Чтение онлайн

За исключением того дня. У меня почти не осталось воспоминаний о том периоде, кроме дня, когда он спас меня.

Мужчина смотрел на меня с настойчивой, почти отчаянной сосредоточенностью.

— Ты помнишь меня?

Помню ли я его? Я выстроила всю свою жизнь вокруг него.

Стены стали смыкаться, пока я задыхалась. Как это возможно? Он был здесь всё это время.

Теперь, когда он стоял передо мной, я не знала, как совместить образ мужчины, которого ненавидела, с призраком мальчика, которому поклонялась. Если бы я только могла начать всё заново. Я не хотела видеть в нем монстра из своих кошмаров. И он заслуживал знать, что всю жизнь я была предана именно ему.

Но между нами всё стало настолько запутанным, что мысль о новом начале казалась несбыточной.

Он принял моё молчание за отрицательный ответ, хотя на самом деле меня просто накрывало паникой.

Его губы скривились в горькой усмешке, он покачал головой.

— Как и ожидал. Ты забыла всё. Даже человека, который пытался тебя убить.

Эти слова прорезали мой туман, как ледяная вода.

— Ты знаешь, кто напал на меня?

— Ты тоже его знаешь.

Желудок сжался.

— О чем ты говоришь?

Он смотрел на меня с клинической отстраненностью. Проблески прежней уязвимости исчезли без следа.

— Ты знала, что Рэян унаследовал бы гораздо большую долю компании, будь он единственным наследником твоего отца? — спросил мужчина ровным голосом. — Даже если твой отец не мог признать его публично, он передал бы Рэяну свои акции после смерти. Лишь одно стояло на пути.

Его слова выбили из меня воздух.

Профессор Максвелл выпрямился, его челюсть напряглась, когда он нанес последний удар.

— У твоего отца уже был законный наследник – ты. Но если бы тебя не стало, Рэян смог бы объединить активы, которые получил бы от своих родителей, с теми, что рассчитывал получить от твоего отца, и возглавить компанию. Всё, что ему нужно было сделать, – избавиться от тебя.

Я замотала головой, руки безудержно тряслись.

— Нет. Ты ошибаешься. — Голос сорвался на последнем слове.

— Разве? — Он вызывающе приподнял бровь. — Это было не так уж сложно выяснить. Я всего лишь проследил за деньгами. Всё было настолько очевидно, что я задался вопросом: не знала ли уже твоя семья и намеренно замяла это дело.

Мой желудок скрутило. К комку в горле примешался привкус желчи. Я знала, у моей семьи есть скелеты в шкафу, но до такой степени? Чтобы мой собственный брат нанес многочисленные удары ножом одиннадцатилетней девочке и оставил её умирать? От этой мысли по коже поползли мурашки.

Я не помнила ничего о том чудовищном дне – только голос, который снова и снова повторял: «Тупая сука», с такой отвратительной ненавистью, что я и представить не могла, чтобы такое чувство возможно по отношению к ребенку. Он твердил это, пока слова не врезались в мой мозг.

Профессор Максвелл посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.

— Моя бедная заблудшая девочка. — Его губы изогнулись в улыбке, которая так и не добралась до глаз – жестокой и насмешливой. — То, что они готовы с тобой сделать, отвратительно. Какая жалость, что в тебе столько любви, а любить некого.

Эти слова разрывали меня на части. Горло сжалось, слезы навернулись на глаза.

— Какая жалость, — повторил он, его голос опустился до бархатного шепота, который ранил куда сильнее крика, — что ты держишься за них, отвергая единственного мужчину, который любит тебя.

Я отшатнулась, зацепившись каблуком за пол. Каждый шаг был попыткой сбежать от правды, липнувшей ко мне, как вторая кожа. Я подавила рыдание, прижав ладонь ко рту, ощущая соленый привкус на губах.

— Они не заслуживают твоей преданности, Маленькая Роза. — Его голос ласкал мое имя, пока пальцы нервно подергивались по бокам. Он шагнул вперед, сжав челюсти. — Когда ты, наконец, поймешь, что я – единственный, кто никогда не откажется от тебя?

Выпитые за вечер шоты разлились по крови, ударив в голову. Слезы и алкоголь затуманили зрение, и я слепо попятилась назад, пытаясь дистанцироваться от его слов. Я отказывалась в них верить. Язык стал тяжелым, бесполезным.

Его глаза внезапно расширились.

— Роза, стой!

Предупреждение вырвалось из его горла, но было поздно. Я отступила слишком быстро. Холодный металл уперся в поясницу, болезненно врезаясь в позвоночник. Мгновение ужасающей ясности, что я зашла слишком далеко, не могло противостоять гравитации.

— Черт, Роза!

Он бросился ко мне, вытянув руку с растопыренными пальцами, вены на его предплечье вздулись.

Но я уже потеряла равновесие. Из меня вырвался крик – такой пронзительный и животный, что я не сразу осознала, что он мой. Волосы хлестнули по глазам и губам. Весь шум вечеринки – музыка, смех, пьяная симфония друзей – растворился в вакууме, и в этой тишине я видела только его.

В секунду, подвешенную между воздухом и падением, я успела увидеть его лицо в последний раз. Маска жестокости и надменного презрения, что он носил как доспехи, разлетелась вдребезги. Вместо этого он превратился в пустую оболочку, когда его рот исказился от отчаяния. Он выглядел как человек, наблюдающий, как его собственная душа летит в пропасть. И я успела подумать, что это безумное выражение, возможно, – самое прекрасное, что я когда-либо видела.

40.Роза?

Настоящее

Моё тело застыло на коленях Кайдена, пока каждое обрывочное воспоминание взрывалось одно за другим. Туман, скрывавший прошлое, рассеялся достаточно, чтобы открыть две пугающих истины.

Во-первых, мой собственный брат пытался убить меня, снова и снова повторяя: «Тупая сука», – пока вонзал в меня нож. Я украла то, что он считал своим правом по рождению, и эта несправедливость не давала ему покоя. Наташа произнесла ту же фразу – «Тупая сука» – и теперь я поняла, почему меня затмила ярость и я набросилась на неё. Эти слова сработали, как триггер, сорвав замок с двери, за которой я когда-то спрятала кровь, боль и предательство.

Во-вторых, мужчина из моих кошмаров был не кто иной, как Кайден. Сколько раз подсознание пыталось предупредить меня? Кошмары преследовали меня днями, и ужасающие образы обрушились, как товарный поезд. Угрожающее лицо Кайдена. Его шаги, эхом раздающиеся в зловещей тишине склада. Его рука, сжимающая мою шею, прежде чем он швырнул меня на пол.

Я наконец поняла, почему тогда сбежала из больницы. Амели сказала, что меня ввели в искусственную кому, и единственным, кто имел ко мне доступ, был Кайден. Достаточно было одного взгляда на его лицо, когда я пришла в сознание, – и внутри что-то сломалось.