Чтение онлайн

Кто на протяжении тысячи лет ковал и пестовал несгибаемый державный дух русского патриотизма? Церковь Православная! Кто вдохновлял отважных и укреплял малодушных, освящая дело защиты Отечества как личный религиозный долг каждого, способного носить оружие? Кто научил русского человека быть верным — без лести, мужественным — без жестокости, щедрым — без расточительства, стойким — без фанатизма, сильным — без гордости, милосердным — без тщеславия, ревностным — без гнева и злобы? Церковь Православная! Разве это католические прелаты набатом поднимали новгородское ополчение на брань с псами- рыцарями и подавали последнее духовное напутствие дружинникам святого благоверного князя Александра Невского на залитом кровью льду Чудского озера? Разве это протестантские пасторы вдохновляли святую ревность донского героя, великого князя Димитрия, на поле Куликовом, где страшная сеча с татарами решала: быть или не быть Святой Руси? Разве это мусульманские муллы удержали нашу Отчизну от распада в лютую годину Смуты, подвигнув Козьму Минина и Димитрия Пожарского на их жертвенный подвиг, а ратников русского ополчения — на борьбу до победы? Разве это иудейские раввины под свист японской «шимозы» поднимали в атаку преданные, смертельно уставшие роты под Мукденом и Порт-Артуром, спасая русскую честь от позора? Разве это кришнаиты и буддисты на протяжении тысячи лет ежедневно, сосредоточенно, неспешно и благоговейно возносили ко Господу молитвы о «богохранимой» земле Русской, «властех и воинстве ея», отдельным молитвенным чинопоследованием поминая «вождей и воинов, за веру и отечество живот свой на поле брани положивших»? Многие ли из вас смогут вспомнить сегодня хоть один случай, когда иноверцы и инославные — будь то католики или иудеи — в трудный для России час делом доказали ей свою верность, до конца разделив ее неласковую судьбу? Зато противоположных примеров в русской истории — сколько угодно!

Горько, ох как горько писать эти слова: славная история Отечества нашего искажена и забыта, ее духовный смысл извращен и оболган! Очнитесь, русские люди! Неужели вы не чувствуете, как подло, цинично и жестоко обманывают вас, лишая Родины и веры — державной опоры в борьбе с внешним злом и небесной врачевательницы внутренних недугов душевных? Братия и сестры, вспомните — ведь это блаженный митрополит Кирилл, духовный наставник и сотрудник Александра Невского, рука об руку с князем отстаивал родную землю одновременно от Востока и Запада, от татарских орд и орд крестоносцев! Это святой преподобный Сергий, игумен Радонежский, благословил Димитрия Донского на Куликовскую битву, предрек князю победу и — в нарушение всех обычаев и правил, как зримый образ участия Церкви Русской в борьбе за свободу Родины — дал ему двух иноков-воителей, Пересвета и Ослябю, павших в сече на донских полях рядом с бесчисленными безымянными русскими ратниками, шедшими на смерть за веру и Отечество, защищая Святую Русь от господства «поганых»! Это священномученик патриарх Гермоген — седой, немощный, умирающий от голода в польском застенке старик — своим властным архипастырским призывом поднял с колен погибающую от склок и междоусобиц страну, устыдил малодушных, ободрил растерянных, совокупил воедино всех, жаждущих вызволить Русскую землю из иноземного, иноверческого плена! Это святой праведный отец Иоанн Кронштадтский, всероссийский молитвенник и чудотворец, грозный обличитель «либералов» и «демократов», до последнего своего вздоха не умолкал, предупреждая народ русский о губительности равнодушия к вере, о пагубных последствиях этой духовной заразы равно для жизни церковной и государственной!

Церковная основа русского бытия сокрыта в самом сердце России, в самых глубоких корнях народного мироощущения. Говорю об этом столь подробно, дабы стало ясно: то, что хотят «возродить» люди, отвергающие православную духовность и Церковь, не есть Россия. Вполне допуская их личную благонамеренность и честность, надо все же ясно понимать — такой путь ведет в тупик.

Лишенное религиозно-нравственных опор национальное самосознание либо рухнет под напором космополитической нечисти, либо выродится в неоправданную национальную спесь. И то, и другое для России — гибель. Не видеть этой опасности может лишь слепой. «Патриоты», клянущиеся в любви к России-матушке и одновременно отвергающие Православие, любят какую-то другую страну, которую они сами себе выдумали. «Патриотическая» печать, призывающая к русскому возрождению и одновременно рекламирующая на своих страницах «целителей» и экстрасенсов, астрологов и колдунов, оставляет впечатление отсутствия простейшего национального чутья. В этой ситуации все мы похожи на человека, который разрушает левой рукой то, что с великим трудом созидает правой. Лишь признание той очевидной истины, что вопросы русского возрождения — это вопросы религиозные, позволит нам вернуться на столбовую дорогу державной российской государственности. Здесь ключ к решению всех наших проблем.

Митрополит Иоанн (Снычев)

Вместе с патриаршим жезлом патриарху вручается и завет его предшественников, и заветы, хранящиеся Церковью уже на протяжении тысячелетия. И так случилось, дорогие мои, что я могу высказать эти заветы не из книг, но слышанные мной лично из уст патриарха Пимена. Они прозвучали в частной беседе моей с патриархом, но сказаны были значительно, категорично и со властью. Вот что было сказано милостью Божией Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Пименом.

Первое — Русская Православная Церковь неукоснительно должна сохранять старый стиль — юлианский календарь, по которому преемственно молилась в течение тысячелетия Русская Церковь.

Второе — Россия как зеницу ока призвана хранить во всей чистоте Святое Православие, завещанное нам святыми нашими предками.

Третье — Свято хранить церковнославянский язык, святой язык молитвенного обращения к Богу.

Четвертое — Церковь зиждется на семи столпах — семи Вселенских Соборах. Грядущий VIII Собор страшит многих… Да не смущаемся этим, а только спокойно веруем в Бога. Ибо если будет в нем что-либо несогласное с семью предшествующими Вселенскими Соборами, мы вправе его постановления не принять.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

«Единственное предназначение Церкви — это спасение людей; и все, что она делает, в том числе и во взаимоотношениях с обществом и государством, она делает и должна делать только ради спасения людей, чтобы приблизилось Божие Царство, чтобы каждый в своем сердце реально почувствовал прикосновение Божественной благодати и ответил на это прикосновение чистотой веры и жизни».

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

«Церковь — это источник всего того живого и духовного, светлого и творческого, что действует в вас… Посторонний и холодный взгляд не заметит в ее жизни ничего, кроме игры человеческих и политических страстей… Но мы-то знаем, что у нашей Церкви есть иная жизнь, которая не является нашей, но даруется нам. И нужны любящие и верующие глаза, чтобы узреть дыхание благодати в жизни той Церкви, что и выговорить иначе нельзя, как с большой буквы».

Святейший Патриарх Алексий II

«Владеем сокровищем, которому цены нет, и не только не заботимся о том, чтобы это почувствовать, но не знаем даже, где положили его. У хозяина спрашивают показать лучшую вещь в его доме, и сам хозяин не знает, где лежит она.

Эта Церковь, которая, как целомудренная дева, сохранилась одна только от времен апостольских в непорочной первоначальной чистоте своей, эта Церковь, которая вся с своими глубокими догматами и малейшими обрядами наружными как бы снесена прямо с неба для русского народа, которая одна в силах разрешить все узлы недоумения и вопросы наши, которая может произвести неслыханное чудо в виду всей Европы, заставив у нас всякое сословье, званье и должность войти в их законные границы и пределы и, не изменив ничего в государстве, дать силу России изумить весь мир согласной стройностью того же самого организма, которым она доселе пугала, — и эта Церковь нами незнаема! И эту Церковь, созданную для жизни, мы до сих пор не ввели в нашу жизнь!»

Николай Гоголь

Он похож на большого мудрого ребенка. Глаза наивные, немножко грустные, когда шутит — светятся задором. Говорит по-русски свободно, правда, с акцентом, иногда смешно путая слова и по-французски грассируя.

Когда-то отец Василий был Пьером Паскье. Родился в католической семье в городе Шолэ, что на северо-западе Франции. Каждое воскресенье родители водили мальчика в католический храм. Пьер даже время от времени прислуживал священнику в алтаре. О России Пьер узнал от своей крестной матери, которая туристкой побывала в Троице-Сергиевой лавре и привезла оттуда фотографии. Тогда же юноша прочитал во французском переводе книги о Сергии Радонежском и Серафиме Саровском.

Интерес к Православию подогрел и русский церковный хор, пение которого потрясло Пьера до глубины души. Дыхание Православия доносилось и из Греции: все же Афон ближе географически к Франции, чем Россия. Интерес к восточному христианству оказался настолько сильным, что в 1980 году молодой человек принимает монашеский постриг и отправляется в греко-католический (униатский) монастырь Иоанна Предтечи, что неподалеку от Иерусалима. О том, чтобы окончательно порвать с католичеством, тогда еще не было и речи. Такие мысли появились на Святой Земле. В пяти километрах от монастыря Иоанна Предтечи находился русский Горненский женский монастырь. И отцу Василию Паскье приходилось часто общаться с православными.

Решающей оказалась встреча с русским иеромонахом Иеронимом. До приезда в Иерусалим отец Иероним — батюшка необыкновенной духовности и прозорливости — долгие годы подвизался на Афоне. Он произвел на отца Василия, по его словам, впечатление необычайное. «После знакомства с отцом Иеронимом я уже окончательно заболел «ортодоксикозом»», — улыбается батюшка. В то время он уже не пропускал ни одной воскресной и праздничной православной литургии в храме Гроба Господня в Иерусалиме. Рано утром пешком возвращался (15 километров!) в свой монастырь, где в пять утра должен был звонить в колокола — будить братию. «В те дни я практически не спал, — признается отец Василий. — Но Господь мне давал нечеловеческие силы через необыкновенную радость, которую я испытывал на службе». Итак, шел 1993 год. Отец Василий был уже иеродиаконом. В греко-католическом монастыре Иоанна Предтечи его двойная жизнь, естественно, не могла остаться незамеченной. Ему запретили выходить за территорию монастыря и встречаться с русскими. Француз истосковался по самой русской речи, к которой уже привык.