Чтение онлайн

Заключительный коммент: Вот теперь и поговорим о том, что же на самом деле там было? Очевидно, совсем другая история – вставные новеллы о перевозчике, который потребовал перстень на весле, и легенда о собаке, нашедшей хозяина, явно из другой оперы. С какой стати так нагло вести себя перевозчику со своим государем, он же не уверен, что его потом не обвинят в убийстве князя, если тот погибнет, или – если князь спасется, обязательно задаст трепку негодяю, мало не покажется. А собака? Если она такая умная, почему вела врагов прямиком на хозяина, да и не покусала их, не порвала в клочья, когда те напали на её господина? Ни слова ведь о том, что случилось с перевозчиком и собакой. Княгиня Улита же, скорее всего, честная смелая женщина, она и есть мученица Улита, была замучена негодяями, но не стала их сообщницей по грязному делу – захвату Москвы прогреческой княжеской унией. Далее: Москва как раз и была тем самым первым Иерусалимом, разоренным Римом и переименованным, существовал и дальше как город, но вне статуса столицы и, конечно, лишенная оборонных сооружений – каменной стены (как, в свое время, лишили Японию права иметь своё войско). Потому так легко город и был взят и так быстро восстановлен после того, как ему был возвращен статус Иерусалима – главного русского порта, Святого града божия, однако теперь уже – типа Рима, на западный манер. И последнее замечание: Красные села = Красная Москва+Красная площадь – это не только красивая, но и воинственная, не сдавшаяся, ведь красный цвет – символ борьбы. Цветом часто называли города – Белый город – вокруг Красной площади. Белград – в Югославии и Белгород на Украине. Чернигов – Черный город. А Красноярск, Красная Пахра, Красногорск? А поговорка: «Не красна Москва углами, а красна пирогами». Это о чем? Не только же о бойницах и пирушках, думается.

Ну как вам наша история? А то ли ещё будет, когда мы и греческий текст вот так же перескажем!

После искусства говорить, то есть иметь дар речи, искусство письма – самое могучее средство воздействия на людей. И даже более того: умение выражать себя письменно позволило человеку стать фактически бессмертным – обессмертив запечатленную в виде текста cвою мысль. Духовная жизнь человека, неиссякаемая чаша познания и чувства, таким образом, остается жить в веках – после физической смерти тела. Письмо – это жизнь памяти, неизбежная смерть забвения. Когда люди научились выражать свои мысли письменно? Непраздный вопрос. Вероятно, когда появилась в этом острая необходимость. Традиционное общество может существовать без письма – потому что все нужные сведения о жизни передаются в виде обычая, обычного права. Что же касается разнообразия текущей жизни людей, то эти её особенности прекрасно отражает и передает народное творчество, в том числе – и фольклор. Письменность появляется вместе с возникновением цивилизации – без неё цивилизация невозможна: надо вести учет всему и вся в быстро меняющейся жизни, надо считать и учитывать. Получил ли бы персональный компьютер столь широкое распространение в 21-м веке, если бы не эпидемия глобализации? Скорее всего – нет. Ведь PC были известны и внедрены в производство уже в начале 80-х. Приведение к единому знаменателю всего человечества потребовало появления и срочного внедрения в жизнь в самых широких масштабах нового средства обмена информацией, учета и контроля человека и его деятельности. Сам же по себе принцип компьютера, между прочим, был известен ещё в глубочайшей древности – как первый коллективный мозг нарождающегося живого мира. Аналогично этому, и письменность, как только в ней появилась широкая необходимость, тут же бодро распространилась в массы по всему лицу земли: практически по одной и той же общей схеме (алгоритму). Итак: «Верба волант, скрипта манент» (Сказанное улетает, написанное остаётся.) Этот феномен очень хорошо объясняет русское слово «открытие» – то есть мы открываем (показываем) то, что уже до того было, но до времени припрятывалось. Оно же – «изобретение» или «из-обретение» (потеряли, а потом вот набрели на потерю, или – вновь обрели). В английском языке «открытие» = «криэйтив» (т. е. создание заново). Это вам ответ на вопрос: кто был раньше – яйцо или курица. Однако есть нечто общее в этих обоих словах: удивительным образом они оба коррелируют со словом «сушесшедствие» – в смысле «ненормальность»: «изобрести» = «шизобрести», «криэйтив» = «крэйзитив». Так что с правами человека творческого в обеих частях света – как на Востоке, так и на Западе, в эпоху великих исторических открытий дела обстояли не ахти как – не видать им было отмены поправки сумасшедшего Веника как своих ушей. (Для одних, вероятно, по причине нахождения ушей на макушке: они жили в холодном климате, носили ушанки и завязывали уши морским узлом, а другие всё время их прижимали – возможно, от страха.) Заметим тут и ещё одну особенность письма: оно не только помогало двигать общество вперед и вверх, но и давало возможность облапошивать общество и уводить его в сторону – со столбовой исторической дороги: путем рутинной подделки древних текстов хотя бы (вставляя в них по ходу дела конъюнктурные соображения), и даже созданием заведомо весьма искусных фальшивок исторического толка – чтобы обеспечить идеологическое преимущество конъюнктурному списку определенных идей, что и способствовало движению как раз по нужной в тот конкретный исторический момент дороге прогресса. И тут мы давайте уж приоткроем завесу над одной из наших главных находок, мы её в своё время найдем в заключении этого сугубо фантастического текста (здесь дадим пока в виде резюме): то есть над доказательством того, что хомо сапиенс, этот ай-я-яй какой кошмарный тип, который, кстати, и ввел в массовый обиход письмо, заведет-таки (если ОМОН не остановит) неразумное человечество в исторический тупик, в печальную точку невозврата: ведь траектория движения культурно-исторического толка за последние 30–40 тыс. лет, (а это как раз тот период, которому соответствует полная и окончательная победа хомо сапиенс над всеми остальными видами древнего человека, которые развивались одновременно, находясь при этом на разных стадиях эволюционного процесса) представляет собой закрученную конусовидную спираль с катастрофически уменьшающимся, четко в геометрической прогрессии, радиусом. Последний виток, по моим домашним расчетам, должен будет закрутиться в точку через 4-10 лет. (ВНИМАНИЕ!!!!!! НЕ СПАТЬ!!!!!) Это и будет апофеозом эпохи хомо сапиенс. Да, этот прожорливый природный хам, четко заостренный на безразмарное потребление, хомо сапиенс, установивший диктат над всеми иными человеками, да, именно потому, что диктатор заострен на эгоизм, он уверенно ведет мировое сообщество – увы… к состоянию коллапса. Ну вот… Уже есть недовольные… Да погодите же рыдать и рвать последние волосы на макушке! Столь безрадостная негативная тенденция, будем надеяться, вполне преодолима: раз мы это УЖЕ понимаем, и наше понимание даже успели запечатлеть в нетленке (на сверхустойчивых сетевых носителях), значит – можем активно этому безрадостному безобразию противостоять: прозревший человек – вооруженный человек. Хотите поспорить? Даже не думайте об этом. Ух. Ну, наконец-то! Главное сказано. Вот теперь можно спокойно перевести дух – мы честно сформулировали нашу Стратегию, и с чистой совестью, бодро и пафосно, пойдём дальше, безжалостно оставляя на обочине исторических просёлковвсех тех, кто с нами не согласен или всё ещё пребывает в затянувшихся размышлизмах.

Устной речью можно пользоваться (без мобилы и радио) лишь на близком расстоянии. А если надо передать весточку тому, кто не рядом, или будет здесь, когда ты уже будешь где-то… ин зэа? Тогда человек прибегает ну… к помощи почты. Естественной почтой, помимо мыла, конечно, являются различные предметы, условно выражающие желания и мысли человека. Курганы и каменные плиты – понятный знак памяти и современникам и потомкам, плети и городьба вокруг участков – знак собственности, равно как и соломенное помело на дереве (оно чьё-то). И чтобы не путаться в этих одноименных знаках, их делали разными – в рамках конкретного символа: различными по размеру, цвету и форме. Камни разной формы и размера, расположенные в определенном порядке, это тоже послание. Таких посланий из прошлого полно на острове Пасхи. Эти послания писали вовсе не первобытные в современном смысле (то есть дикие) люди: их составляли весьма культурные отправители – ведь в них выражались не только конкретные, вещественные понятия (типа убил трех аграмадных медведей и двух небольших козлов), но и весьма отвлеченные, абстрактные понятия. Так, посланное копьё или стрела – это объявление войны, раскуренная трубка – договор о мире, щепоть соли предложение дружбы. И это был международный эсперанто, понятный тогда абсолютно всем. Некоторые племена и по сей день пользуются этой архаичной почтой вполне успешно. Следующая стадия – типа «узловое письмо». Узловой счет знали почти все народы мира: значение разноцветных узлов, расположенных на различных участках веревки, понималось также всеми почти одинаково по всему миру. Перуанцы преуспели в этом виде письменности более всего – они оставляли целые пространные послания с помощью узелков. У германцев и скандинавов были особые палочки с зарубками, но смысл этих зарубок был примерно таким же. Близко к узелкам примыкает раковинное письмо – послание, составленное из разноцветных ракушек. Принцип тот же: форма, цвет, величина и различные комбинации… красная – война, белая – мир, черная – смерть, фиолетовая – опасность… Американские индейцы надевали специальные пояса из раковин, с помощью которых они и сообщали окружающим свои желания, условия и приказы. Следующая стадия – плетение ковров со сложными узорами. Тут уже зашифрована в символах целая мировоззренческая система. И это вам не шуточки: страна, где есть древняя традиция плетения сложноузорных ковров, может смело располагаться в партере мировой цивилизации – без предъявления спецпропуска и заполнения различных анкет о потреблении на душу населения, а также росте ВВП. Так что нельзя не видеть, что появлению тетрадей в косую линейку и прописей для начертательного письма, которое использует не сами предметы, а их изображения, предшествовал длительный период универсального обмена информацией: предметно-знаковой системой, равно как и эпохе членораздельной (словесной) речи предшествовал длительный период устного обмена мыслями и просто информацией при помощи вибраций голоса – пения. Мы и сейчас продолжаем любить музыку и пение, потому что с их помощью можно разговаривать со всеми на понятном миру языке – от сердца к сердцу, минуя стадию обдумывания и принятия решений. Значит, членораздельная (словесная) речь, печатное слово – это тотальное достояние эпохи более поздней – хомо сапиенса, для которого они становятся уже доминирующим способом передачи конкретной информации. И здесь можно выделяют три стадии: первая – иероглифы-картинки, вторая – просто иероглифы, третья – фонетическое (буквенное) письмо. Все три стадии – это постепенная схематизация письма, происходящая в точном соответствии с общим ходом схематизации всей жизни человека. Наши современные буквы уже мало похожи на картинки, а вот азбука начала прошлого века или более ранняя – это ещё картинки: каждая буква кириллицы изображалась в виде рисунка. Объяснение этому простое: ускоряется ход времени, упрощаются формы жизни – так просто с к о р е е. Мы вообще живем в мире «на скорую руку», и это не только фаст-фуд…

У всех народов, которые относят к доисторическим, были свои тату – загадочные изображения на коже чаще относящиеся к области культа. Ну и для красоты, конечно. Макияж – это ведь тоже тату, только временное. Тату в древности – этоформа документирования населения. Но кому это могло прийтив голову? Ведь своё племя итак друг друга узнает. Тату придумали внешние люди – колонизаторы-миссионеры, для того, чтобы не путаться в племенах, чтобы отличать их в своих учетных ведомостях… Равно как и картинное (иероглифическое) письмо также было дано аборигенам людьми, которые знали и другие способы изображения и передачи информации. Как мы учим наших детей видеть мир, осмысливать его, передавать свои ощущения на бумаге? Конечно же, рисунками – посредством изображения этого мира на бумаге, грифельной доске, асфальте, земле… Точно также обучали и аборигенов письму, когда пришла такая необходимость А поначалу просто клеймили их татушками – для учета и различий. Конечно, раскрашивать себя хомо сапиенс и сам научился, без всяких там салонов красоты из метрополии, ровно как и дети, которым в руки дали карандаш, начинают рисовать им на чем попало – на стенках, на собственных руках, на маминой белой блузке и на папиных документах, случайно брошенных на кухонном столе. Конечно, пришло время, и метрополия исчезла, но привычка рисовать на теле осталась. Осталась и память у многих народов о том, как некогда приходили великие боги, дали письмо ну и много других прекрасных и полезных вещей. Египтяне уверены и по сей день, что письменность им принесли именно боги. И не спорьте даже с ними на эту тему, а то рассердятся. А ещё был обычай наносить на тело искусственные шрамы – знаки зрелости, зарубки на коже. И это не было каким-то частным, племенным обычаем – это делали всюду, где люди ходили голыми, то есть в зоне теплого климата. Это тоже сигнал вовне, и довольно схематичный, потому что своему социуму не надо заглядывать за спину человеку, чтобы, пересчитав зарубки на коже спины, определить, сколько лет человеку. Мы же не смотрим друг другу в паспорт, когда встречается и общаемся, потому что существует множество способов определить возраст и вприглядку – просто посмотрев на человека, что бывает более точно, потому что так мы определим именно биологический возраст, а не физический, по количеству прожитых лет.

Показательно, что первую возрастную метку ставили в 15 лет, то есть когда человек становился бойцом. Это информация о рекрутах – к строевой пригоден.

Надрезы на теле имели ещё и другой, таинственный смысл, и делали их исключительно жрецы, уводя человека в пустынное место, возможно так они сортировали туземцев по значению IQ, которое они определяли своими методами, чтобы потом уже начальникам туземцев было проще разбираться с подведомственным подразделением – кого куда направлять и по каким делам. А выбивание зубов с той же целью? Как это вам? Кому на ум придет выбивать собственные зубы для красоты? Ведь жевать чем-то надо. Потеря зубов означала смерть. Так что и зубы выбивали с той же целью – клеймления. Полинезийцы клеймились уже с рождения, постепенно, к концу жизни, все тело их было покрыто всевозможными узорами. Память об этом древнем обычае сохранило крылатое выражение – tabula raza, что означало сравнение новорожденного человека с чистой доской. И пришла она к нам из латыни – мертвого языка, на котором не говорил ни один народ, это был чисто административный язык – контроля и учета хода дел в империи, чтобы подкрепить наше предположение о том, что иероглифическое письмо было привнесено извне, а не развивалось в ходе жизни аборигенов самопроизвольно, проанализируем, как это делалось: понятно, что для изображения конкретных предметов или частей тела использовался схематический рисунок этого предмета. Но вот как выражались отвлеченные понятия? А вот так: точно так же рисовался конкретный предмет, но именно такой, при взгляде на который в воображении человека тотчас же, по закону ассоциаций, появлялись вполне конкретные отвлеченные понятия. Так, взгляд на орла или льва мгновенно вызывал мысли о силе и могуществе, а для обозначения верности или покорности рисовали, конечно, собаку (ту, что всегда сбоку), война – это секира, стрела… А как выразить жизнь, смерть, горе, радость? Или названия дней, месяцев? Трудно даже представить себе, как это можно сделать, но они это сделали – и легко! Просто создав систему условных кодовых знаков: дружба – это рукопожатие, голова от ушей которой отходят линии – внимание… Не слишком ли? Ведь это признаки осознанного ассоциативного мышления, а оно и у нашего современника не всегда присутствует в развитой форме. А чтобы создать знаковую систему ассоциативного мировосприятия, надо ой какую светлую голову иметь! Это не на клавиши панели нажимать, выучив пять-шесть последовательностей манипуляций мышкой… А условные знаки летоисчисления? Тут уже надо иметь еще и вполне верные научные представления о времени и ходе истории. Ведь для того, чтобы просто жить, вовсе не надо «часы наблюдать», можно обойтись и простым слежением за сменой времен года.

Ключевой, однако, вопрос нашей истории – взаимоотношение светской и духовной власти. В чем своеобразие русской культуры? Прямо какое-то проклятье – всё время надо чью-то чужую культуру переваривать: то византийство, то западничество. Теперь вот велят на восток смотреть, прямиком на восходящее солнце. Но мы же, пардон, не орлы горные…

Вот интересно – и византийство, и петровские западные реформы по сути одно и то же, то есть по характеру – менялся лишь культурный ориентир: «ex Orient lux» на «ex Occident lux». Но! В том и в том случае ценности привносятся извне. В такой схеме с неизбежностью конфликт «старое и новое» становится типичным российским конфликтом «своих и чужих». И тут имеет место один весьма своеобразный момент: попадая на нашу землю, чужой концепт становится неизбежно и неожиданно непредсказуемо иным, и в итоге получается нечто непредсказуемо третье – в этом и заключается своеобразие реформ в России, которое многих, лишь по чистой случайности не знакомых с нашими домашними изысками, всё ещё ставит в тупик. Вот с этого места и начнем поподробнее… Итак, речь пойдет о русской истории 15–17 в.в., когда шло формирование Московского государства – на совершенно иной, новой концепции власти. Ну, сосредоточились? Вот что для нас здесь интересно – эта концепция во многом основывается на недоразумениях – филологических или семиотических, если, конечно, не иметь в виду всё то, что мы уже открыли в этом смысле. А ведь представление о власти во многом определяет и само поведение исторических деятелей, а значит, и влияет на весь исторический процесс в целом. Сразу договоримся о терминах. Слово «базилевс» с греческого обычно переводят как «император», но в приложении к русской истории его правильнее перевести как «царь», поскольку «царь», как и «базилевс», может относиться и к богу тоже, в отличие от «императора»: Бога императором даже с большого бодуна никто не назовёт. (Кстати, «император» по китайски – «ван», в ван = ава-ан(т) = святой античный (отец), по-старому, Ваня (Иван – поименование, а не имя в обычном смысле), то есть «русский», ну не Джон ведь… Но что означает само слово «базилевс», если мы его просто прочтем как русское? «Бази» = «батя» (з =т), зн. «батя лев» = «батый лев» (с – обычное окончание в греческом языке). Царь зверей, короче. Весьма понятное для нас выражение. Слово «синодос» можно переводить по смыслу – собор или синод (постоянно действующий орган церковного управления). Слово «икономия» может переводиться двумя противопоставленными смыслами – в церковном это «домостроительство», а в светском – «экономика». Фамилии и имена в старых, византийских переводах утрачивают окончание «с», (Пелеолог, а не Палеологос), а современные его сохраняют. Но это «с» = «аз», нам уже знакомо: азиатский атаман. (Ну, скоренько вспомнили – осетины на вселенской комсомольско-молодежной стройке Вестминстера…) Итак, Византия пала – да здравствует Византия! Она снова возродилась – в Московском царстве, которое потом становится Российской империей. Русское государство, заметим, сразу строится как теократическое. Москва осмысливается как Третий Рим. Первый настоящий (в византийском смысле) русский царь – Иван Грозный (Четвертый), венчан на царство в 1547 году. Первым патриархом был Иов – поставлен в 1589 году. Однако Византии тогда уже не было, значит Русь ориентировалась на представление о Византийстве, а в представлениях гораздо большее влияние имеет идеология, чем реальные факты. Так появляются принципиально новые формы, которых ранее не знали ни Византия, ни Русь: субъективная установка на реставрацию приводила фактически к новации… (Вот вам и ответ Феликсу РазУм: почему на Руси – чем больше успешных реформ, тем ближе к революции.) Но хоть что-то осталось от Византийства? Конечно, представление о харизме царя и патриарха. Но в случае Византии (Видимой = Визуальной Антии, поскольку той, древней, уже нет, и о ней не все даже помнят) это было понятно – царь и патриарх (патер-арх = отец-старейшина) вряд ли были местными (малыми) – А слово это ещё означает и «первичный», «изначальный», но в смысле – «ранний»: молодой, молоко, молозиво (молоко первых дней, сразу после родов) река = Молога (то есть проточная вода – как исток сущего) ну и многое другое, в том числе, и слово «молния», «мелькать» – она же кратковременная и изначальная – по отношению к грому, и понятно почему – это каждый знает, кто на уроках физики слушал, а не в морской бой играл. Правильный ответ: потому что глаза ближе, а уши дальше. Скорее всего, эти важные должности принадлежали самим антам = атлантам, древним русским миссионерам. Отсюда и харизма – они же сеяли разумное, доброе, вечное, богами были для аборигенов. (В Египте при виде голубоглазых люди в глубинке ещё до недавнего времени, в прошлом веке, падали ниц, честно считая их богами; фараоны по преданию тоже были голубоглазыми.) Но вот царь и патриарх пришли и на Русь. Откуда, в этом случае, харизма? Она – божественна, дарована небом.

После Ивана Грозного всех последующих царей надлежало помазать миром на царство, причем оба обряда – миропомазание и помазание при коронации считаются одним и тем же обрядом и исполняются одинаково. Хотя и в Константинополе и в Римской церкви это два совершенно разных обряда. Однако для нас в этом вопросе нет проблем – мы знаем, откуда у нашего царя харизма. И сама процедура, кстати, тоже иная. В Константинополе патриарх на помазании возглашал: «Свят, Свят, Свят»,А в Москве – «Печать и дар Святого Духа», то есть то же, что говорят прb миропомазании, ну и миро нельзя смывать семь дней. И помазывают не только чело, но и уши, перси, плечи, руки… Заметим также, что возглашение «Свят, Свят, Свят» – это ветхозаветная традиция (Исайя, 6, 3), и тоже в ветхозаветной традиции помазания на царство. А вот слова «Печать и дар Святого Духа» – это уже новозаветная традиция. В чем смысловая разница этих восклицаний? «Свят, Свят, Свят» – означает, что царь становится богоизбранным, а вот «Печать и дар Святого Духа» – это уже уподобление царя Христу. Разница понятна: Если первый получает особые полномочия и права над народом, то второй – принимает нелегкий крест власти. Таким образом, при припомазании на царство в Византии и на Западе царь уподобляется царям Израиля, а на Руси – самому Христу. (Тут к месту порассуждаем немножко об иносказательном смысле выражения: «Иисус камни превратил в хлебы». Богочеловеку всё подвластно, он и камни в хлебы превратит, но мы сильно обузим смысл Нового Завет и Священного писания, если всё, что там написано, будем воспринимать только в буквальном смысле. Итак, в реликтовых кодах языка камни и хлеб запишутся следующим образом: «камень» = «ам(а) – е(а)н(ь)», что означает главенство древнего «ама». Но кто же этот таинственный «ам»? Тут есть множество трактовок, и все они лежат в поле допустимого. Это – матриархальный глава, руководитель (женщина, а позже мужчина, во многих языках за главой семьи, рода ещё долго продолжало сохраняться поименование «Ама» – тот, кто дает «ам-ам», то есть кормит, а «папа» был «баба», то есть женщина, и многие языки это явление переходного периода тоже сохранили). Ну можно добавить сюда и небезызвестного (х)омо = хама – со всеми вытекающими последствиями. А вот «хлеб» = «ага – а(о)л – ава», что означает: «главенство духа святого». Таким образом, Христос, накормив людей путем претворения камней в хлеб, попросту заменил одну схему миропорядка на другую – господство древнего Хомо-хама уступило историческое место господсту Святого Духа. Вот вам и хлеб из камня! (ну и ещё одна версия – иронически-юмористическая: Проповедники, отправляясь со своей высокой миссией посуху, пешком, брали с собой не только посох, верхняя часть которого представляла собой ещё и компас, но и пасху (паску – так правильнее), то есть сухой сдобный хлеб, который, будучи размоченным в воде, делался обычным хлебом. Такая паска была незаменима для путешественников-миссионеров: и легче нести, и дольше сохраняется. Куличом же называли творог с изюмом, который выкладывался конусом, как раз точно так, как из кулька (бумаги, свернутой конусом), и старшие люди ещё помнят, как в магазинах продавщины свертывали из бумаги эти кульки для сыпучих товаров. Ну и детки в песочнице куличики делают ведерками… Но эта физкультминутка – в порядке лирически-лингвистического отступления. Дальше – опять о монархах (кому неинтересно, пропускайте). …Ну и в той же традиции: на Западе неправедных монархов называли нечестивыми библейскими царями, а в России – антихристами. Могло ли это быть случайностью? Скорее, это всё же возврат к традиции. Церковь лучше и тщательнее писала и хранила свою историю. Когда русский царь приглашался к помазанию, он именовался святым (ава-ата). Существует достаточно в древних текстах указаний на то, что «народ русский» особый, облагодетельствованный, ему и царь нужен облагодетельствованный в высшей степени, а не просто царь-властитель, а то и вовсе какой самодур-прагматик. Вот православному царю и подается особая благодать Св. Духа, благословение на священный подвиг служения народу. Но ни один богослов в мире не скажет вам вразумительно, почему именно русскому царю сообщается при помазании особая святость – достоинство Христа-Вседержителя, мука и воскресение Христа страстотерпца… Однако в церкви царь, коронованный и помазанный, всего лишь обычный мирянин. И в этом тоже его отличие от западных византийских императоров – jни и в церкви занимали, конечно, особое, отделенное от народа место – как-никак уполномоченные по делам человека на земле.

ВОПРОС ТОЛЬКО – КАКОГО?

Надо заметить, что не на пустом месте строились эти, отличные от зпадных и Византийских, русские обряды введения во власть. Ещё великий князь московский Василий Васильевич дотошно по старинным источникам «нашия Русскиа земля обыскивая старину… и по старине обыскав того, что переж в Руси бывало…» далее уже все эти старинные обряды вводил в обиход и они, насколько было возможно, соблюдались на Руси по старине и в точности. Теперь вот мы можем дать вполне симметричный ответ «немцам» – (чужим, тем которые «не мы») – то есть тем, кто живет на Руси, обычаев её не зная и знать не желая, однако вельми желая всем и всеми командовать и мнить себя э-лит-той… Вот сидят две злые тёти в телевизоре и злобно брызжут: «– Не хотят работать эти ваши… народ! С голоду мрут, а чай в пакетики фасовать не хотят на конвейере, а там ведь много платят! – Ну и пусть дохнут с голоду или спиваются натощак, придут китайцы и, как муравьи, скоренько весь чай в пакетики разложут, денежку получут и пойдут домой, счастливые…» пропивать…? А ведь нашему духовнозаряженному народу не конвейер «китайский» нужен, как способ заработка, смысла высокого взыскует он, сердешный, вот и безумствует, подчас сам того не понимая, когда ему вместо этого пакетики фасовать предлагают. А был бы смысл, так и конвейер бы стерпел, многое бы стерпел наш народ – во имя высокого смысла. Но его нынче вовсе нет, а есть лишь одна голая узколобая прагматика. Чего хочет народ, можно кратко ответить строками Валентины Ханадеевой, замечательной нашей девушки, к тому же, пишущей очень хорошие стихи и миниатюры: – Чего ты хочешь? – спросили богатого. – Денег. – Чего ты хочешь? – спросили известного. – Славы. – Чего ты хочешь? – спросили могущего. – Власти. А кто-то, не спрошенный, тихо промолвил: – Свободы от этих троих.

С появлением патриарха на Руси была принятая особая, специфически русская форма обряда – хиротония патриарха: она не была заёмной, т. к. ни одна православная церковь такового не имеет. Как это надо делать по-русски, опять же изыскал в свое время великий князь московский Василий Васильевич, поставивший таким образом в митрополиты Иону. Также был поставлен в митрополиты Иларион в Киеве в 1054 г. – не патриархом Константинополя, а епископами. Есть и свидетельства Ионы о том, что и раньше епископы поставляли митрополита: «А и в сей Рустей земли в Рустем господарьстве и преж сего времени поставление епископы метрополита бывало и не единовы, но и дващи и трищи». И это понятно: кто же мог выбирать патриарха на Руси, если выше его никого и не было в метрополии и её колониях? Так что когда дело дошло до фактической автокефалии, отделения от Константинополя, на Руси тут же и восстановился собственный обычай поставления высшего духовного лица – решением низших по чину. Об этом обычае в древности, в независимом от Константинополя (а) поставлении (апостол – поставленный, назначенный центром) париархов, говорится и в «Сказании о болгарской и сербской патриархиях» и оно есть в русских списках «Кормчей книги» (см. изд.: Ангелов, 1955-58, с. 264–269). Много есть также ссылок на «божественное священное правило» поставления. (Всё это говорит о том, что традиции православия на Руси имели глубокие и прочные корни, и то, что называется крещением Руси в 988 году, похоже, было всё же концом двоеверия и утверждением новой формы религизного и светского взаимодействия на Руси, формой, которой ранее в таком виде не существовало вообще.) Повторяется также и обычай шествия патриарха на осляти – подобно Христу, вступающему в Иерусалим. И это тоже не было греческой традицией. Изучение текста русского чина показывает, что он более логичен и подробен, то есть никак не может быть списан с известных доселе чинов, скорее наоборот – именно русский чин и лежал некогда в основе всех последующих чинов поставления в патриархи. Так в 1589 году в Москве завершилась рестарация Византии – в духе концепции «Москва – Третий Рим». Теперь русский патриарх входит во вселенскую ПЕНТАРХИЮ – пятичленную группу первопрестольных архиереев, призванную управлять Вселенской Церковью. Эти ПЯТЬ (константинопольский, александрийский, антиохийский, иерусалимский и московский) теперь это пять чувств церкви, воспринимаемой как единый живой организм. Так, во всяком случае, это воспринималось на Руси. Папа Римский уже отпал от православия, сербский и болгарский патриархи имели иной статус, однако ни болгары, ни сербы никогда не выступали против главенства русского патриарха справедливо считая, что «Бог на небе, а на земле – Россия». Эту символику пентархии, очевидно, унаследовали впоследствии большевики – пятиконечная звезда олицетворяла всё то же единство пяти чувств (пяти континентов). Это и есть наша древняя патри-архия = татар(х)ия (патер = папа = тата). Поскольку папа римский оказался вне Православия, выражение «вселенский патриарх» оказывается (в русском варианте) «восточным патриархом»… Итак, на Руси патриарх уподобляется царю – это второй царь, второй образ божий, одушевленный образ Христов. Царь над мирскими, патриарх над духовными – Христос. (Патриарха называли также и фатриархом – патер = фатер = фазер). Впоследствии Лжедмитрий сверг Иона с престола, и он стал именоваться бывшим епископом. Изменился и чин поставления – хиротония была также изменена (она больше не повторялась, не была двойной), отменён был и въезд патриарха в Москву на осляти. (Да, однако, недолго музыка играла…) Двойная хиротония патриарха придавала ему особую харизму – патриарх (как и русский царь) оказывались как бы вне сферы действия общих канонических правил: они как бы принадлежали иной, высшей сфере бытия. В этом и заключается харизма власти на Руси – она по сути не от юридического крючкотворства, а непосредственно от Бога. Интересно, знают ли об этом её носители?

Западная инаугурация (помазание монарха) непосредственно восходит к интронизации Пипина Короткого (помазан как король франков – сначала епископом, потом папой – через три года), основателя династии Каролингов в 751 году. Причем сообщалось, что он помазан самим апостолом Петром (ибо папа как раз и считался в те времена наместником апостола Петра). Пипин (папа = отец, Пипин = от-ант), таким образом, был помазан на царство приехавшим к нему во Францию), но не был коронован. Однако сын Пипина, Карл Великий (карл = король – долженствование, а не собственно имя) уже едет в Рим, чтобы быть коронованным папой. Византия, однако, унаследовала традицию инаугурационного помазания – крестообразно мажется голова миром. Позднее патриарх Никон, в предисловии к служебнику 1655 года скажет (о грамоте 1593 года) так: «…писано же в той книЗе, яко святейший архиепископ московский и партиарх всея Руси брат есть православных вселенских патриархов… и чином и достоинством им равен… яко пятое чювство вселенския восточныя церкви». Обратим здесь внимание на то, как написано «в книзе» – так и сейчас пишут в белорусском языке (реликт диалекта друвнерусского), т. е. «г» = «з», а «г = ж» (георгий = Жора), ну и «т» = «ф» = «з» (Атены = Афины = Athen) т. о.

Греция = Жреция = Зреция = (Жреческое Отечество=Зримое Отечество) Но и: = Видимое Отечество (Атия = Аттика – и сейчас часть Греции) = В из-Антия = Видимая Атлантида = Видимое Отчество Античных (людей). Но «в» в начале слова перед гласной в древне-русском часто для благозвучия: (Вольга = ольга, воколо = около), поэтому Виз-антия = (в)Аз-ан(а) – тия = Азиатская (окультуренная по образу и подобию метрополии) античная (земля), то есть то, что и называется колонией (клоном), в хорошем смысле этого слова. Однако и то, что уже сейчас (на тот момент) не существует по факту, но есть ПО ВИДИМОСТИ. Она, эта видимость, и пришла (вернулась) на Русь, стала «пятым чувством» тогдашней православной вселенной. Каким именно? Ответ в слове «славяне» = «православие» = «правильное слово». Да, это, вероятно, СЛОВО. Но… Слово – это разве чувство? Да, однозначно – это все пять чувств! И оно, Слово-чувство замыкает на себя все остальные чувства – слух, зрение, осязание, обоняние, вкус (мурашки ведь бегают по коже от страшных слов – и неважно, читаете вы их или слышите, а если перед вами поставить аромантный напиток и при этом зудеть над ухом «помойка, помойка, помойка…», вряд ли вы сможете в таких условиях вполне насладиться изысканным ароматом и вкусом чая «Ахмат». т. о.: