Неприкаянный
Шрифт:
Вернулся копатель только через несколько часов, принеся ещё один мешок, на этот раз с оружием: кинжал для Лины, «засапожный» нож для меня и целый арсенал для самого Кира - лёгкие метательные топорики, маленький самострел со связкой коротких толстых болтов, железный крюк и свежезаточенная облегчённая секира.
За время отсутствия Кира его настроение немного улучшилось, так что остаток дня прошёл в приготовлениях и обсуждениях. Мы с Линой даже немного удивились, когда копатель сказал, что скоро полночь. На вопрос откуда он это знает, гном ответил:
– Вы с рождения умеете отличать день от ночи по свету за окном. У нас окон, как видите, нет. Гномам не надо сверяться с небом, чтобы узнать сколько времени или в какой стороне восток. Мы это просто знаем. Так что если я говорю, что сейчас ночь, значит - сейчас ночь. Дуйте спать.
Всё, что нам оставалось - пожать плечами и улечься на жесткие топчаны, постеленные на полу.
Перед сном я вдруг вспомнил, что за последние пару недель мы с Линой толком не занимались ни магией, ни фехтованием. Это было плохо, потому что любой навык требует регулярной шлифовки. Следовало провести хотя бы один из этих уроков, пока мы не спустились в Бездну - и на следующий день как раз выдался удобный случай. Правда, прошло занятие совсем не так, как я ожидал.
* * *
– Здесь тесновато. Может, отложим?
– В доме Кира ещё теснее. Давай, не отлынивай. Перед спуском надо потренироваться.
– Ла-а-адно. Я нападаю?
– Ты защищаешься!
– Хак!
– Недоворачиваешь кисть, если бы я ударил чуть ниже, выбил бы клинок из твоей руки. Такое парируется в октаве. Ещё раз!
– Х-х-а! Ну нет, дорогой мастер. Ты бы не смог меня обезоружить, потому что я видела твой финт. Если бы ты ударил ниже, я ушла бы в вольт.
– Интересно, как бы тебе это удалось, если твой клинок уходил в противоположную сторону.
– Перехватом, разумеется!
– Да неужели? Ну, попробуй!
– Ха-а! Х-ха!.. Ой! Ты живой?
– Ну не то, чтобы совсем...
– Ты же у нас мастер - я и не думала, что ты не успеешь.
– Я тоже не думал. Подсечка вышла что надо. Я сам встану, спасибо. Ничего необычного не заметила?
– Конечно, заметила! Мне наконец-то удалось тебя завалить.
– Я не об этом.
– А о чём?
– Твои движения слишком быстры.
– Вот как? Разок тебя уронила, и значит со мной что-то не так? Простите, мастер, за ваши помятые зад и самомнение.
– Не паясничай. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Я не был медлительнее обычного. А вот ты вдруг стала намного быстрее. Так не бывает.
– А вдруг бывает?
– Нет. Я знаю, что-то с тобой происходит. И ты об этом знаешь. Но молчишь.
– Давай лучше ещё позанимаемся.
– Занятие окончено. Говори уже, не заставляй меня больше из-за этого нервничать.
– Ну... Я стала намного лучше высыпаться.
– Сомневаюсь, что мои зад и самомнение пострадали из-за этого.
– Ну, ещё мне очень легко двигаться. Я почти не ощущаю веса оружия в руке. Устаю намного меньше, чем раньше. И... ну...
– В чем дело? Говори, мне нужно знать всё, иначе я не смогу понять, что с тобой не так!
– У меня цикл прервался.
– Что?
– Кровь больше не идёт, вот что! Должно было начаться ещё на позапрошлой неделе.
– Эм-м-м... Но... ты же не беременная?
– Ага, от сквозняка? Конечно, нет! Ну, чего молчишь? Что со мной не так-то?
– Пока не знаю. Надо будет понаблюдать, как дальше дело пойдёт. Если что изменится - сразу говори, поняла? Ладно... пойдем, спросим у Кира, где тут помыться. А то сомневаюсь, что там, куда мы собираемся, будет такая возможность.
* * *
Вечером мы паковали вещи под пристальным надзором молчаливого и собранного Кира. Он велел сложить снаряжение так, чтобы не копаться в сумке, если что-то вдруг понадобится. Задачка оказалась не из простых, а я к тому же погрузился в размышления, навеянные недавним разговором с Линой, так что сборы проходили в тишине.
В итоге самый большой мешок получился у гнома, самый маленький - у Лины. Проверив работу, гном заявил, что перед выходом лучше выспаться, и отправил нас на второй этаж, куда раньше не пускал, а сам остался внизу на кушетке. Мы, понятное дело, отказываться не стали. На втором этаже обнаружилась одна широкая кровать, к которой мне пришлось приставить стул, чтобы поместились ноги. Лина первой плюхнулась на одеяло - видимо, её нисколько не смущала перспектива спать со мной в одной постели. Я мысленно хмыкнул и лёг рядом.
– Нехорошее у меня предчувствие, - сказала Лина ни с того ни с сего.
Я повернулся: она смотрела в потолок.
– По поводу?
– По поводу завтрашнего дня.
– Это нормально.
– Нет, не нормально. Один раз у меня уже было такое чувство. В тот день, когда папу убили.
Лина повернулась на бок, лицом ко мне, и подложила одну ладонь под щёку, а другую зажала между коленок. Она смотрела не на меня, а куда-то в сторону. Я, сохраняя небольшую дистанцию, тоже повернулся к ней и сказал как можно нейтральнее:
– Ты не рассказывала.
Она молчала, и я понимал, почему. За всё время нашего путешествия Лина ни разу не говорила о своих родителях. Когда я пытался аккуратно выспросить о них, она меняла тему. Наверное, что-то и впрямь напомнило ей о былом, раз девушка вдруг сказала об этом.
– Я знаю. Сама стараюсь об этом не думать.
– Неужели всё так плохо?
Лина бросила на меня короткий, но прямой взгляд, который был засчитан как ответ. Я даже дыхание затаил, когда попросил:
– Расскажи.
Девушка вздохнула, обежала взглядом комнату. Обращаться к тем воспоминаниям ей точно не хотелось. Честно говоря, я думал, что и на сей раз она найдёт способ избежать разговора, но ошибся.
– Мы жили на окраине Лотора, - Лина по-прежнему смотрела мимо меня.
– Я и папа. В то утро я проснулась рано, но было уже светло. Помню, солнце светило прямо в глаза через открытое окно. Отец хлопотал в соседней комнате, готовил завтрак и насвистывал. Он вообще любил петь и насвистывать, - её губы дрогнули в улыбке.
– И страшно фальшивил, это даже я слышала, а он сам - нет. Отшучивался, мол, медведь на ухо наступил. И много других баек рассказывал, а я во всё верила. Даже когда он хвастался, как сам себя за волосы вытащил из болота.