Чтение онлайн

Крупные советские ученые Николай (1887–1943) и Сергей (1891–1951) Вавиловы были воспитаны в православной семье.

Их отец Иван Ильич был глубоко религиозным, православным человеком, отлично знал церковный устав и пел на клиросе. Родители весь распорядок жизни детей подчиняли церковной жизни. Все праздники и обряды соблюдались неукоснительно. Ходили ко всем обедням; а каждую субботу шли на кладбище и служили панихиду.

Николай Вавилов был чрезвычайно религиозен в детстве. Он часто запирался в своей комнате и молился перед иконой Николая Угодника, своего небесного покровителя. Он не пропускал ни одной службы в храме и прислуживал священнику. Веру в Бога и нравственные устои Николай Вавилов, биолог-генетик, автор многих открытий, академик, лауреат многих премий, сохранил вплоть до своей кончины.

Сергей Вавилов был основателем научной школы физической оптики, всемирно известным ученым, почетным членом ряда зарубежных академий. Такой истовой религиозности, как его брат, он внешне не проявлял. Однако и он был верующим и всегда носил крест. Религиозность братьев Вавиловых, привитая им с детства, была как бы естественной, вошла в их плоть и кровь; в ней не было ничего ханжеского, показного.

Джеймс Холл (1811–1898), американский ученый-геолог:

Андре Ампер:

Великий русский ученый, физиолог Иван Петрович Павлов (1849–1936) прожил долгую и плодотворную жизнь во славу русской науки.

В 1904 году его научные заслуги были признаны всем миром: Павлов стал первым русским лауреатом Нобелевской премии. Советские биографы академика сделали его материалистом, однако Иван Петрович всю жизнь оставался верующим христианином.

Он был сыном священника, окончил духовную семинарию. С малых лет был воспитан в православном духе. Ученик Павлова, академик Л.А.Орбели, вспоминал слова своего учителя: «Знаете, я ужасно люблю службу пасхальную. Все-таки хожу иногда на заутреню. Во-первых, замечательное пение, во-вторых, это воспоминание детства. Я живо вспоминаю, как в четверг на Страстной неделе мать снаряжала меня и братьев в церковь, давала свечку с собой, говорила, что там во время церковной службы надо свечку зажечь, а потом нести ее домой, — и вот мы шли и боялись, как бы не потухла свечка. И эти воспоминания меня всегда так радуют, что я все-таки иногда под Рождество и на Пасху хожу в церковь».

В пасхальные дни на дверях лаборатории Павлова можно было увидеть записку: «Закрыто по случаю праздника Святой Пасхи». Академик Павлов запомнился ленинградцам как прихожанин церкви Входа Господня в Иерусалим (Знаменской). Его авторитет оберегал Знаменскую церковь в богоборческое время. После его кончины храм был закрыт, а в 1941 году, за неделю до начала Великой Отечественной войны, взорван. Павлов опекал и защищал церковь Святых апостолов Петра и Павла в Колтушах. В 1920–30-е годы он ходил туда на Рождество и на Пасху. Эта церковь также была закрыта, когда не стало ее защитника, а в 1964 году взорвана. Леонид Пантелеев, знаменитый своей автобиографической повестью «Республика ШКИД», в книге «Верую!» описывает такой интересный случай: «На похоронах известного хирурга, профессора И. И. Грекова (1867–1934) шло обычное надгробное славословие. Звучали скучные, казенные слова — от месткома, от парткома. И вдруг откуда-то возникает и становится в изглавии гроба невысокий, с сократовским лбом и вообще чем-то похожий на Сократа — Павлов. Подошел, постоял, кашлянул и громким профессорским голосом начал: «Великий Учитель человечества Иисус Христос однажды сказал…»»

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) [8] три года по необоснованному обвинению в антисоветской деятельности находился в ссылке в Красноярском крае. Узнав о 75-летнем юбилее великого физиолога, академика И.П.Павлова, ссыльный владыка посылает ему поздравительную телеграмму: «Возлюбленный во Христе брат мой и глубокоуважаемый collega! Изгнанный за Христа на край света (три месяца я прожил на 400 верст севернее Туруханска) и почти совсем оторванный от мира, я только что узнал о прошедшем чествовании Вас по поводу 75-летия Вашей славной жизни и о предстоящем 200-летии Академии наук. Прошу Вас принять и мое запоздалое приветствие. Славлю Бога, давшего Вам столь великую силу ума и благословившего труды Ваши. Низко кланяюсь Вам за великий труд Ваш, и кроме глубокого уважения моего примите любовь мою и благословение мое за благочестие Ваше, о котором до меня дошел слух от знающих Вас. Сожалею, что не может поспеть к академическому торжеству приветствие мое. Благодать и милость Господа нашего Иисуса Христа да будет с Вами. Смиренный Лука, епископ Ташкентский и Туркестанский, г. Туруханск. 28.VIII.1925 г.».

Сохранился полный текст ответной телеграммы И.П.Павлова: «Ваше Преосвященство и дорогой товарищ! Глубоко тронут Вашим теплым приветствием и приношу за него сердечную благодарность. В тяжелое время, полное неотступной скорби для думающих и чувствующих, чувствующих по-человечески, остается одна опора — исполнение по мере сил принятого на себя долга. Всей душой сочувствую Вам в Вашем мученичестве. Искренне преданный Вам Иван Павлов».

Можно и дальше рассуждать, верующим или неверующим был академик Павлов. Однако обращение в те годы к ссыльному владыке «Ваше Преосвященство» и выражение сочувствия в его мученичестве говорят о многом. Павлов завещал похоронить себя по православному обряду. Вместе с последним вздохом он произнес: «С помощью науки я познал все. Дальше — только Бог!»

Мария Жукова

Александр Солженицын (1918–2008):

Не многие, наверно, знают о том, что генералиссимус Суворов, истинный христианин, собирался окончить свой путь в монастыре, о чем подавал прошение государю, а перед смертью написал покаянный канон, в котором умолял Христа дать ему место «хотя при крае Царствия Небесного», взывая: «Твой есмь аз, спаси мя». Могущественный Потемкин, чувствуя дыхание смерти, писал в своем «Каноне Спасителю»: «И ныне волнующаяся душа моя и утопающая в бездне беззаконий своих ищет помощи, но не обретает. Подаждь ей, Пречистая Дева, руку Свою, ею же носила Спасителя моего, и не допусти погибнуть вовеки». Адмирал Ушаков, прославленный ныне в лике святых, в конце жизни стал насельником Санаксарского монастыря в Мордовии. Есть свидетельства о том, что маршал А.В.Василевский (сын протоиерея), которому революция не дала окончить семинарию, тайно приезжал в Троице-Сергиеву лавру и причащался Святых Христовых Таин. Недавно мне пришлось прочитать в одной книге, что нет свидетельств, веровал ли Георгий Константинович Жуков в Бога.

Кажется, пора сказать о том, что таких свидетельств немало. «Я скоро умру, но с того света буду наблюдать за тобой и в трудную минуту приду», — сказал он, чувствуя приближение неотвратимого конца. Сказал мне, 16-летней тогда девочке, оставшейся уже без матери. Много лет пришлось мне осмысливать эти слова. Все долгие годы, что отца нет в живых, они всегда были в моем сознании. Мне казалось это самым важным, что оставил после себя отец.

Только недавно я осознала, что этими (странными, как мне тогда казалось) словами посеял отец во мне веру в вечную жизнь души и в невидимую связь нашего мира с миром загробным — и не только связь, но и помощь нам усопших родных. В этих словах не было сомнения (он не говорил «может быть»), они были сказаны кротко, спокойно, но со знанием и силой. Это и есть, по-моему, главное свидетельство его веры.

Архимандрит Кирилл (Павлов), всероссийский старец, вспоминал, что однажды пожилой протоиерей, служивший в Ижевске, рассказал ему случай, как во время войны, будучи генерал- майором, он встречался с Жуковым. Как-то во время беседы он спросил Жукова, верует ли тот в Бога. Маршал ответил, что верит в силу Всемогущественную, в разум Премудрейший, сотворивший такую красоту и гармонию природы, и преклоняется перед этим. Тогда генерал-майор ответил, что это и есть Бог. Отец Кирилл заключил, что «бесспорно, Жуков чувствовал в душе Бога. Другое дело, что он не мог это свое чувство выразить словами, потому что вера в Бога была в то время в поношении, в загоне, и ему, как высокопоставленному начальнику, надо было соблюдать осторожность, так как кругом торжествовали атеизм и безбожие». Тем не менее в народе сохраняется предание о том, что Жуков возил по фронтам Казанскую икону Божией Матери. Не так давно архимандрит Иоанн (Крестьянкин) подтвердил это. В Киеве есть чудотворная икона Божией Матери Гербовецкая, которую маршал Жуков отбил у фашистов. Один священник из села Омелец Брестской области в письме к Жукову, поздравляя его с Победой, пожаловался на то, что все колокола были увезены оккупантами. Вскоре от маршала пришла посылка весом в тонну — три колокола! Такого благовеста еще не слышала округа! Колокола висят там по сей день.

Сразу после войны, узнав о бедственном положении храма в Лейпциге, отец многое сделал для его восстановления. Целые саперные бригады по указанию Жукова работали там. Он приехал на открытие храма, возжег в нем лампаду. Эти свидетельства говорят о многом… Вот что пишет об отце архимандрит Кирилл (Павлов): «Душа его христианская… Печать избранничества Божия на нем чувствуется во всей его жизни. Прежде всего, он был крещен, учился в церковно-приходской школе, где Закон Божий преподавался, посещал службы храма Христа Спасителя и услаждался великолепным пением церковного хора, получил воспитание в детстве в верующей семье — все это не могло не запечатлеть в душе его христианских истин.