Чтение онлайн

Спустя годы, когда я стал сниматься в порнофильмах, я стал нюхать кокаин, пытаясь достичь этого состояния предельной покорности. Я брал немного коки и сначала клал его в нос. Затем я клал немного порошка в ром и затем в анус. Кайф был огромным. Все три моих отверстия были онемевшими и послушными одновременно, пока я пытался достичь полного оргазма. Иногда я подходил очень близко, но синхронизация была жесткой.

Кокаин — белый. Он поступал в опрятном меленьком пакетике, похожем на кусок мыла. Мне кажется, я пытался отмыться и очиститься. Я пытался снова вернуться в таинственность, уединенность секса, то чем он был до появления порно. Я клал кокаин на зеркало и доставал какой-нибудь модный журнал, вроде Космополитен. Я просматривал журнал, пытаясь найти женщину, которую действительно хотел. Я представлял себе идеальную женщину, которую я не мог иметь в жизни. Возможно, я пытался наказать себя, но я думаю не за то, что я снимался в порнофильмах. А, наверное, за то, что потерял романтическое представление о любви. Я фактически потерял интерес к кино. Когда на мне была та лонгета, я чувствовал блаженную покорность, то что я потеряю позже.

Когда, наконец, лонгету сняли, моя нога напоминала ногу скелета. Мне все еще нужны были костыли. Я знал, что на следующий день моя команда уезжала играть в Сиракузы. Больше всего на свете я хотел уехать с ними. Большой Майк привел меня на каток. Мне было очень больно, но я, прихрамывая, подошел к нападающим без костылей, улыбаясь, просто, чтобы показать, как я крут. Восстановление спортивной формы — процесс очень медленный. Только через четыре месяца мне разрешили присоединиться к команде во время перерыва и проехаться по льду. Мне дали новый номер и я вернулся в команду в конце сезона.

Таким образом, я ломал ногу два года подряд. Я никогда не верил, что такое со мной может случиться. Смерть вызывала во мне всепоглощающий ужас. Я помню, как мы ехали после игры с Рейнджерсами, по Океанскому бульвару. Мы проезжали Вашингтонское кладбище около авеню М. Увидев могильные плиты, я очень испугался. Но как я мог объяснить отцу, почему я плачу? Как мне было сказать ему, что я знаю, что однажды умру и не собирался всегда быть при отце или играть в хоккей? Но как-то я все-таки сказал ему об этом и отец ответил: «Забудь об этом. Ты не умрешь». Но я знал правду, даже молодой динозавр умер.

На второй год после травмы я играл даже лучше. Именно тогда я встретил Винни, который до сих пор является моим близким другом. Он итальянец, сейчас он лысеет и переживает об этом каждый день своей жизни. Он жесткий парень, но открыт для меня. Он сказал мне, что, на самом деле, я единственный человек, перед кем он плакал. Я всегда отмечал интригующую мягкость и нежность под его довольно жестким внешним видом.

Когда мы были подростками, Винни и я разъезжали на его стареньком Le Mans и «подбрасывали» девчонок. Я никогда не забуду один день: мы курсировали по авеню Кони Айленд, разговаривая с двумя такими девчонками, когда, совершенно неожиданно, мы услышали визг. Автомобиль врезался нам в тыл, так как он ехал со скоростью наверное 55–60 миль в час. Вся задняя часть машины Винни была смята до самых сидений, но мы не получили ни царапины. Мы посмотрели друг на друга, обрадованные тем, что спаслись и обнялись. Это было впервые, когда мы показали свои чувства.

Сегодня, когда я вижу Винни через много лет и мы вспоминаем или слышим определенные песни по радио, мы вместе плачем. Я очень люблю его. У него есть жена и сын и мало времени для меня, поэтому сегодня мы не так близки, как раньше. Когда я в городе, я всегда спешу, но он это то нерушимое, которое остается даже тогда, когда здание разрушено. Вы не сможете найти более крепких дружеских уз.

Даже Винни, хотя он всегда действовал как какой-нибудь ненормальный, считал меня психопатом. Во время игры в Филадельфии, когда мы играли за Нью-йоркских американцев, я подрался с тремя ребятами подряд. Винни находился на боковой линии, вопя на меня «псих», что подстегивало меня.

В хоккее нас научили драться. Я усвоил этот урок. Я помню одну игру, когда вспыхнула большая драка. Скамьи уже опустели, но я был настороже. Вдруг, удар! Какие-то парни ударили меня в висок и глубоко рассекли его. Моя мать вытолкнула меня с катка. Она визжала: «Если ты еще когда-нибудь позволишь избить себя, как сейчас, я сама изобью тебя!». Такое ожидаешь услышать от своего тренера, а не от матери! После того случая я никому не давал возможности избить себя. Я всегда бью первым. Теперь я дерусь, чтобы убить.

Я уверен, что вам любопытно узнать о моем подростковом периоде. Когда я впервые имел секс? И как я оказался вовлеченным в действие?

Первая девушка, которую я мог бы трахнуть появилась в седьмом классе. У Вики была самая большая грудь в школе. Она любила меня, а я просто сходил с ума по ней. Вечером накануне свидания с ней, я брал пачку сигарет и одну из них тем концом, на котором был фильтр, засовывал в свой пенис так глубоко, как мог. Затем я клал сигарету обратно в пачку. Когда она курила ее, я, наблюдая это, практически испытывал оргазм. Я обычно повторял себе: «Она сосет мой пенис, потому что сигарета была в моей дырочке». Однажды Вики и я пришли ко мне домой до того, как родители вернулись с работы. Мы оба немного выпили и она начала меня трогать. Я знал, что мог бы получить удовольствие, но был слишком испуган.

Я составлял компанию парню по имени Кенни. У него были жуткие угри и он был маменькиным сынком, поэтому все девчонки были моими. Вскоре я увидел Мисти, красивую, высокую большегрудую девочку в возрасте двенадцати с половиной лет. Мы встречались с ней и целовались взасос. Как только родители Кенни уехали на месяц в Европу, мы воспользовались ситуацией. Мы пригласили Мисти и еще одну девочку в его квартиру. Мы с Мисти обнимались и целовались, но никогда не занимались любовью. Однако, я запомнил ее по одной причине: мононуклеоз.

Затем в старших классах я встретил Анжелу. Дома у меня была линейка и я измерял свой dick во время эрекции. В те дни он достигал 6 дюймов. Я сделал на линейке отметку и показал ее Анджее в классе — конечно, она и понятия не имела, что эта линейка значит. Она не догадывалась, что я обычно смотрел на эту линейку и представлял, как я имею ее.

Один из первых порнофильмов, которые я видел с моими друзьями, я посмотрел в кинотеатре Kings Highway. Догадываюсь, что мы выглядели старше, чем были на самом деле, потому что нас пустили без всяких вопросов. Мы вошли в середине фильма «Длинная Джинни Сильвер», во время сцены, где ее нога погрузилась в задницу какого-то парня. Я просто не мог поверить! В изумлении я сказал: «О, боже. А где же тапочки?» Я любил порно, но это было нелепо. «Какого черта, я должен мастурбировать, глядя на это? Я высказался очень громко, что заставило людей на местах рассмеяться. Когда Джинни кончила, я был удивлен еще больше. Она оставила свою ногу внутри! Я не знал до тех пор, пока я стал работать с ней много лет спустя, что Длинная Джинни Сильвер не имела ноги. Ей ампутировали левую ногу в возрасте двух лет, потому что у нее отсутствовала кость.

Впервые я оказался в постели, когда мне было 16. Винни рассказал мне о месте под названием «Эпизоды». Это был публичный дом на Remsen Street в Бруклине, напротив колледжа св. Франциска и он был открыт 24 часа в сутки. Надо подъехать, припарковать машину, подняться на второй этаж, позвонить и заплатить Мадам 10 баксов (плюс 40 центов налога). Я трясся, как придурок. Это был холодный зимний день незадолго до Рождества. Я был в розовой рубашке, на которой было написано «номер один». Я полагаю, что мое самолюбие нуждалось в поддержке. Я выбрал очень милую пуэрториканку и дал ей карточку, на которой было написано: «Алкоголь и резинка». Она отвела меня в свою комнату и велела мне раздеться. Когда она вернулась, то спросила меня, сколько чаевых я собираюсь дать. В голове вертелась мысль, что у меня нет работы и что на это посещение я копил целую неделю. Я ответил: «Сладенькая, чаевых не будет».

Она вздохнула: «Хорошо, малыш. Я сделаю все, как обычно».

Она вымыла мой пенис, я держал таз под ним. Положив немного дезинфектора в воду, она размешала его руками. Затем она схватила мой пенис и сильно сжала его. Наверное проверяя на венерические заболевания, но ничего не вышло. Кроме волнения.

Я заполз на нее. У нее не должно было быть со мной трудностей, потому что уже в предвкушении у меня было эрекция. Я точно знал, что мой пенис будет чувствовать в ее влагалище. Я знал, как будут работать мои бедра и мышцы ануса. Я хотел продолжать вечно, но кончил через 22 секунды. Затем она оттолкнула меня и сказала: «Давай, малыш. Это все». Она даже не вымыла меня, просто вышла из комнаты.