Чтение онлайн

Я начал страдать. Жизнь превратилась в вымученный набор запланированных действий, больше не включавший в себя алкоголь и мимолётные знакомства - две недели привели заядлого ловеласа в сексуальное истощение и беспамятство о себе как о привлекательной личности. Последние тренировки превращали организм в сублимированный овощ, я приходил домой поспать, чтобы на утро снова тренироваться, слабо отдавая отчёт в своей мотивации. Это ли не ради выигрыша для Мишель?

Мишель…

Теперь, когда девушка отдалилась, я изводил себя душевными терзаниями. Вместо очередной галочки в списке самоуверенного бабника зародилось гнетущее, болезненное чувство сожаления. Зачем она только появилась в моей жизни? Официантка дешёвого паба, профессиональный хореограф и мать детсадовской малолетки. Раньше мне бывало всё равно, кто готов раздвинуть передо мной ноги, социальные роли в обществе не заботили, ведь жажда удовольствий свойственна любым категориям женщин. А что сейчас? Связь с Мишель неприятна, терзает мою из ниоткуда появившуюся совесть. Мне искренне жаль, что я добавил ей неприятностей, а не сожалеть было невозможно - каждый день лицом к лицу мы сталкивались на репетициях.

Танцы, а вечерами бесцельное передвижение по квартире, сопровождала тяжесть в грудной клетке; при редкой возможности уловить взгляд светлых блестящих глаз на себе организм испытывал ноющую боль, заземляющую и приводившую меня в странное живое состояние. Вдруг особенно остро я ощущал широкое пространство студии, ограниченное стенами, тяжесть потолка, осознавал, что танцуем мы на метрах пяти от твёрдого асфальта под окнами на отёкших ватных ногах, а при взгляде на зеркальное отражение напротив улавливал пугающую глубину так, что перед глазами темнело. На душе делалось пусто, а впереди у самых зеркал стояла стройная милая Мишель, невзначай подарившая мне один взгляд, и её присутствие уже начинало казаться естественно привычным и необходимым в моей жизни.

Постепенно приходило смирение. Думать о ней становилось немного легче, и я уже осознавал, что добровольно отдаю себя в рабство мыслям о Мишель как о главной причине не только моего душевного беспокойства, но и восхищения. Я привык видеть её сильной и морально собранной, упорствующей в работе и требовательной, а зная её жизненную ситуацию, становилось очевидно, что она несёт своё бремя достойно, как бы не было трудно. И даже в редкие моменты уязвимости при взгляде на меня хореограф оставалась непоколебимой, хоть и будучи отрезвлённой мерзким поведением бабника. Девушка сторонилась меня, старалась избегать любого телесного контакта во время тренировок и боязливо озиралась после их окончания, не желая сталкиваться со мной лицом к лицу наедине. А я ни за что не собирался этого делать…

Маленький ребёнок оставался большой проблемой, как и нежелательные чувства. Я однозначно ничего не собирался предпринимать, ощущая как органы ноюще тлеют изнутри, стоит мне только уловить знакомый образ. Стараться реабилитироваться в её глазах, взращивать свои и женские надежды, когда между нами всегда будет стоять её дочка. Я не смог пойти бы на это и под пушечным выстрелом… Такая ответственность уготовлена не для меня.

– Блондин, на тебя смотреть больно! Ты всё портишь!
– Джастин крепко сжал пальцами моё плечо, вырывая из заученной автоматической хореографии и тягостных размышлений.
– Соберись уже, а то как пюре, размазанное по тарелке! Выглядишь невкусно…

Как и обещал, я не агрессировал, и это даже не составляло мне большого труда. Сложно провоцировать на злость “размазанное по тарелке пюре”.

– Кого ты там имел опять всю ночь до смерти? До своей собственной!

– Никого.

Весь коллектив видел и знал о наших теперь напряжённых отношениях с хореографом, как и об очевидном легкомысленном флирте в недалеком прошлом, наверняка увенчавшимся концовкой моего излюбленного сценария. Ведь так и было. Никто не смел подавать виду и хоть как-то открыто осуждать девушку, и только Джастин охотно пихал меня в её объятия, а как только понял, что я больше не состоятелен в качестве её возлюбленного, начал воздействовать на Карлоса. Мы оба справились бы и без капитана команды стриптизёров в любовных делах, но Джастин считал своим долгом обеспечить Мишель эмоциональную занятость и отвлечь от любых серьёзных мыслей о выигрыше. Пока девушка погружена в душевные переживания, принятые решения ускользнут мимо её невнимательного взора.

И хоть я знал, что нас взаимно друг к другу тянет, на место нездорового наслаждения заступила провоцирующая невыносимый сердечный ритм тревога, унять которую никак не удавалось, как и Карлос упорно стремился занять моё место в сердце хореографа. Он осторожно и едва заметно для Мишель шёл к этому с самого первого дня - спокойный, рассудительный, мужественный, надёжный - и теперь у него были все шансы заполучить её доверие. Карлос и детей не боялся, и был готов к серьёзным отношениям, а в стриптизе оказался лишь чтобы помочь родителям с тяжелым материальным положением. Это похоже на саму Мишель, и это благородно. На месте здравомыслящей матери-одиночки я бы не упустил такого шанса, поэтому я бы точно понял интерес хореографа к благородному красавчику-мулату. Я бы понял…

Но он активизировался так некстати! В реалиях жизни - я скотина, которой лучше к Мишель не приближаться, но в мыслях… Там я способен извиниться достойно, предложить ей попробовать общение, и… Любить хореографа? И хоть это был для меня роскошный, непозволительный риск, я опрометчиво продолжал фантазировать о ней, а про ребёнка и думать забыл. В мыслях девушка стала моей.

Сегодняшняя последняя тренировка перед отборами вынуждала меня чувствовать себя паршиво, как никогда в этой беззаботной жизни. Его симпатия, ранее не выходившая за рамки любезностей, переросла в настойчивое желание касаться её хрупкого тела. Я сбивался на каждом шагу, портил тонко созданную атмосферу номера, с неприязнью улавливая каждое тактильное взаимодействие Мишель и Карлоса, самопроизвольно представлял на моём месте, грубо ласкающего нежное податливое тело, мускулистого мулата. Сожаление и тихая злость на себя томили в груди мучительную горечь, я готов был искусать локти до алой крови: для Мишель наглый, требующий внимания блондин уходил на второй план её жизни.

Соблазнительный энергичный танец был доведён парнями до желаемого идеала: пластичные рывки голых торсов и массивных рук, волнообразные перемещения корпусов в пространстве на присогнутых крепких ногах напоминали вальяжные львиные повадки. Амплуа самоуверенного, сознававшего масштабы своей безграничной сексуальности опасного животного безупречно приходилось по нраву каждому амбициозному танцору нашей команды, Джастину, Карлосу. Но впервые в подобной роли я чувствовал себя не в своей тарелке, машинально оттанцовывая заезженный мною номер. Пока напарники наслаждались ролями искусителей, вкладывая осознанный смысл в движения, я мысленно метался между удушающим страхом и желанием подойти к Мишель после тренировки, чтобы хоть ещё на несколько секунд завладеть напряжённым вниманием хореографа, перетянуть его на себя и тлеть в воспоминаниях о коротком разговоре оставшийся вечер.

– Я должна вас похвалить. Вы проделали огромную работу, выглядит достойно!
– Она вымученно выдохнула в завершение сегодняшнего муторного вечера.
– У вас есть все шансы занять завтра лидирующую позицию. Собираемся за час до начала в предоставленной нам гримёрке. Подготовим ваш внешний вид и будем ждать выхода, - Мишель обвела парней облегченным и слегка радостным взглядом, а потом остановилась на мне, теряя всякие задатки веселья.
– Брэндон…

Девушка нервно сглотнула слюну, чем привела меня в окаменелое состояние.

– Я надеюсь, что завтра ты соберёшься.

Джозеф и Кристиан уже шли по направлению раздевалки, по пути подбирая мокрые стянутые майки с пола, Джастин недовольно копался в сумке. Я хотел было сделать шаг в сторону отключающей музыкальное оборудование Мишель, с трудом сдерживая дрожь в теле, как Карлос оказался на два шага вперёд. Парень уверенно обхватил тонкую талию, предлагая хореографу свою помощь.

– Мишель, мы совсем тебя утомили! Отдохни, я сам всё приведу в порядок…

Какая идиотская была затея… Я быстро сник, удаляясь вслед устало беседующей пары в раздевалке.

Будильник громко затрещал, отрывая меня от двухчасовых утренних размышлений. Другой мужчина в её жизни превратился в откровенный для меня вызов и непреодолимую проблему. Завладеть вниманием Мишель, ухватить в ласковые объятия, спутывая густые волосы, гладить губами теплеющую от дыхания кожу, прижимать и чувствовать, как она покорно позволяет к себе прикасаться, с осторожностью вбирать чувственные губы во влажный рот и пробовать их от сладости до солёной крови — эта роль должна принадлежать только мне; я хотел во что бы то ни стало её согласия на мои бесконечные трепетные ласки. Этим утром меня уже не так сильно пугал ребёнок, как высокий смуглый мужчина, щедро одаривающий Мишель заботой. Я готов был смириться с мелюзгой в юбке!