Чтение онлайн

— Надеюсь, они обретут покой, — пробормотала Амелия, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. — Я бы хотела навестить их еще раз в ближайшее время, чтобы убедиться, что с ними все в порядке.

— Это было тяжело, — говорю я ей в тон. — Знать, что они потеряли двоих детей. Им не чуждо горе, но от этого не легче.

— Эшли всегда должна была быть их дочерью. Она действительно была прекрасна, Уилл.

— Была, — шепчу я.

— Иногда люди приходят в жизнь друг друга нетрадиционными способами. Мы проводили исследование детей из неполных семей, а также системы патронатного воспитания. У меня сердце разрывается при мысли о том, что кому-то из детей придется пройти через это. Я благодарю Господа, что у Энди хотя бы была Адриана, и с ней ничего не случилось. Подумать только, что могло случиться с ним.

— Твои родители всегда относились к Энди как к родному. У него не было шансов уехать куда-то, кроме вашего дома.

— Наверное, ты прав, — пробормотала она, а потом замялась. — Мама и папа относятся к тебе так же.

— Чарли — да. Лекс...

— Такой же упрямый, как и ты, — укоряет она меня, но нежно кладет свою руку на мою. — Но об этом мы поговорим в другой раз.

Мы возвращаемся в больницу. Мама и Чарли ушли на обед в кафетерий. Никаких новостей о том, когда именно приедет Стюарт, если он вообще приедет.

— Я хочу остаться здесь до его приезда, — говорю я Амелии. — Просто чтобы убедиться, что с малышом все в порядке.

— Конечно, — Амелия выглядит несколько облегченной моим предложением. — Почему бы нам не перекусить, а потом пойти и провести с ним время?

Мы проводим день, наблюдая за тем, как поднимается и опускается его крошечная грудь, мирно спящая в теплом инкубаторе. Медсестра разрешает Амелии поместить палец внутрь, чтобы она могла погладить его по щеке. Я спокойно наблюдаю за ней, видя, как она заботливо относится к этому малышу. От этого мне хочется начать с ней жизнь, сделать ее своей женой и создать совместную семью.

В середине дня в конце коридора появляется Стюарт Найт. Конечно, я знал о нем. По памяти мы посещали несколько мероприятий и бизнес-саммит. Стюарт Найт — старший брат братьев Найт. Они владеют крупнейшей сетью отелей во всей Европе с королевской родословной.

Стюарт идет к нам, по-прежнему одетый в костюм. Его волосы в диком беспорядке — зеркальное отражение того, что я видел всего несколько дней назад.

— Полагаю, это ваш сын, — вот и все, что я говорю.

— Эшли... — Стюарт с трудом подбирает слова. — Это не может быть правдой.

Мама и Чарли заходят в дом, пока я стучу по стеклу и прощаюсь с мальчиком, который за столь короткое время пленил наши сердца. Я понятия не имею, почему так трудно отпускать его, но мне нужно верить в Господа, что за ним присмотрят и дадут ему шанс на жизнь.

Амелия подносит руку ко рту и сжимает кулак, чтобы скрыть свои эмоции.

— Почему это так чертовски трудно? — гневно шепчет она. — Почему я стою здесь, как будто он мой собственный. Как будто я должна его защищать?

Я обхватываю ее за талию, прижимая к себе.

— Это потому, что ты сильно любишь. Ты всегда выступала за семью, в какой бы форме она ни была. Вот почему ты выбрала изучение семейного права, почему ты заботливая старшая сестра. Почему ты так упорно боролась за то, чтобы я и твои родители остались в твоей жизни, — я наклоняю голову, прижимаясь к ее лицу. — Это одна из многих причин, по которым я люблю тебя и надеюсь, что однажды мы сможем создать свою собственную семью.

Губы Амелии изгибаются вверх, ухмылка украшает ее красивое лицо.

— Ты хочешь, чтобы однажды у нас была семья? С каких пор семья стала важна для тебя?

— С той минуты, когда пять лет назад ты вошла в мой кабинет и напомнила мне, чего не хватает в моей жизни.

— Пора идти домой, — она вздыхает, а затем крепче сжимает мои руки.

— Есть еще одна вещь, которую я хочу сделать, прежде чем мы покинем Орландо...

Наш водитель объезжает место, где погибла Эшли. Это была не очень оживленная дорога, узкая, с пустой землей вокруг. Цветы были возложены к столбу, в который она врезалась, когда поворачивала, чтобы объехать другого водителя.

Мы стоим здесь вместе, держась за руки, и я прощаюсь с женщиной, которая повлияла на мою жизнь так, как я и представить себе не мог.

Рядом со мной Амелия протягивает мне букет цветов, и мы оба возлагаем их к импровизированному кресту. Я произношу тихую молитву за Эшли, маленького мальчика, а также за Гордона и Милдред Стоун.

Амелия достает из сумочки салфетку и вытирает слезы, катящиеся по ее лицу. Я прижимаю ее к себе, чтобы утешить, пока мы оба молча скорбим об этой трагедии.

— Ты готова идти домой? — мягко спрашиваю я.

— Я уже дома, с тобой.

Сжав ее руку, мы идем к машине, прежде чем я останавливаюсь и встречаюсь с ней взглядом.

— Я люблю тебя. Я не думаю, что смог бы сделать то, что ты сделала для меня, — я смотрю ей в глаза, позволяя ее любящему взгляду одарить меня теплом. — Ты дала мне силы бороться, когда я хотел лишь сдаться.

— Я просто хотела быть рядом с тобой. Так бывает, когда любишь кого-то так сильно, что без него больно дышать, — заверила она, положив руку мне на грудь. — Если мы пережили это, то сможем пережить все.

— Ты ведь знаешь, что это конец? Навсегда и нет пути обратно?

— Я не хочу, чтобы было иначе, — ее изумрудные глаза со знающей ухмылкой говорят гораздо раньше, чем шевелятся губы.

Нам удалось купить два последних свободных места на рейс домой.

Мама и Никки смогли сесть на рейс перед нами, который, к их большому счастью, оказался бизнес-классом.

— Не могу поверить, что я сижу в экономе, — в сотый раз жалуется Уилл. — Почему сиденья такие маленькие?

— Хватит жаловаться. Это были единственные свободные места, поскольку в вашем шикарном самолете произошла какая-то «механическая поломка». Неужели тебя это ничуть не беспокоит?

— Меня это беспокоит.

— Но ты со мной, — я ухмыляюсь, тыкаясь в его щеку, чтобы заставить его улыбнуться. — Это, наверное, что-то значит?

— Если бы это был мой самолет, за нами бы никто не наблюдал, — он целует меня в щеку, медленно двигаясь к моему уху.

— Ты прав. Эконом — отстой.

Три часа спустя, после задержки при посадке в аэропорту Кеннеди, мы стоим на обочине и ждем водителя Уилла.