Чтение онлайн

Гейб позади меня выдыхает:

— Что на него нашло? Остальные ушли с радостью.

Я пренебрежительно качаю головой:

— Она спит слишком глубоко. Ты должен за ней следить и позвонить мне в ту же секунду, как что-то изменится… к лучшему или к худшему.

Гейб вздрагивает и подходит к кровати:

— Что ты имеешь в виду? Она всегда так делает, когда использует силу.

Атлас качает головой:

— Сейчас всё иначе. Разве ты не чувствуешь? Не только она отдыхает.

Гейб хмурится и пожимает плечами:

— Но это же логично, разве нет? Она справилась с чем-то более мощным, чем когда-либо раньше. Конечно, её Узам тоже нужно поспать.

Я качаю головой:

— Мне это не нравится. Просто следи за ней и звони мне. Я пойду разберусь с этими чёртовыми идиотами в офисе, а потом вернусь.

— Ты или твои Узы? — спрашивает Атлас, когда я разворачиваюсь на каблуках.

— Какая разница? Мы — одно целое, — говорю я, распахивая дверь и выходя туда, где меня ждёт Блэк.

Облегчение на его лице при виде цвета моих глаз бросается в глаза:

— Если бы ты сказал мне полгода назад, что будешь так себя вести из-за своей Привязанной…

Я чертовски ненавижу это слово.

Когда его используют в таком контексте, применительно к ней, у меня мурашки бегут по коже, поэтому я обрываю его:

— Нам нужно с этим разобраться и покончить. Мне нужно вернуться сюда.

Он хмурится, хлопая меня по плечу:

— Тебе нужно, чтобы я отправил Феликса наверх? Он уже ждёт, если он тебе нужен.

Я качаю головой:

— Никто не будет смотреть на неё, пока меня там нет. Мы разберёмся с этим, а потом, когда я вернусь, я ещё раз её осмотрю и приму решение.

Киеран качает головой:

— Сегодня не лучший день, для Генерала.

Никогда не бывает хорошим днём для чёртового Генерала. Я ненавижу этого человека — сейчас даже сильнее, чем когда-либо прежде, хотя раньше я думал, что это невозможно. Он отрывает меня от Олеандр прямо сейчас, когда я ей нужнее всего, — и это непростительно.

Мы перемещаемся на нижний этаж офиса Норта — в зону, открытую для публики, где люди ждут, чтобы с ними поговорить. Обычно здесь довольно пусто — просто парадный проход, не более того, — но сейчас помещение битком набито людьми.

Я не особо удивлён, что мы оказались в самом эпицентре полномасштабной войны.

Однако тот факт, что Норт находится в самом её центре и яростно дерётся, шокирует более чем слегка.

Я бы скорее предположил, что первый удар нанёс бы Грифон — годы обиды наконец вырвались наружу, — но именно наш Нейро пытается оттащить Норта от Генерала.

Из моего тела стекают новые тени и начинают наводить порядок вокруг нас: обвиваются вокруг сотрудников Тактической группы и вытаскивают их из драки. Одного за другим они выстраивают тела вдоль стены — те потеют и дрожат от страха.

Тени Норта только разжигают бой, но когда они сталкиваются с моими, у них нет выбора, кроме как успокоиться: они уверены, что я здесь, чтобы помочь, и не могут сражаться против своих, какой бы ни была ситуация. Без давления остальных бойцов Тактической группы Грифону удаётся оторвать Норта от его отца — руки наконец отпускают горло Генерала. Старший мужчина издаёт самые сладкие булькающие звуки, хватая ртом воздух.

Я подхожу к ним сбоку. Чёрное пятно моих Уз ползёт вверх по горлу, и ухмылка растягивается на моих губах, когда я вижу, как кровь свободно течёт из его носа. Всё это делает меня похожим на демона, которым, по убеждению Генерала, я и являюсь, — и я более чем счастлив сыграть эту роль.

Мне бы хотелось самому его убить.

— Ну-ну. Не думал, что кто-то способен спровоцировать Норта на такую атаку, но, полагаю, если кто-то и мог это сделать, то это ты.

Генерал смотрит на меня с чистой ненавистью, и я наслаждаюсь этим… ровно до того момента, пока он не открывает свой жирный рот:

— Будем надеяться, Афина убила эту маленькую сучку — твоего богосвязного, и у нас больше не будет очередного монстра, разгуливающего по этой проклятой дыре.

Мой гнев вспыхивает быстрее, чем когда-либо у Норта.

Челюсть Генерала ломается под моим кулаком столь же быстро.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Оли

Я просыпаюсь от рычания, повышенных голосов и криков — от хаоса и ярости, которые обычно сопровождают кровопролитие. Я просыпаюсь в окружении теней и тьмы, в ушах стучит пульс, а мои Узы тянутся к нашим Привязанных, стеная внутри меня. Пока я спала, она взывала к ним всем, призывая на помощь, чтобы заполнить пропасть, зияющую во мне из-за души этого проклятого божьего узника.

Уничтожение чего-то столь мощного лишило меня сил и превратило в пустую оболочку. Наверное, я бы запаниковала из-за этого, если бы у моих Уз уже не было надёжного плана, как избавиться от этого ужасного ощущения. Ведь послать сигнал бедствия моим Привязанным, чтобы они пришли ко мне, — единственный путь вперёд, который не вселяет в меня ужас.

Мне нужно, чтобы они наполнили меня, восстановили ущерб и вернули мне былое величие. Мне нужно, чтобы наше наслаждение превратилось в общую силу. Мне нужно от них всё.

Пальцы сжимают мой подбородок и поворачивают голову; губы прижимаются к моим, и у меня вырывается стон — жадный и отчаянный звук, заметный даже мне самой.

Мои Узы бурлит на поверхности, но я сохраняю контроль над телом: протягиваю руки и обвиваю шею Гейба, притягивая его к себе.

Я уже обнажена.

Как и он.

Атлас рядом с нами: его тело напряжено и готово, он прижимается ко мне сзади, и ещё один стон вырывается из моих губ. Их руки повсюду; их кожа горяча на моей, они пылают так же ярко ради меня, как и я ради них. Пальцы сжимают нежную кожу на моих бёдрах, опускаются ниже, скользят по влажному лону, стоны разносятся по комнате — я присоединяюсь к ним, когда пальцы проникают в мою истекающую влагу.

Я хочу от них большего. Хочу больше рук на своём теле, больше пальцев и губ, о боже, я хочу, чтобы они все наполнили меня.

— Мы дадим, Привязанная. Мы дадим тебе именно то, что тебе нужно.

А мне нужно прекратить все эти разговоры и перейти к той части, где один из них берёт меня. Или оба. Все они. Я хочу ощущать скольжение их кожи, когда они входят в меня. Хочу вкусить их наслаждение. Хочу вобрать его в себя и стать не более чем сосудом — сосудом для исполнения их желаний.

На мгновение один из них отстраняется от меня — всего на секунду, — но жалобный звук, который я издаю, заставляет его броситься обратно, осыпая меня успокаивающими словами, льющимися с его губ, словно мёд, согревая меня до глубины души.