Чтение онлайн

Это была опасная территория. Еще несколько секунд изучения его глаз – и я бы начала цитировать ему Шекспира. Мой взгляд скользнул к его кадыку – и неожиданно для себя я залюбовалась линией его горла. Кадык чётко выступал, заметно двигаясь вверх и вниз, когда он поднёс бутылку к губам и сделал глоток воды. Движение повторялось снова и снова, притягивая мой взгляд, как будто всё происходило в замедленной съёмке. Как ни странно, его горло оказалось эротичнее всего остального. Идеальная комбинация – волосы, словно у корейской поп-звезды, глаза цвета океана и этот кадык – сводила с ума.

Мне следовало бы чувствовать себя глупо из-за того, что я так глубоко анализирую то, что происходит между нами. Такой, как он, точно не страдал от желания ко мне, и всё же я не могла отогнать эту мысль. Напряжённый и сосредоточенный взгляд, которым он смотрел на меня, был совершенно не похож на то, как он смотрел на женщин на фотографиях в журналах. Они прижимались к его телу, в то время как его руки безвольно висели или были засунуты в карманы брюк. Он никогда не отвечал им теплотой, не прикасался к ним, не говоря уже о том, чтобы кормить их. Почему же он так одержимо сосредоточен на мне? Должно быть, ему что-то от меня нужно.

— Ты снова слишком много думаешь, — сказал он, когда я погрузилась в тёмные воды неопределённости. Я уже собиралась спросить, как он догадался, но доктор бросил на меня многозначительный взгляд. — Тебя легко читать. — Он вздохнул. — Хватит выискивать скрытые мотивы.

— Когда ты застал меня с Джейсом, ты сказал, что я недостаточно подозрительна, — возразила я.

Он замер, не веря, что я осмелилась снова упомянуть ссору из-за Джейса. Мужчина думал, что полностью раскусил меня. Судя по выражению его лица, он не ожидал, что я стану перечить.

По венам разлилось удовлетворение. Сомневаюсь, что мои мысли действительно так легко угадывались, как он утверждал. Даже за то короткое время, что я знала себя, я поняла – эмоции не отражаются у меня на лице. Его умение читать меня было слишком точным, чтобы считать это простым совпадением.

— Позволь уточнить, — произнёс он спокойно. — Перестань подозревать меня в скрытых мотивах. Я остаюсь при своём мнении, когда дело касается других, – не теряй бдительности в присутствии незнакомых мужчин. — В его глазах мелькнул собственнический блеск, очень похожий на тот, что я видела, когда он выгонял Джейса из комнаты. — На самом деле, никогда не разговаривай с другими мужчинами, когда меня нет рядом.

Настала моя очередь замереть.

Когда я не сразу согласилась, он схватил меня за локоть.

— Это не подлежит обсуждению. Ясно?

Нервы были натянуты до предела. Я смотрела на его раздражающе идеальное, бесстрастное лицо, лихорадочно пытаясь придумать колкий ответ. Но ничего не пришло в голову – я была полностью в его власти. Оставалось лишь молча кивнуть.

Между нами растянулась невыносимая тишина, и я попыталась разрядить обстановку, сменив тему:

— Так… тебе нравится быть врачом?

Он посмотрел на меня со скепсисом, будто не веря, что меня действительно может не устраивать молчание.

Я закатила глаза.

— Дай угадаю. Ты ненавидишь светские беседы.

Он не казался тем, кто станет поддерживать пустую болтовню, или, по крайней мере, так мне говорила Амели.

Я даже растерялась, когда он удостоил меня ответом:

— Я предпочитаю исследования.

Я с облегчением вздохнула. Это был наш первый мирный разговор за день, и я хотела его продолжить.

— Тогда зачем идти в медицину и проходить ординатуру в одной из лучших больниц?

Он усмехнулся и сухо заметил:

— Кажется, ты и сама провела небольшое исследование.

Я опустила взгляд, стыдясь признаться, что весь день собирала о нём информацию. Как бы иначе я узнала детали его образования?

Он избавил меня от мучительного смущения неожиданным ответом. Его слова были взвешенными, пока он наносил антисептик на мою правую ногу ватным тампоном.

— Меня интересовала хирургия, но я видел, как всё больше пациентов после операций подсаживались на опиоиды. Зависимость в большинстве случаев неизлечима, так что я не видел смысла заниматься хирургией.

Ни за что.

Доктор открылся мне. Это было самое длинное предложение с момента нашей встречи. Но разве женщины не говорили мне, что он известен своей скрытностью, и даже его так называемый брат-близнец не знал о всех его делах?

— Ты сменил направление, потому что не хотел лечить людей, чтобы в итоге оставить их с худшей болезнью, — промолвила я задумчиво. Я видела последствия зависимости воочию, так что могла винить его за потерю веры.

Он пожал плечами.

— Моя карьера принесла бы больше вреда, чем пользы. Поиск не вызывающего привыкания обезболивающего был более достойным применением моего времени.

Его тон был монотонным и отстранённым, несмотря на удивительно благородные намерения. Он не хотел лечить кого-то, подсаживая на ещё большее зло.

— Значит, ты занялся исследованиями, чтобы найти не вызывающее привыкания лекарство? — спросила я.

Он кивнул, наклоняясь, чтобы осмотреть другую ногу. Шлейф его пленительного аромата – кашемира и амбры – полностью отвлёк меня.

О чём мы говорили?

Почему его запах так на меня действовал? Он успокаивал меня, но в то же время запускал первые сигналы тревоги.

Моя нога нервно дёрнулась, и я поспешила перевести разговор в безопасное русло:

— Спасибо, что заглянул сегодня вечером. Амели сказала, что ты был занят рабочими звонками. Тебе не обязательно было приходить.

Он замер на полпути, заматывая бинт вокруг моей голени.

— Я никогда не делаю то, чего не хочу.

Мои глаза расширились от явного смысла его слов. Он хотел быть здесь, со мной. Это было нечто большее, чем проявление врачебного долга.

Этот мужчина был невероятен. Он удивлял меня снова и снова. Он отказался от карьеры ради благородной цели, но говорил так, будто это был сугубо практический выбор – какой смысл лечить больных, если в итоге они оказываются в худшем положении?

С самого начала у него был талант просчитывать мои эмоции и делать точные выводы. Но я понятия не имела, что о нём думать, и внезапно мне захотелось узнать о докторе всё.

— Ты расскажешь мне больше о себе? — спросила я.

— Что ты хочешь знать?

Я бросила на него быстрый взгляд, а затем смело потребовала:

— Всё.

Лёгкое подёргивание в его глазу, подсказало, что он что-то обдумывает. Возможно, сколько ему стоит раскрыть мне?

И вот, когда мне показалось, что я перестаралась и превысила допустимую грань его терпения, доктор Максвелл снова меня ошеломил. Он продолжил обрабатывать мои травмы, как делал это прошлой ночью, понемногу открываясь мне.