Чтение онлайн

— Всего. — Его голос резанул, как сталь. — Насколько яснее мне выразиться? Я хочу тебя.

— Если Вам нужен секс, у Вас полно вариантов.

— Дело не в сексе. — Его ответ прозвучал резко, как лезвие, царапающее камень. — Я хочу тебя – и всё, что с тобой связано. Но ты закрылась от меня наглухо. Впус­ти меня, Роза.

Эта грубое признание от обычно сдержанного мужчины усмирила мой гнев. Он никогда раньше так не открывался, и впервые выглядел уязвимым. Несмотря ни на что, я поймала себя на желании протянуть руку, стереть боль с его лица кончиками пальцев.

Он снова провел рукой по волосам.

— Это сводит меня с ума, черт возьми. Ты сводишь меня с ума. Я никогда не был таким до тебя. — Его глаза казались дикими и расфокусированными.

Я молчала, пока его мимолетная уязвимость таяла на глазах. Он был как оголенный провод: воздух вокруг искрил, готовый взорваться от одного неверного движения.

Его взгляд удерживал мой в плену, тишина растягивалась между нами, пока не стала собственной формой насилия. Отсутствие городского шума ощущалось ловушкой. Я внезапно остро осознала, что в радиусе мили нет ни души.

Его глаза впились в мои, не моргая.

— Всё, что тебе нужно – признать, что ты хочешь меня, — наконец произнес он, его голос хрипел, как гравий. — Это прекратит мои проклятые мучения.

Мои внутренности скрутило в узел.

— Как Вы можешь требовать этого после того, что сделали? Вам повезло, что я не заявила на Вас.

Он обдумал мои слова.

— Ты права. Ты должна была кому-то рассказать. — Он с любопытством склонил голову набок. — Почему ты этого не сделала?

Я фыркнула.

— Потому что для Вас всё равно не было бы никаких последствий, даже если бы я и попыталась.

— Но это не значит, что ты не должна была попробовать.

Это было похоже на еще одну ловушку.

Его глаза блеснули торжеством.

— Маленькая Роза, неужели ты так сильно влюбилась в меня, что пытаешься защитить?

Моё самообладание рассыпалось в прах от его насмешливого тона. Упоминание любви звучало горько в моих ушах.

— Не говорите со мной о любви. Вы не понятия не имеете, что это такое.

— Похоже, ты говоришь из личного опыта.

Я резко вскинула голову.

— Да.

На мгновение что-то похожее на надежду мелькнуло в его глазах.

У меня оборвалось сердце. Господи. Если он решит, что я его люблю – его уже ничто не остановит. Те немногие границы, что он еще признавал, растворятся полностью. Нужно было забрать слова обратно, пока его чувство не превратилось во что-то неудержимое.

— Я имела в виду не Вас. — Я застыла, как только фраза сорвалась с губ. В спешке я выдала слишком много, пытаясь исправить его неверное истолкование.

Реакция профессора Максвелла не заставила себя ждать. Нарастающий ужас приковал меня к месту, когда он двинулся на меня. Я взвизгнула, но он резко рванулся вперед и сжал мою челюсть пальцами.

— Что ты, блядь, сейчас сказала? — Его взгляд стал таким жестким, что моя кровь похолодела.

Проблеск надежды в его глазах сменился чем-то другим – отчаянной, уязвимой мольбой сказать, что это неправда. Сострадание растопило моё сердце при виде выражения его лица.

— Кого ты имела в виду? — Вопрос прозвучал взвешенно и сдержанно, словно он пытался обуздать гнев, но подергивающийся мускул на челюсти говорил сам за себя.

Воздух между нами натянулся, будто кто-то выдернул чеку из гранаты, и мы ждали взрыва. Я приоткрыла пересохшие губы, бросая взгляд по сторонам в поисках выхода.

Его пальцы впились в мои щеки.

— Отвечай на гребаный вопрос.

Тот логичный мужчина, что когда-то обитал в теле профессора Максвелла, исчез, оставив меня наедине с невменяемым социопатом. Паника сжала грудь, сдавливая легкие, пока каждый поверхностный вдох не превратился в борьбу. Единственным выходом была полуправда – он всё равно раскусил бы откровенную ложь.

— Н-никто, кроме Вас, не прикасался ко мне. Я была девственницей. Вы это знаете.

Его взгляд шарил по моему лицу, будто прожекторы, в поисках правды. Признание, которое он увидел на моем лице, не удовлетворило его.

— Кто говорил о прикосновениях? Мы обсуждали любовь. О ком ты говорила?

— Ни о ком!

— Имя?! — проревел он так громко, что я была уверена: стая птиц вспорхнула от этого ужасного звука.

Я попыталась отбить его руку, но хватка лишь усилилась от моего сопротивления. Я встретилась с его взглядом, понимая, что он не отступит. Физическая боль уступила место необходимости выдать ужасную правду.

— Он был моей первой любовью, и я так и не смогла отпустить его. Это было давно.

Профессор сжал мою челюсть так, что я почувствовала, как зубы врезаются во внутреннюю сторону щек. Он наклонился ближе, сверля меня бездонными голубыми глазами.

— Имя.

Я попыталась покачать головой, что было невозможно из-за его цепких пальцев.

— Это не важно. Мы даже не общаемся. Важно лишь то, что я не могу его забыть, — сказала я, понимая, что правда неизбежна. — Возможно, всё сложилось бы иначе, встреть я сначала Вас.

Воздух между нами стал резким, металлическим, как перед ударом молнии. Он не двигался, не моргал. Морщины вокруг его рта углубились, словно я предала его самым ужасным образом. Я заставила себя отвести взгляд.

— Простите. Пожалуйста, просто постарайтесь понять. Я не могу контролировать сердце.

— Тогда я вырву твоё гребаное сердце и скормлю его псам.

Я задрожала от угрозы.

Его пальцы разжались.

— Назови имя, пока я окончательно не сорвался, — произнес он тихо, четко, каждое слово касалось моей кожи, как лед.

Его поза оставалась напряженной, тело застывшим и неподвижным. В воздухе витал особый запах – едкая смесь гнева и решимости.

Я покачала головой, не будучи до конца уверенной, что он не пойдет против собственного брата. Он был подобен животному, готовому устранить любую угрозу, мешающую ему обладать своей самкой.

Его лицо опустело – на него легла маска, скрывшая бушующую внутри бурю.

— Защищать другого мужчину при мне – глупо.

От металлической нотки в его голосе у меня сжался живот. В таком состоянии разум, возможно, полностью покинул его. Я развернулась, готовая рвануть прочь.