые стали называть: великоросами, украинцами и белорусами. Похоже, что здесь произошла очередная путаница. Можно предположить, не сильно греша против истины, что Киевская Русь и была («Ки-е-В = Ве – (л)-и – к») и былагосударствообразующая народность Великороссы, она и, главным образом, она переместилась впоследствии северо-восточнее – в Москву, по внутренним и внешним политическим соображениям, а остались на местах аборигены – «малы» (местные – др. рус.), и стала эта часть (окраиннная) называть впоследствии Малоросией или Украиной, что означало: часть Руси, где проживают теперь главным образом местные (а не державообразующий народ – государственные, служилые, в основном, люди), расположенная на окраине Русского государства. Волга – большая (великая) река, то есть имеющая непосредственный выход в море. Молога – малая (местная) река, впадающая в другую реку. «Великорос» – («Велес», Волхов, волхвы, волость – это от одного корня. Волхвы – священники (жрецы) в древней земле: мы ведь и по сей день употребляем выражение «Святая Русь», «священная русская земля», а это и есть как раз «Волховия» = «Земля Велеса». (Вот тут мы могли бы небезынтересно позубоскалить по поводу «Тамбовского вол(к) = (хв)а» и выяснить – кому же он товарищ? – да жаль, времени нет.) Итак, великорос, как понятие, уже со времен Киевской Руси несет на себе отпечаток социальности более, чем конкретно национальности. (Слово «конкретно» здесь выступает в качестве определенного артикля, в отличие от слова «типа» – аналога артикля неопределенного.) Впоследствии эта особенность слова «великорос» забылась и отражалась лишь в интуитивном понимании некой особой роли русского человека в этом мире, его повышенной ответственности за организацию мирного порядка во всем мире, а вот признание великой миссии русской интеллигенции – это уже по другому разряду: это как раз о тех старых русских, которых великоросы порядком потеснили. Русский интеллигент – это бескорыстный потомок (возможно, духовный наследник) тех древних античных людей, которые видели свою миссию в том, чтобы преобразовывать и гармонизировать нарождающееся по всему лицу земли незрелое ещё подростковое человечество, учить его тому прекрасному, чему они сами уже научились. У них в генах это было записано: русские за всех в ответе. Понятия «интеллигент» в нашем смысле нет ни у одного народа. Всюду это просто работник сферы интеллектуального труда. И только у нас «интеллигент» – это миссия, а не профессия. Понятно теперь – почему? В пору моего студенчества (на физфаке МГУ) в ходу был анекдот: «Интеллигент – это человек, который это слово пишет через „и“, а слово „телега“ – через „е“». (Это было таким вот смешным правилом для проверки безударной в слоге «ли».) Анекдот анекдотом, но связь между этими словами, в контексте нашей гипотезы, конечно, есть. «Интеллигент – от слова „телега“» – это второй анекдот на ту же тему (для проверки безударного «е» в слоге «те»). Мы же, без всяких анекдотов, предполагаем, что «телегами» в античные времена на русской Атлантиде назывались средства доставки (возможно, многоступенчатые) миссионеров в колонии: «теле» – далеко, «га» (go) еду. Однако, назад, в 16 век – к великороссам, теперь они у нас главные действующие лица на арене мирового народостроительства (ну а «отсталую» немеркантильную и непрагматичную античную интеллигенцию уже повсеместно записывают в юродивые). Заметим ещё одну важную особенность того времени: понятие «великоросс» в 16 веке охватывало представителей самых разных племен. Объединяло их, по-прежнему, общее дело и единая идеология, которую можно выразить примерно так: облагораживание и окультуривание всего остального мира – на правах старшего брата (в силу, как мы отметили в разделе 1, чисто геологических причин, без какой-либо шовинистической дури).

Но была также ещё и совершенно новая задача – выстраивание специльных государственных структур, которые этот новый порядок в меняющемся ОТДЕЛЬНОМ МИРЕ будут обеспечивать – ведь уже не было объединяющей и самоорганизующей идеологии превращения всего мира в цветущий сад. На смену ей пришла идеология нового – великоросского державного – миссионерства.

Таким образом: великороссы – это многонациональная социальная группа населения, возникшая ещё в домосковско-великокняжеский период, занятая, главным образом, весьма тесно государственным, державным строительством, которая, однако, после образования и укрепления Московского княжества уже воспринималась как отдельная самостоятельная нация. (Сейчас появилось определение: русский – это не национальность, а настроение.) Предположим также, что понятие «древнерусский народ», скорее всего, является более правильным, широким и всеобъемлющим, чем «великоросс». Но одно пока мы можем свидетельствовать абсолютно твердо: с момента создания русской державности главной особенностью народа, называвшего себя великороссами, была многонациональность, это и отличало её самым существенным образом от уже возникших к тому времени государств Европы (они были более гомогенны по национально-племенному составу). Конечно, возникновение более-менее унифицированной государственности взамен былой самодержавности привнесло много нового и в правовое поле. Отдельную, самую мощную социальную группу составляли теперь уже феодалы. К ним относились: служилые князья, княжата, бояре, слуги вольных и детей бояр. Служилые князья – это верхушка группы (в неё входили и бывшие удельные князья, утратившие политическую власть, но сохранявшие право собственности на землю в своих уделах, они приравнивались к боярам). Главной их обязанностью была воинская повинность. Они, как и бояре, являлись по зову Московского князя со своей дружиной. Постепенно они слились в верхушкой боярства. Московский князь, в свою очередь, обеспечивал им полный иммунитет на местах: их полное право быть единовластными хозяевами в своей вотчине. Дети боярские – не были детьми бояр в прямом смысле (имейте это в виду, когда в исторических фильмах или романах сталкиваетесь с таким обращением к народу: Дети мои! – говорит царь людям.) Но они составляли особую социальную группу и несли личную службу у государя (без собственного военного отряда) – они также охраняли «детинец» – внутренность Кремля.) Все они обладали старинным правом отъезда – служили сюзерену добровольно поэтому и выбирали его по своему вкусу. Случалось, что служило такое дитя у князя, который вел войну с другим князем, где были расположены дитятины земли… Конечно, они стремились служит у того, кто сильнее, и объективно это способствовало объединению Руси – слабых постепенно разбивали и поглощали более сильные князья. Но по мере укрепления Московской власти право отъезда стало мешать центральной власти, и она, чтобы не допустить уж слишком большого усиления отдельных бояр на местах, склонялась объявить новую модель внутренней политики: дескать, накушались суверенитета? А теперь ша! И все – по местам. И право отъезда ограничивается, а потом и вовсе отменяется. Отъезжающих бояр стали лишать их вотчин, а потом и вовсе на «имеющих двойное гражданство» стали смотреть как на изменников. Низшая группа феодалов – «слуги под дворским». Она возникла ещё, вероятно, до Киевской Руси, – это просто дворцовые слуги, некоторые из них могли со временем стать управленцами самого высокого ранга при дворе, топменеджеры в нашем смысле. Из них и образовались впоследствии дворяне. Они получали за свою службу земли от князя и становились феодалами. Ну и бояре постепенно становятся уже не теми – они теперь больше чиновники при дворе, чем просто крупные землевдладельцы. В тот же период зародился конфликт – NB!! – который и по сей день портит кровь многим нашим гражданам – и связан он с понятием «коренного населения». Это «коренное население» тогда называлось «старожильцами», и местные феодалы не очень-то ими могли помыкать, потому что «Старожильцы» ещё творческие вольные времена. Тогда феодалы стали практиковать приглашение в свои вотчины гастарбайтеров – пришлых, свободных людей из других земель, но без своих средств производства. С ними им, конечно, было легче управляться. Начнут кочевряжиться, можно и со двора попросить и призвать других пришлых. Однако тогдашнее законодательство было поразительно лояльно к пришлым – прожив энное количество лет, пришлый мог быть записан в старожильцы, или даже сразу мог записаться в местные, если брал на себя определенные правовые обязательства. Так пришлые уравнивались в правах со старожильцами и даже начинали повсеместно замещать их. Давайте по ходу дела и ещё в одном запутанном вопросе распутаем серьёзный узелок.

Кто такие бессребреники? Объясним сначала, кто такие сребреники. Это люди, взявшие в долг серебром у своего хозяина – под процент. Расплачивались с долгами долго, иногда всю жизнь, то есть были фактическими крепостными. А бессребрениками были, ясно теперь, свободные от долгов люди – то есть бессребреник – это несомненная похвала человеку. Признак его правовой и финансовой независимости. Понятно теперь, почему люди с такой честной гордостью говорили о себе или о другом (милом сердцу) человеке: Я (он) бессеребреник. А вовсе не потому, что ему нравится быть бедным и он этим даже гордится. Та же история, что и с «голым соколом» (см. начало, раздел 1). В нашем понимании «бессребреник» – это человек, оставшийся бедным, но честным в век повсеместной коррупции. То есть – не брал взяток. Как всё, однако, запутано в истории Древнего мире… В 15 веке происходит и ещё одно важное социальное явление – искусственное завышение роли и статуса холопа (его часто и на волю отпускают). И тут же параллельно идет процесс закрепощения «старожильцев» – свободных крестьян. Более того, появляются группы кабальных холопов – уже из свободных крестьян, серебреников, не вернувших долг. В результате к 16 веку экономическая и политическая грань между этими, очень разными социальными группами населения практически стирается, состав русского общество того времени качественно изменяется, и весьма определенным образом. Эта, и другие такого же рода хитрости строительства российского общества, объясняют многие особенности социальной психологии общества нынешнего – в первую очередь, чудовищную разницу социального и нравственного поведения наших граждан: высокая жертвенность и духовность нашего народа сплошь и рядом «прослаивается» вопиющими фактами беспардонно низкого, буквально холопского поведения на самых разных уровнях, особенно это ощущается на разных ступенях бюрократической лестницы. И это, во многом, следствие законов Судебника 1497 года… И ещё пару слов о тогдашних городах. Принято считать, что это были просто административные и военные (типа сельские) центры. Но это вовсе не так. Города северо-восточной Руси 14–15 веков – это бесспорно развитые, структурированные, обеспечивающие очень высокий уровень жизни своему населению образования, (одни тогдашние библиотеки чего стоили! А культура написания и оформления древних книг!? Сколько тысяч и тысяч древних книг тогда, в период татаро-монгольского ига и после, уничтожалось в пожарах?! Не счесть. Но всё же кое-что, на наше счастье, осталось.) Однако, о разумно и искусно выстроенных городах. Города того времени делились традиционно на две части – собственно город, окруженный крепостью, и окружающий его торгово-ремесленный посад. Крепость называлась «детинец», в мирное время там жили: княжеская власть, гарнизон, местные феодалы и их слуги. (Великий князь – отец его вассалы – соответственно, дети). На посаде селились ремесленники и торговцы – тягловый черный люд, который нес повинности и платил налоги тем, кто жил в детинце. Промежуточное положение занимали слобожане, которые жили в слободках и дворах в городской черте и принадлежали отдельным феодалам. Они тоже не были тягловыми и «винились» только перед своим хозяином. В 15 веке выдвигаются вперед «гости» – купцы, торгующие на экспорт. Особенно выделились сурожане, торговцы с Судаком (Сурожем, Крым). Следующими за нами по статусу шли суконщики, которое давали на экспорт высококачественное, очень дорогое сукно. Преобразование старой системы управления на Руси отразилось и в её сильном усложнении: теперь она делится на две части, в частности, выделилось управление двором, во главе которого стоит дворецкий, и управление ПУТЯМИ, которыми, соответственно, управляют «путины» или – «путные бояре». Пути – это управления ведомствами (конюшим, сокольничьим, ловчим … И только в 16 веке появляются «приказы», то есть оформленная административно-командная система. Это и есть рождение бюрократии как особой формы власти. Первые приказы – большой Дворец и Казенный приказ. Пути плавно превращаются в Приказы. По-новому теперь трактуется и понятие преступления. Если по прежнему законодательству – Русской Правде считалось таковым деяние, которое приносит ущерб конкретному, любому человеку (его личности или имуществу), то теперь преступлением считается всякое действие, которое угрожает государству или господствующему классу в целом. Изменился и термин для обозначения преступления: вместо ОБИДЫ теперь оно именуется ЛИХИМ ДЕЛОМ. Другим стал и смысл наказания – его главной целью теперь было УСТРАШЕНИЕ других людей. Если раньше господствовали имущественные наказания, то теперь главными стали СМЕРТНАЯ И ТОРГОВАЯ КАЗНЬ – почти за все преступления. Торговая казнь тоже была фактически смертной – заключалась она в битье кнутом на торговой площади до потери пульса наказуемого. Было теперь и лишение свободы и отрезание языка и другое членовредительство. Появились и новые виды преступлений на Руси, вовсе не известные Русской Правде: это специально государственные преступления. За них назначалась всегда смертная казнь. С печалью мы должны отметить – мирное, законопослушное, свободное и творческое население Древней Руси постепенно превращается в контингент, репрессируемый самым нещадным образом – новым государством, с одной стороны, а с другой – легко распадается на криминализующиеся социальные группы граждан. Да, также с прискорбием видим: централизация с помощью командно-бюрократических усилий и введением государственности (всё-таки) западного образца в России малой кровью не прошла. На пороге 16-й век Р.Х.

Эпиграфом к «Отечественным запискам» были слова: «Любить Отечество – велит природа, Бог, а знать его – вот честь, достоинство и долг». Последуем благому совету и двинемся дальше, по пути исследования строительства державности на Руси. Воспользуемся знакомым нам уже приемом – принципом маятника и временно качнемся в противоположную сторону – чтобы вычислить и исследовать вторую экстремальную точку периода создания державности. Иными словами, из периода начала создания централизованного государства (16 век) мы на время перенесемся в эпоху русского ампира или – на «триста лет спустя»… Эпоха эта – время правления Александра Первого, была «ужаснейшая и славнейшая» одновременно, как это теперь часто случается на Руси. И мало в истории вообще есть таких, четко ограниченных периодов – от смерти Павла Первого в 1801 году до смерти Александра Первого в 1825-м. У нас здесь открываются новые горизонты для прослушивания прошлого – великой поступи Истории. Эта эпоха особенно интересна тем, что она более мыслит, чем действует. И в ней реально существуют временные колодцы, нырнув в которые, можно легко оказаться в эпохе, традиционно относимой ко временам Древней Греции и Рима, то есть в эпохе античности, как её тогда понимали. Они, люди эпохи русского ампира, многое ещё помнили, были ещё сохранены документы, которые потом таинственным образом куда-то исчезли (вроде библиотеки Ивана Грозного), и они настолько сжились с мыслью сосуществования с канувшей в лету античностью, что даже давали себе античные имена: Ахилл, Аполлон, Агамемнон, города же свои называли так – Афины (Мюнхен), Северная Пальмира (Петербург)… Однако, однако… У главного героя этой эпохи Александра Первого была одна самая заветная мечта: погубить своего главного соперника, Наполеона. И он её осуществил: клянясь в лживой дружбе и проклиная прилюдно, учась на ошибках, Александр неукоснительно шёл к ней и, заманив-таки заклятого друга в Россию, уничтожил и разгромил его. Наполеона как исторического гиганта более не существовало. Когда в 1821 году Наполеон скончался на о. Св. Елены, Александру первому больше на этом свете делать было нечего. Им овладела хандра, он заметно сдал, государственные дела стали приходить в упадок, и Александр тихо отошёл в мир иной в спокойном Таганроге – он умер от болезни «быть Александром Первым», однако с чувством хорошо исполненного дела жизни. Он во всем был прямой противоположностью Наполеону: если тот повсюду возил за собой людей искусства, то Александр поручал присмотр в этой деликатной сфере членам своего августейшего семейства – матери или жене. Он вообще считал, что искусство ограничивать нельзя, что искусствами руководить вообще не надо – они сами как-нибудь найдут дорогу к истине и людям. Именно благодаря этому художественная жизнь в эпоху русского ампира занимала огромное пространство, становясь чуть ли не высшей сущностью эпохи и успешно самовоспроизводясь. И в этой самодостаточности эпоха неплохо сама себя слушала и слышала. На поле боя он также пропускал вперед генералов, в отличие от Наполеона, который на своем белом коне всегда вырывался вперед. Так Александр Первый показал всему миру, какой некогда была жизнь на Руси – то есть – какой была русская античность. Давайте более пристально посмотрим – какой же была Александриада, старательная калька Древнерусской Атлантиды, раз у нас нет иной такой возможности для античности конкретно. В первую очередь, какова личность самого Александра – будто сотканного из противоречий, свойственных и самой его эпохе: либерал и казарменный командир, фаталист и пламенный переустроитель всего и вся, ленивый и бурно деятельный… Однако все его противоречия удивительным образом уравновешивали и плавно дополняли друг друга. Он и свою эпоху отредактировал собой, будучи аллегорий мира, добра и справедливости, протодекабристом без декабря… Быть аллегорией его вполне устраивало – в свою душу он никого не впускал. А рядом с ним гармонично сосуществовали антиаллегории – Аракчеев и митрополит Фотий. Так что же за здание выстаивал Александр Первый? Дух корпорации и вера в свое высокое предназначение. Средневековье, соединенное с высокими идеями Просвещения. Плюс идеи масонов, но ещё более углубленные. Полная свобода всех инакомыслящим – даже для тех, кто интересовался апокрифическими толкованиями священных текстов, он открыл Библейское общество. Александр Первый и сам был императором как произведение искусства. И вот в планы этого «произведения искусства» с самого начала входил такой человек, как Аракчеев – для проведения в жизнь его внутренней политики по созданию военных поселений и превращению крестьян в служилый люд.

Будучи человеком сугубо светским, он в то же время мечтал об уничтожении «засилья иностранцев» у трона. Александровская империя скорее была проектом, гипотезой, нежели реальной сущностью. Это был перебор множества блестящих возможностей. Проектами была перенасыщена вся жизнь культуры – без конца измысливались музеи, монументы, храмы, реформы образования, создавались всевозможные Общества и школы. Многое так и остались проектами, как, к примеру, Храм Христа Спасителя на Воробьевых горах (архитектора Витберга). Проектов насочиняли столько, что их хватило и на все последующие времена. Когда 20 лет назад в нашей стране началась перестройка, политтехнологи, не долго думая, вытащили Александровские проекты и стали спешно приспосабливать некоторые из них к нашей современной жизни. Но частенько получалось так, что от жилетки рукава пристегивали к весьма чужому, не по размеру, кафтануА ведь каждому времени – свои песни… Воистину, век масонов, авантюрстов и просветителей – век интеллектуалов и разных тенденций, повторился почти два века спустя в карикатурном виде, как это всегда и бывает в истории… Особенно большое значение в России имело «позднее Просвещение» – 19-го века, которое и стало итоговой идеологией всей предыдущей просветительской деятельности. И в нем уже почти не было масонства. С чем боролись масоны в первую очередь? С догмами, в первую очередь, религиозными. И самым радикальным образом – через их полное отрицание. В этом и была суть Просвещения: доказать, что Бога нет. Лозунг масонов: ordo od chao. Буквально: порядок над хаосом. То есть заявлена альтернатива традиционному представлению – божественному устройству мира: Бог создал мир из хаоса. То есть речь теперь идет о создании нового мираиз хаоса, но без божественной его сути. А теперь распишем главный лозунг масонов через основные концепты древнего языка: ор-ата ата хао (ао = ага). Но ао = ага = хозяин (старший), Ата = атаман (предводитель = над кем-то), Ор = ра = оратай (человек – творец). Теперь мы имеем: «Человек-творец предводитель над хозяином». Таким образом, масоны выводят главенство Человека-бога над Бого-человеком (то есть уполномоченным (Божественной волей) по правам человека). Человеческое (лично-либеральное) подчиняет теперь высшую (духовную) сущность. Вот в этом и заключается истинный смысл масонства. Подмена свершилась. И не все её заметили. Таким образом, речь идет о строительстве некоего нового мира, прагматично-либерального и иерархичного по определению. Опьяненные идеями просвещения, люди верили в то, что смогут установить вечную гармонию в обществе с помощью одних реформ: история сама приведет взрослеющее общество к апофеозу разума и справедливости. Стоит только разбудить спящий разум, обеспечить духовной пищей и дать волю к саморазвитию. А Бог, если он есть, должен был, конечно, смирившись со своей новой ролью, помочь человеку во всех его начинаниях. Однако теперь стояла перед обществом новая задача: дать монархической идее новое развитие. Заговорили о новом законодательстве, защищающем права невинно пострадавших. И не было замечено главное, что сейчас опять напрочь забыто – не надо доверять мнимым «правам человека», противопоставляя их «правам гражданина», ибо это есть грубая подмена понятий и уход от сути вопроса. Ибо у этой борьбы за «права человека» есть одна главная цель: посеять раздор в народе, разжечь всеобщий пожар и, в конце концов, в одночасье ниспровергнуть и само царство, которое создавалось веками, не дав обществу ничего взамен. Однако «древо вольности» такого толка продолжало произрастать, очаровывая своей прельстительной наружностью всё новых и новых адептов и отравляя сознание общества ядовитостью своих плодов. И тогда появляется идеал в виде государства Спарта (тему Спарты мы обсудим отдельно, там есть о чем поговорить), однако смягчённый современным Просвещением. Общество в своем развитии должно перейти от Силы к Соглашению. Конституция должна поддерживать Закон, а Закон – защищать Конституцию. Но всё это возможно при исполнении главного условия: на троне восседает Царь-гражданин, который является Первым гражданином народного общества. И все они выступали за раскрепощение крестьян, но предлагали это делать поэтапно и осторожно (что, конечно же, не было исполнено – ни в 1861 году, ни в наше время, когда фактически дезорганизовали и даже почти разогнали колхозы и совхозы, посадив их на голодный паек). Такими были главные мысли и чувства эпохи русского ампира.

Да ладно, скажете, будто не знаем. Ну, лохи такие древние… Всё портили и ломали, людей бивали, женщин насиловали, грабили храмы… Всё так, если читать историю, которую пишут, как известно, победители. Но если верить артефактам (в данном случае, памятникам архитектуры), а также постараться вникнуть в скрытый смысл языка, картина станет принципиально иной. Бурбон Людовик ХIV в 12 веке начал в Париже строительство памятника величию Бога Всеединого – Собора Парижской Богоматери. Строили его почти 200 лет. Более великолепного, устремлённого к горним вершинам, романтического, воздушного, излучающего красочный свет через цветные мозаичные окна в потолке готического собора, никто в мире больше так и не построил. А ведь «готический» буквально означает «варварский», ибо готы и были теми самыми варварами, о которых так плохо писали историки, сами же бурбоны вышли, очевидно, из готов, иначе откуда такая любовь к готике и её обожествлении. Посмотрите на изображение Короля Людовика-Солнце, рассмотрите повнимательнее его явно татарское лицо, и всё про готов (варваров) станет ясно. Да, это наши ата-ары (арийцы-атаманы), они же готы (святые отцы), несущие культуру и цивилизацию во все уголки мира. Людовиками назывались на протяжении нескольких веков короли во многих странах Европы. Имя «Людовик» (Людвиг по-польски) означает скорее долженствование, титул, ведь всем царственным персонам принудительно меняли имя при возведении в высший государственный сан: Людовик – это тот, кто двигает (управляет) людьми, управитель, также как и «царь (тар) = цезарь», а ещё ранее «ксерск» буквально тот, кто «кресокопирует» уже существующий образец, т. е. создает колонию по образцу и подобию метрополии и обеспечивает её населению защиту, т. е. крышует). В татарском языке, кстати, слово «тара» означает «крыша», т. е. вся нация получила название по той роли, которую она играла в древности. Итак, усилиями царей, а на севере Европы королей создаётся своеобразная РАМА вокруг метрополии (с юго-западной её стороны). А кто такие «короли»? Слово «король» более раннее, чем «царь», употребляемое на западе, очевидно, оно происходит от слова, которое сохранилось в древнеанглийском языке в транскрипции «керл». Так называли предки англичан во времена до 9 века н. э. (раннего средневековья) рядовых свободных соплеменников. В 9-11 веках основная масса их превратилась в феодально зависимых крестьян, а верхушка – в мелких феодалов. Но слово «Карл» с 12 века уже означало несколько другое – «предводитель», «воин». Многих королей Европы ещё долго по традиции именовали при коронации Карлами, это тоже не столько имя, сколько долженствование. В России позднее «карлами» называли придворных шутов, лилипутов, это когда уже крепостное право пришло и на Русь. Всё в истории взаимосвязано, и чего там меньше всего, так это хаоса, но есть вполне сознательная путаница в трудах ангажированных историков. Несомненно, однако, что на территории древней метрополии, вокруг которой и группировались древние цивилизации, располагалось античное высоко цивилизованное, культурное государство, которое несло жизнь, свет и знания во все концы земли. И это было так. Ведь не сразу же поздние цивилизации мира приняли столь устрашающие формы! Примерно семь тысяч лет назад в мире людей вообще не было насилия: археологические раскопки не фиксируют на стоянках никакого оружия, но в первых городах были найдены предметы торговли, рыбацкие сети, простой, но весьма изобретательно изготовленный трудовой инвентарь. Цивилизация в своей хищной, разрушительной форме сложилась лишь тогда, когда у одних образовался избыток материальных благ, а у других появилось нескромное желание это отобрать, а не честно купить. Тогда и стали наблюдаться первые акты насилия над людьми и сообществами, вследствие чего появился страх, побудивший людей создавать всё новое и новое оружие – для защиты и нападения… Необходимым условием для цивилизационного творчества был подходящий ландшафт – наличие рек и озёр, что позволяло строить ирригационные системы и орошать неплодородные земли. Первое достижение цивилизации – приручение воды. Самой обильной на реки, речки и озёра была Среднерусская равнина. Именно по этой причине она и имела более всего шансов претендовать на место, где и возникла первая доисторическая цивилизация. Само слово «Русь-Россия» является однокоренным словам «орошать», «роса». «Волга = Влага» – это более позднее название воды и реки. А может, и наоборот: Ра – это внешнее название реки, а Волга – наше, домашнее. В пользу такой гипотезы говорит тот факт, что слова «влага» и «благо» родственны названию древнего озера Ладога = Благода. Вологда, исконно русская, древняя земля – это тоже от этого корня. Итак, слово Россия означает – орошаемая земля, а-зея, или – Азия. В этом смысле, Россия, конечно, Азия. Но северо-восточная часть России – это, конечно, не Азия. Потому что не нуждалась, в силу природных особенностей ландшафта, в орошении. Эта часть до семнадцатого века на картах мира обозначалась как «Московитская цивилизация», или Вологодчина = Благода (влажная, благостная земля). Именно на ней и развилась первичная неагрессивная культура, именуемая поначалу как «культ ора», т. е. культ возделывания земли, который и был повсеместно и не без успеха античными земледельцами Благоды распространён – сначала на юг (современная Украина), потом в долину Двуречья, Нила и т. д. Благая весть… это оттуда. Слово «Европа» означает «крайняя», та, что с краю (от метрополии). Она не орошалась, т. к. сама имела реки, но была весьма густо покрыта девственными лесами. Когда климат в этой части земли стал более подходящим для земледелия и массового проживания, Европа была тут же покрыта сетью дорог (их организованно строили во времена Римской империи повсеместно), болота активно осушались, а леса вдоль трасс подвергались массовой вырубке. Примерно пять тысяч лет назад джин наживы был выпущен из бутылки, и повсеместно стали бурно создаваться совсем уже другие цивилизации: хищнические, захватнические, ведущие бесконечные войны за присвоение чужого богатства и чужих территорий, что дало толчок бурному развитию индустрии – новейшего вооружения и массы предметов потребления, чтобы было чем и за что воевать. Хотя разрушительно-созидательный процесс шёл уже во всех частях света, эти цивилизации впоследствии стали называть цивилизациями западного типа, ибо Западная Европа наиболее преуспела в этом жутком деле. Созданная более двух веков назад Америка (США) стала флагманом подобного типа мироустройства. И вот сейчас, в начале XXI века она, эта цивилизация, переживает свой естественный финал. Современное оружие и сверхновые технологии столь агрессивны, по отношению к человеку и природе, что у земли нет ни малейшего шанса сохранять и дальше совсем рехнувшееся на потреблении и присвоении чужого человечество. Или остановиться и взять голову в руки, или погибнуть – иного не дано. …Итак, впервые развившись на Средне-Русской равнине, земледельческая (культурная) цивилизация активно расширяла сферу своего воздействия по всему миру. Эту версию подтверждает бесспорное, фактологически подтверждённое свидетельство: во всех великих империях древности (за прошедшие семь тысяч лет – последний послеледниковый период) культура и выдающиеся научные и технические знания появлялись вдруг и сразу, как только в них ощущалась острая необходимость. Новые знания просто ОТКРЫВАЛИСЬ, т. е. были открытиями, до времени, спрятанными от глаз людских. И понятно – почему: человечество, очевидно, не раз, как непослушное дитя, неосторожно играло со спичками… Со всеми вытекающими последствиями. Научное знание держалось в тайне – и её надо было открывать постепенно, лишь по мере необходимости. Вот почему, к примеру, колесо, давно известное посвящённым, не имело широкого применения до самого недавнего времени, хотя и было, бесспорно, не только известно, но и узко используемо властителями мира. Как всё же много белых, а то и вовсе грязных пятен на карте мировой истории!

Скобки здесь стоят неслучайно. Хочу заострить внимание читателя на том, что новояз появляется не просто так, а всегда вследствие неких событий. Так что же предшествовало хаосу в языке? В нашем случае, то же, что и всегда, в таких случаях: слом прежней, устоявшейся общественно-экономической системы. А раз произошёл слом системы, то неминуемо должен произойти и слом главнейшего орудия управления системой – национального (системного) языка. Такое было и в 20-е годы 20 века, и в конце 50-х того же века. Так происходит и сейчас. Все рассуждения о том, что любое нарушение правил языка, безусловно, полезно для языкового поля, т. к. расширяет границы его использования и, следовательно, увеличивает количество степеней свободы в обществе, мягко говоря, не совсем верны. Конечно, время вносит коррективы, и словарь естественно пополняется новыми словами. И это, в целом, правильно. Меняется со временем также речевой стиль – но вот законный вопрос: в какую сторону возникает перекос? Если в языке непропорционально увеличивается, к примеру, количество криминального жаргона, то это может означать только одно: идёт процесс легализации преступности и активного вживления криминала в легальные структуры общества. Этот губительный процесс начался ещё в пору СССР – с поэтизации уголовного мира (и на эту гибельную идею вполне бескорыстно, хотя и не осознанно, работали лучшие барды страны). В такие периоды наступает буквально «время троечников» – амбициозных посредственностей, часто просто неадекватных и больных людей, которые теперь активно ловят свой шанс, с энтузиазмом круша вчерашние культурные авторитеты и насаждая своё убогое «створчество» и свою общую убогость как НОРМУ жизни. Они-то и вживляют в, и без того растревоженное, сознание граждан, в корне неверный постулат: любое нарушение правил традиционной речи, как и вообще всех правил, – это безусловно хорошо. Ибо есть символ свободы. Но язык – это предположительно компьютер, подумайте сами, может ли компьютер (а язык, повторяю для тех, кто главу о языке-компьютере ещё не читал, это, да, гигантский компьютер, который управляет, виртуально, конечно, всем обществом и каждым отдельным человеком) успешно работать, когда, говоря на современном новоязе, насмерть «убита мать-плата»?! Если бы это было так, то хакеры стали бы самыми любимыми членами интернет-сообщества. Однако это, к счастью, не так, и разозлённое спамом и хакерскими вылазками сообщество вменяемых пользователей сети говорит им решительно: ТОЧКА. NET!!! Но здесь мы рассуждаем на эту злободневную тему вовсе не потому, что хотим просто побрюзжать, нас, конечно, более всего интересуют исторические аналогии в более далёких эпохах. Возьмём, к примеру, Римскую империю – откуда она взялась, так вдруг и сразу, со всем культурно-техническим багажом и умениями, как, впрочем, и все другие древние цивилизации мира. Можно привести множество примеров того, как тысячелетиями замкнуто жили и живут до сих пор целые народы на одном и том же месте, ничего не изобретая и лишь используя необходимый опыт выживания. Конкретно поговорим о римском «капитальном» письме – виде латинского письма того периода Римской империи (с 1 века до н. э. до 5 века н. э.), которое известно в науке о языке под названием «маюскульное письмо» (так и хочется сказать – «наскальное»!!!). Для такого письма характерны «черты и резы», то есть тот вид письменности, который был популярен на Руси весьма долгое время и – с незапамятных времён, ну и на основе которого были созданы так называемые «римские цифры». (Начертание «арабских» цифр происходит от начертания соответсвующих (по алфавиту) строчных прописных букв: 1 – это «А», 2 – «Б», 3 – «В», 4 – «Г», 5 – «Д», 6 – «Е»…). Для капитального (римского) скорописного письма характерно максимальное упрощение в употреблении, как то: отсутствие пробелов между словами, которые лишь иногда отделяются точками (как в современном интернет-языке) и др. Эти языковые явления «деграданского» характера были, очевидно, неизбежным следствием начавшегося тогда уже распада Римской империи.

Сегодня Римской империи, равно как и активного латинского языка NET.(точка)! Выводы делаем сами.

Жаль, конечно, что до сих пор никто не написал общий курс истории, в котором одновременно рассматривались и анализировались бы события в разных точках земли, а не просто по регионам. Весьма поучительное получилось бы чтение. Вот, к примеру, кармелиты, члены нищенствующего ордена, засвидетельствованного в Палестине во второй половине 12 века. В 13 веке они уже перебрались в Западную Европу. Откуда они пришли в Палестину? Из нашей раздраконенной Атлантиды, что несложно предположить. Если мы вспомним, конечно, что у нас на Руси творилось в тот период. Равно как в 60-е г.г. 20 в., диссиденты устремились из СССР в Израиль, точно так же в 12 веке потекли «в свои палестины» диссиденты того времени. Тут нам остаётся лишь вспомнить, что конкретно означает слово «палестины» на русском языке: древняя страна (сторона, стена, родные стены = отечество). А что было в Палестине в седой лохматой древности – ну в смысле диссиденства? Кто тогда, примерно 40 тыс. лет назад был диссидентом в тогдашнем обществе продвинутых челов? Ответим на счёт раз: неандертальцы – тонкие, высокоорганизованные, артистичные, неагрессивные люди!!! Их-то и давил победивший примитивный класс homo sapienc (хам сопящий) всеми силами своего хамского разумения жизни – потреблять что ни попадя несмотря ни на всё. Вопия проникновенными голосами: «Господа! Вы звери…», остатки неандертальцев устремились в Палестины, где пока хамов не было, а потом, когда те заявились и в Палестины, они устремились в свободную (от бюрократии Евросоюза) Западную Европу. Назывались они теперь (в научном нарицании) «кроманьольцами», что восходит к искажённому названию горы в Палестине Кармель (а вовсе не к названию пещеры во Франции… Ну как всё запутано в современной истории! Ай-я-яййй…) А Кармель, гора в Палестине, также имеет интересные для нас пещеры – Схул и Табун, где вместе с мустьерскими каменными орудиями обнаружены останки людей НЕАНТЕДТАЛЬСКОГО ТИПА, обладавших множеством схожих черт с современным нам человеком. Они имели тонкие черты лица, благородный мягкий профиль (тонкий аккуратный нос, а не горбатый огромный шнобель), лёгкие длинные кости, что косвенно свидетельствует об утончённости натуры и благородном образе жизни и мысли неандертальцев. Предки этих людей, ещё 40 тыс. лет назад преобладавших на планете Земля, и были прямыми потомками древних атлантов.