Чтение онлайн

Хэнк по-хозяйски взял Лику за плечо — кисть обхватила тонкую руку полностью, — покрутил туда-сюда, рассматривая. Ухмыльнулся довольно.

— Пройдемте в кабинет, — предложил Ильтен, — уладим формальности. Тереза, сделаешь нам чаю?

— Положите мне лимончик, госпожа Ильтен, — промурлыкал Хэнк, не отрывая взгляд от Лики, стоящей ни жива, ни мертва.

Ну и тип, подумала Тереза. Не дотерпит ведь до дома, изнасилует бедняжку прямо в лифте.

Сервировав чай, она вышла из кабинета, оставив мужчин беседовать, и застала Лику в слезах.

— Ну, здрасте, — проворчала она. Хэнк, судя по всему, не подарок, но уж точно не хуже Сантора. Хотя бы одеваться прилично умеет, не притащился в сапожищах и потной разгрузке прямо с передовой.

— Не хочу я за этого, — всхлипнула Лика. — Он толстый и лысый.

— Не лысый, а бритый, — возразила Тереза. — И не толстый, а плотный. У него не жир, мышцы одни. Не то что какой-нибудь скелет костлявый, вроде того, что Иэ достался.

Лика вздохнула. Нескладный длинный парень, ставший мужем Иэ, понравился ей явно больше.

— Он старый!

— Ненамного старше, чем господин Ильтен.

Тереза научилась скрывать сочувствие к невестам, которым, по ее мнению, не повезло. Не могла же она, в самом деле, потакать ее хныканью. Нужна вояке Хэнку такая рёва? Однозначно, нет. Откажется он от нее из-за этого? Три раза ха-ха. Разумеется, не откажется. Заберет и станет приводить в соответствие своим идеалам. Самый простой способ, характерный для подобных вояк — кулак да ремень. Нет уж, нельзя допустить, чтобы супружеская жизнь Лики началась столь печальным образом.

— Я его боюсь, — шмыгнула носом Лика.

Даже я его немножко боюсь, призналась Тереза самой себе. Серьезный противник, за версту видно. Не здесь и не сейчас, конечно. Но она определенно не хотела бы встретиться с ним в бою. Хладнокровный профессионал. Вообще-то она уважала подобных ему. Тех, которые служили в армии Земли и не смотрели на девушек так алчно.

— Тебе-то что бояться? — грубовато усмехнулась Тереза. — Он твой муж. Он будет тебя любить. Как умеет, — добавила она скептически. — Пусть боятся другие! Он тебя никому в обиду не даст.

Скорее сам обидит. Но Лику ее слова чуть успокоили. Она вытерла слезы и даже почти не дрожала, когда Хэнк, с удовлетворением отставив чашку и попрощавшись, властно взял ее за руку и вывел за дверь.

Перед подъездом двадцатиэтажки с эмблемой Брачной Компании остановилась голубая машина-полуавтомат. Бролинь и Невин с трудом вытащили оттуда злую синеволосую иррийку со связанными руками.

— Зохен знает что! — выругался Бролинь. — С тех пор как мы летаем на Ирру, нам зверски не везет. Ноги моей большое не будет на этой планете!

— Да бросьте, — легкомысленно сказал его молодой компаньон. — Наше дело — доставить товар. Мы его доставим. А что она кусается — это уже не наша забота. Мы поставляем сырой материал, а господин Ильтен пусть сам его обрабатывает.

Конечно, Невину легко рассуждать! Не его же она укусила в самое чувствительное место.

— Надо ее развязать, — напомнил Невин, медля и не нажимая на звонок.

— Вот вы и развязывайте, — огрызнулся Бролинь. — Да держите покрепче.

Невин с сомнением взглянул на недовольную пленницу, погрозил ей кулаком и, аккуратно перерезав веревки, тут же схватил ее сзади за плечо, упреждая любое непредусмотренное движение. Бролинь, разумеется, подстраховал, сцапав женщину за второе плечо. Ворчит старший напарник много, но действует надежно.

Бролинь вдавил кнопку звонка. Камера ожила, и в ней возникло изображение диспетчера. Ильтен смотрел, как всегда, свысока. Бролинь его не любил. Невин не знал, за что, но на всякий случай недолюбливал тоже.

Дверь перед ними открылась, и Ильтен брезгливо оглядел иррийку. Проклятому диспетчеру вечно не нравились женщины, поставляемые их командой. Бролиня это бесило. Неужели они в здравом уме и твердой памяти выбирают худших? Зохенов Ильтен просто предвзят.

В конце коридора, возле санузла, мелькнула женская фигура. Само по себе ничего удивительного, у диспетчера постоянно какие-то женщины, гнездо у них тут. Но Бролинь вдруг застыл. Он узнал ее.

— Так себе невеста, — вынес вердикт Ильтен. — Красота сомнительна, а характер несомненен. Что-то вас тянет на странное, господа.

Невин скрипнул зубами. Молодому человеку было обидно. Но Бролинь промолчал. Недолго тебе глумиться осталось, думал он, вежливо кланяясь на прощание и пряча квитанцию и расчетную карту в карман. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Это она, — утвердительно произнес Бролинь, когда за ним сомкнулась дверь лифта.

— Кто? — не понял Невин.

— Бабу у Ильтена видели? — осведомился он.

— Ну… да. — Невин припомнил неясный силуэт: темные, коротковатые для женщины волосы, брюки… Неотесанная еще, видать.

— Я сам привез ее с Ирру, — сказал Бролинь. — Мы с Кодесом привезли. Нам втерли, будто она умерла оттого, что мы с ней жестоко обращались. Компенсацию стрясли — все, что Компания нам за нее заплатила, плюс моральный ущерб. А эта дрянь, выходит, живехонька! Я не я, если это не Ильтен провернул. Нас подставил, бабу списал и теперь с ней развлекается!

— И что делать? — тревожно спросил Невин.

— Ехать к руководству, — многообещающе процедил Бролинь.

Три часа — глубокая ночь. Ветер выл между решетками балкона. Тереза ворочалась и бормотала во сне. Ей снились бои на Ирру. Идет бой, она склоняется над пси-установкой, пытаясь связаться с командованием… Вдруг на нее нападают сзади. Это не иррийцы. Тиквийцы! Крики на незнакомом языке, кровавые цветы, распускающиеся при попадании пуль на телах, стремительно становящихся мертвыми… Оскал врага, блеск ножа, с отвратительным хрупаньем входящего в живот, карусель звездного неба над головой, ускоряющая вращение…

Тереза вынырнула из карусели, отдышалась, вытерла пот со лба. Дурацкая планета, и сны дурацкие!

Сны Рино Ильтена были спокойны. Что может быть уютнее, чем завернуться в одеяло и зарыться в подушку, когда за окном гудит ветер? Разве что делать это на собственной кровати, а не на диване в рабочем кабинете. Ильтен улыбался во сне, потому что именно это ему и снилось. И Тереза…

И тут раздался звонок — зловещий, резкий. Тереза приподнялась на кровати, зябко кутаясь в одеяло, шепотом выругалась. Кого черт принес?