Чтение онлайн

— Уилл, я знаю, что это трудно, но нам нужна твоя помощь, — Чарли осторожно ступает, в то время как доктор Россмор выглядит несколько разочарованным результатом. — Ты знаешь, кто может быть отцом?

Я осторожно убираю руку с руки Амелии и сажусь на пластиковый стул, когда все это становится слишком сложным. Уткнувшись головой в руки, я умоляю эмоции утихнуть, чтобы я могла ответить Чарли.

— Она рассказала мне, что у нее был роман с ее бывшим боссом. Он был женат, у него были дети. Это все, что я знаю.

— Мы можем попробовать поработать в обратном направлении. Проверь ее социальный аккаунт или профессиональный профиль и посмотри, сможем ли мы определить ее место работы, а потом двигаться дальше, — предлагает мама, нежно похлопывая меня по плечу, прежде чем уйти с Чарли, чтобы решить недостающий кусочек этой хреновой головоломки.

Инстинктивно я отхожу к окну и смотрю сквозь стекло на ребенка. Жизнь несправедлива. Быть его отцом — это то, чего я никогда не хотел, пока у меня этого не отняли. Что теперь будет с ним? Несмотря на то что мои родители порой сводили меня с ума, я не мог представить себе эту жизнь без них.

— Грустить — это нормально, — Амелия стоит рядом со мной, выражение ее лица такое же поникшее. — Из тебя получился бы отличный отец.

— Мне должно быть легче, — признаю я с укором в голосе. — Это больше не моя проблема, так почему же я чувствую эту огромную вину?

Амелия тяжело вздохнула: — Потому что сейчас у этого маленького мальчика нет никого, кроме Гордона и Милдред. Мы были благословлены, Уилл. С самого первого дня мы не знали ничего другого, кроме как чувствовать безусловную любовь наших родителей. Как бы мне хотелось обнять его, сказать, что все будет хорошо. Никто этого не заслуживает, особенно он.

— Мы думаем, что нашли его, — мама подходит к нам, — В социальных сетях она работала в компании «Найт Индастриз» в Лондоне в качестве исполнительного помощника. На сайте компании указан руководитель — Стюарт Найт.

— Стюарт Найт, — пробормотал я себе под нос. — Я знаю, кто он такой.

— Ты его знаешь? — в один голос спрашивают Чарли и Амелия.

— Не лично, но он один из четырех братьев Найтов, — говорю я им, а затем удрученно вздыхаю. — Лекс тоже знает Стюарта.

— Пора звонить, — мама молча кивает.

Я не слушаю, пока они уходят, не отрывая взгляда от ребенка, но через несколько минут они возвращаются.

— Что он сказал? — спрашивает Амелия с расширенными глазами.

— У меня есть его секретарь.

Телефон в маминой руке начинает звонить.

— Никки Романо, — тишина следует за ее приветствием, пока она сохраняет спокойное выражение лица. — Стюарт, спасибо, что ответили на мой звонок.

Они снова уходят, и это к лучшему. Мама и Чарли обучены справляться с подобными ситуациями, учитывая их юридическое образование. Через несколько минут они возвращаются.

— Стюарт был шокирован известием о смерти Эшли, — сообщает нам мама. — Он не отрицал и не подтверждал, что состоял с ней в отношениях, но согласился прилететь сюда. Какое совпадение, он сейчас находится на Манхэттене, так что рассчитывает быть здесь сегодня днем.

— Итак, что нам теперь делать? — спрашиваю я, обнимая Амелию и притягивая ее к себе.

В моих объятиях Амелия тихо произносит: — Есть одно место, куда я хотела бы пойти.

Дом Гордона и Милдред Стоун — это квартира в поселке для престарелых. Помню, Эшли говорила мне, что именно поэтому она переехала в Лондон.

Комнаты невероятно маленькие, загроможденные памятными вещами из семидесятых. Похоже, им нравится Элвис — шкаф полон сувениров из Грейсленда.

Стены украшают фотографии людей, предполагаемой семьи и несколько фотографий Эшли в подростковом возрасте. Видя ее лицо, я снова вспоминаю нашу совместную ночь. Возможно, я был пьян, но все же смог вспомнить несколько разговоров, над которыми мы смеялись.

Милдред Стоун прикована к инвалидному креслу. По словам Гордона, несколько месяцев назад она перенесла инсульт и до сих пор не восстановила силы, чтобы долго ходить.

Гордон ставит перед нами тарелку с печеньем и два кофе. Мы оба благодарим его и берем кофе и печенье, чтобы не показаться невежливыми.

— Это Эшли заканчивает школу, — Гордон достает альбом, с гордостью демонстрируя свою дочь. — Знаете, она хотела стать юристом, но ненавидела учиться. Она проучилась два года в колледже, потом работала в нескольких местах в Миннесоте. Потом она уехала в Лондон.

— Она была прекрасна, мистер Стоун, — Амелия улыбается.

— Пожалуйста, зовите меня Гордоном, — настаивает он. — Эшли было десять лет, когда мы впервые взяли ее на воспитание. Ее биологическая мать умерла во время родов, и отец воспитывал ее до пяти лет. Это стало слишком тяжело для него, и однажды он потерял сознание, напившись, и больше не очнулся. По данным социальных служб, она побывала в нескольких домах, пока не попала к нам. В конце концов мы ее удочерили, и мы не смогли бы найти более любящую дочь.

Напротив нас сидит Милдред с пустым лицом, почти в кататоническом состоянии. Гордон снимает очки и вытирает уголки глаз, а Амелия протягивает ему салфетку и пытается его утешить.

Другого времени открыть правду нет, и я это делаю, к моему большому разочарованию. Гордон опускает голову, пытаясь сохранять спокойствие, но очевидно, что это не то, что он хочет услышать. Милдред по-прежнему молчит, не издавая ни звука и даже не моргая глазами.

— Моя мама и мама Уилла делают все возможное, чтобы найти отца ребенка, — успокаивает его Амелия, а затем достает из сумочки лист бумаги и ручку, записывая свои данные. — Если мы вам когда-нибудь понадобимся, пожалуйста, не стесняйтесь, звоните. Даже если это будет просто разговор.

Гордон берет у нее бумагу, опускает взгляд и через мгновение поднимает его с небольшой улыбкой.

— Вы напоминаете мне Эш. Она говорила так же, как и вы.

Я тоже не могу не улыбнуться. Может, поэтому меня и потянуло к ней той ночью. Они действительно говорили одинаково, если подумать.

Мы прощаемся с ними, напоминая, чтобы они обращались к нам, если им что-нибудь понадобится. Когда я наклоняюсь, чтобы обнять Милдред, ее тело не шевелится. Но когда я медленно отстраняюсь, мой взгляд встречается с ее взглядом, и под ее широко раскрытыми глазами появляется одна-единственная слеза.

Я вытираю пальцем одинокую слезинку, затем наклоняюсь и целую ее в лоб. Смотреть на ее страдания невыносимо, это заставляет задуматься о жизни. Мы с Амелией ничего не можем сделать, чтобы унять их боль от потери дочери, но мы можем сделать так, чтобы их внук получил жизнь, которую он заслуживает.

Пока мы едем обратно в больницу, мы оба сидим в тишине, пытаясь осмыслить все произошедшее. Я рад, что Амелия предложила навестить Гордона и Милдред: Эшли бы этого хотела, ведь у нее не было других братьев и сестер.