Чтение онлайн

Ирена сидела на кровати, опершись спиной на высокие подушки, и напевала вполголоса только что пришедшие на ум слова:

Да, вот что значит слишком долго танцевать...

Да, вот что значит лицо под маскою скрывать...

Я всё это с детства поняла,

Но судьба моя меня ждала...

В спальню вошла Эйда с мокрым полотенцем. Камеристка на миг остановилась, потом присела на краешек августейшего ложа:

– Что с Вами, миледи? Вы выглядите такой грустной.

– Грустной?
– подняла взгляд Ирена.
– Знаешь, Эйда, с одной стороны, я самый счастливый в мире человек, а с другой - абсолютно несчастный.

– Как это? Одновременно?

– Да, Эйда... Я никому никогда не говорила, и ты будешь первой, кто это услышит. Все знают, что я люблю кататься на Буране, что часто отлучаюсь из дворца, но мало кто догадывается, где я провожу время. Конечно, прогулки вдоль Темзы - это святое, но... далеко не всегда я бываю там. А по большей части просто гуляю по улицам города.

– Лондона?
– приподняла брови мисс Браун.

– Да, конечно. Лондона и его окрестностей. А совсем недавно я встретила отряд очень отважных людей, таких дружных и таких замечательных! Они друг за друга горой стоят. Я уверена, что каждый из них готов, не задумываясь, отдать жизнь за соратника. Ты знаешь, мы очень быстро сошлись, мы очень быстро сдружилмсь - они меня...
– на миг Ирена замолчала, подбирая нужное слово, - понимают. По-ни-ма-ют. И наши отношения искренни и чисты, потому что... они не знают, кто я. Это вовсе не то, что при дворе: ни лести, ни лжи, ни интриг. Это чудесно, Эйда.

– Хм... И сколько же их, Ваше Высочество, этих чудесных друзей?

– Их сорок человек, - обратив бирюзовый взор на камеристку, ответила девушка.

– Сорок? И все мужчины?

– Хм... Да, я как-то не задумывалась об этом, - заправив прядь волос за ухо, промолвила Ирена.
– Хотя здесь нечему удивляться - я выросла как мальчишка. Отец и дядя слишком много внимания уделяли моему «правильному» воспитанию. Впрочем, и женственности мне хватает: мама за 10 лет успела вбить в мою непоседливую голову все эти женские премудрости. Хотя, конечно же, меня воспитывали как наследника, наравне с Генри и Чарльзом[2], а не как обычную принцессу.

– Почему же тогда Вы несчастливы, миледи?

– Потому что я не могу сказать им правду, - вздохнула наследница.
– Не могу, понимаешь? И осознание этого ужасно. Они открыты, а я... Я, получается, лгу им...

– Не драматизируйте, миледи. Так сложилось, и в этом нет Вашей вины. Вы не лжёте, а лишь не договариваете истину...

– Возможно, ты и права, Эйда. У меня слишком богатое воображение.

Ирена приподнялась на кровати и скинула с плеч рубашку, позволяя заботливым рукам камеристки протереть её кожу тёплым влажным полотенцем.

Уже через четверть часа полностью одетая наследница стояла у зеркала, поправляя волосы. Обернувшись к мисс Браун, она проникновенно произнесла:

– Эйда... помни, что я никому не говорила про свои отлучки в Лондон.

– Не волнуйтесь, я никому ничего не скажу, миледи... Даже если меня поведут на пытки.

Анжелина вскоре вернулась разгневанная, вихрем взлетела по ступенькам, злобно стуча каблучками, хлопнула дверью и до вечера не показывалась из своей комнаты никуда, никого не принимая, даже канцлера.

В отличие от неё, герцогиня д’Альбре отсутствовала в Виндзоре довольно долго. Ближе к вечеру, прогуливаясь по Нижнему парку, француженка заметила стройную фигурку Ирены и поспешила к ней.

– Ваше Высочество, Вы прекрасно выглядите, - склонившись в реверансе, констатировала де Нанон, встретившись на аллее с наследницей словно случайно.

– Ох, видели бы Вы меня, маркиза, утром, - улыбнулась дочь короля в ответ, называя гостью двора тем титулом, который был ей известен.

– Могу догадаться, - приветливо кивнула Констанция.
– Я сама жутко не люблю балы и эти бесконечные танцы, особенно когда церемониймейстер придумывает вплести меня непременно не в один акт, а сразу в несколько. Наутро я чувствую себя совершенно разбитой...

Ирена дружелюбно кивнула. Такой расклад разговора ей нравился, и принцесса почти забыла, как накануне сгорала от нетерпения узнать, о чём беседовали в танце Джон Райт и маркиза Суасонская. Спросить напрямую не представлялось возможным, а умирать от догадок смысла всё равно не было.

Д’Альбре же отметила, что ключик к потайной дверце принцессы Уэльской найден: девушка вовсе не была капризной, а действительно не любила высшего общества...

Тем временем в лесном лагере шло бурное обсуждение прошедшего бала. Казалось, что галдеть юноши на полянке не переставали всю ночь, наперебой вспоминая вкусности королевской кухни, фанфаронские рассказы напыщенных лакеев о жизни у своих господ, мимолётные встречи с хорошенькими горничными и иные приключения, которые выпадают на долю простых англичан не каждый день.

Больше всего, конечно, пытали друзья Робина, и без того склонного к приукрашиванию. Винтер же на эпитеты не скупился и в красках рассказывал о том, как проходил торжественный приём в атриуме дворца.

В отличие от своего друга и брата, Красный Джон весь день провёл в молчаливых занятиях: он чистил шпагу, менял сбрую лошадям и даже лично сложил все графские вещи назад в сундук. Всем своим видом командир давал понять, что ему совершенно не интересны беседы зелёной молодёжи, и вспоминать день минувший не имеет никакого смысла.

Едва стемнело, Анжелина снова отдала распоряжение седлать коня, обрядилась в амазонку и выскользнула из дворца.

Один из кавалеров Ордена Подвязки как-то рассказывал в её присутствии о том, что в окрестностях Лондона промышляет группа разбойников под предводительством Чёрного Джона. И отчаянная маркиза решила во что бы то ни стало их отыскать.

Конечно, неразумным шагом с её стороны было не взять с собой никакой охраны, но в таком щекотливом деле, какое она задумала, леди Линкольн не могла полагаться ни на кого. Отчасти она была уверена, что её имя ассоциируется в народе с не меньшими разбойничьими эпитетами, за тем лишь исключением, что власть первой леди была законной, и поборы, которые устраивали кавалеры Ордена Подвязки, шли в казну.

Верхом на белом скакуне, казавшемся ночью серым, вся обтянутая в чёрную кожу с широкой юбкой-амазонкой поверх трико, Анжелина неслась сквозь мглу, словно чёрный ангел, потерявший крылья. Аккуратная чёрная шляпа с красными розами бросала тень на половину её лица и скрывала под тульей локоны. Перчатки и подол амазонки украшали алые атласные ленты, в свете яркой щербатой луны казавшиеся кровавыми пятнами на костюме. Образ завершала огромная рубиновая брошь в золотой оправе - любимое украшение маркизы Линкольн, доставшееся ей от матери при рождении. Внимательно присмотревшись, на середине рубина можно было разглядеть стёртую временем гравировку двухцветной розы - символа Тюдоров.

Под плащом, у пояса красавицы рядом с пистолетом скрывался увесистый мешочек с золотом... Именно на языке огня и металла первая леди собиралась общаться с разбойниками.

Утром этого дня Анжелина посещала ведьму, обратиться к которой племянницу короля толкнули уязвлённое самолюбие, жажда власти и самоутверждения. Старуха пообещала своими заклинаниями и манипуляциями свести наследную принцессу с ума, тем самым освободив дорогу к трону заказчице.

Несмотря на то что изначально стремление Анжелины к короне было подкреплено, мягко говоря, нелюбовью к августейшим родственникам, смерти кузины она не желала. Поэтому убрать Ирену с дороги таким способом казалось маркизе вполне разумным и гуманным поступком.