Чтение онлайн

Гильермо не стал заказывать ничего кроме пива: не хватало ещё отравиться здешней снедью и попасть в лапы местного эскулапа.

Он ни за что бы не переступил порог подобного заведения, если бы в объявлении о работе не значилось именно это место. Дело было не в бандитского вида сброде, наполнявшем его: Гильермо умел обращаться с подобными людишками и они его не беспокоили. Но к своему желудку он с некоторых пор относился крайне щепетильно: неожиданно приключившийся понос мог испортить все планы и похерить выполнение ответственного задания.

Почему клиент выбрал именно это место было не понятно: может он просто не хотел тратиться на выпивку, которую, по негласной традиции, должен был оплатить наёмнику в случае положительного решения о принятии заказа.

"Жмот, - мысленно попенял потенциальному заказчику Гильермо, с отвращением прихлёбывая дрянную бурду, которая здесь называлась пивом.
– Если ты начнёшь экономить и на оплате заказа, то боюсь, что мы с тобой не сработаемся".

Гильермо приехал в Солёную Гавань со своей обычной целью - наняться на судно, перевозящее контрабанду из Песчаных Княжеств в Империю и предложить свои услуги в случае возникновения таможенных конфликтов. Когда-то он занимал не последнюю должность в местной городской страже и у него ещё остались старые связи.

Обычно удавалось решать все проблемы полюбовно, но иногда случались размолвки, и тогда Гильермо отрабатывал свой хлеб в качестве опытного вояки, поскольку до службы в городской страже он успешно занимался каперством [4] в здешних мутных водах.

Его последние несколько рейсов через Жемчужное море оказались настолько удачными, что он смог почти год безбедно существовать в районах Империи более приспособленных для комфортного времяпрепровождения. Там он провернул ещё несколько коммерческих операций сомнительного свойства, и уже даже решил завязать со своим незаконным бизнесом, открыв небольшую антикварную лавочку в Столице, но попался и вынужден был удариться в бега, бросив нажитое, спасая свою свободу и шкуру.

Теперь всё снова приходилось начинать сначала, и когда в корчме на Державном Тракте Гильермо прочитал объявление о работе, то ему увиделся в этом знак судьбы. Объявление звучало таинственно и многообещающе, а он всё равно ничего не терял, так как в любое время мог вернуться к перевозке контрабанды.

Он явился в назначенное место заранее, чтобы присмотреться к своим конкурентам и возможным напарникам (заказчик собирал команду из семи-восьми человек).

Ждать пришлось недолго.

Когда высокая смуглая женщина, обёрнутая в лохматую пятнистую шкуру перешагнула порог, чиркнув лезвием закинутой за спину глефы по покосившейся притолоке, Гильермо сделал мысленную пометку: вот и второй кандидат в охотники за сокровищем.

Дикарка бесцеремонно вышвырнула подвыпивших доходяг из-за ближайшего к двери столика, уселась в одиночку на длинной скамье и сразу же принялась править точилом широкое лезвие своей смертоносной игрушки. При этом она не забывала бросать в залу свирепые взгляды из-под белёсых бровей.

Её лицо пересекал тонкий розовый шрам; он бежал через левую бровь и глаз до середины щеки и отчётливо выделялся на дочерна загорелой коже. Виски были выбриты; выгоревшие на солнце длинные светлые волосы, собранные в пышный конский хвост, спадали за спину.

Девочка-служанка попыталась было принять у дикарки заказ, но она так зыркнула на бедняжку, что та в страхе убежала за стойку и больше у её столика не появлялась. Громила-бармен поглядывал на новую посетительницу с явным неудовольствием, но пока ничего не предпринимал.

Когда взгляд дикарки скользнул по Гильермо, ему показалось, что узкие щёлочки тёмных глаз стали ещё уже, а губы скривились ещё сильнее, обнажив кончики крепких белых зубов. Он понял, что разоблачён.

Следующей соискательницей была странствующая монахиня в когда-то голубой, но теперь уже изрядно посеревшей рясе. Сперва Гильермо не обратил на неё особого внимания, подивившись только: что, такая как она, могла забыть в подобном месте? Но когда служительница культа хладнокровно вырубила главаря местной портовой шпаны по прозвищу Грак (хорошо известного Гильермо), а потом заставила отступить безбашенного травокура Мякиша с его сбродом - он решил, что нужно будет приглядеться к ней получше.

Гильермо был уверен, что девчонка блефует, и ему хотелось бы посмотреть, как она выполнит свои угрозы, брошенные Мякишу и его головорезам, но тут некстати вмешался бармен и не дал произойти потасовке. Гильермо понимал его позицию: он не желал разрушений в своей забегаловке - но всё равно был разочарован.

Монахиня заказала себе только воду и хлеб. Она была явно в интересном положении - месяце на четвёртом-пятом, что было странно в связи с её очевидной принадлежностью к Лазурному Сестринству, послушницы которого обязаны были блюсти целомудрие. Наверное получила пинка под зад из Обители и, теперь, в поисках средств к существованию, хочет принять участие в назревающей авантюре в качестве сестры милосердия или... маркитантки. На бойца, при всей своей воинственности, она явно не тянула.

Время рандеву приближалось и Гильермо задумался. С одной стороны, его шансы попасть в состав наёмной команды повышались, но с другой - если на столь заманчивое предложение почти никто не откликнулся, то может стоит задаться вопросом: а так ли уж оно заманчиво?

Он совсем уже было решил уйти не дожидаясь заказчика и заняться привычной перевозкой контрабанды, когда в дверях таверны появилась очень странная троица.

__________________________________________________

4. Каперы (корсары, приватиры) - частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооруженное судно с целью захватывать торговые корабли неприятеля, а в известных случаях - и нейтральных держав.

4. ЗУЗАННА. МОГИЛЬНАЯ ВОРОВКА

Кладбище было старым и заброшенным: могильные холмики заросли травой и низким колючим кустарником ежевики; тесно натыканные надгробные плиты, покрытые трещинами и сколами перемежались безголовыми статуями святых, молитвенно сложивших мраморные ладони на груди. Тут и там из земли торчали покосившиеся деревянные столбики с прикреплёнными к ним полусгнившими тележными колёсами - знаками того, что похороненные под ними люди при жизни поклонялись Всепрощающему.

Эти колёса и статуи появились здесь гораздо позже - уже после раскола Империи, когда культ Всепрощающего потеснил почитавшийся ранее культ Упоргорийского Пантеона и привёл к череде кровавых религиозных войн.

Со внутренних сторон в ободья колёс были вбиты широкие кованные клинья, ржавые острия которых хищно торчали наружу. Они должны были символизировать золотые шипы на колёсах небесной квадриги [5], запряжённой четвёркой штормовых коней, в которой Верховный Зодчий ежедневно облетал окрестности своих земных и небесных владений. На одном из этих шипастых колёс Верховный впоследствии колесовал своего непокорного сына за то, что тот даровал людям всепрощение в час Последнего Суда.

Согласно преданию, Верховный Зодчий, которому дана была власть распоряжаться движением светил и людскими судьбами, уступил последнюю прерогативу своему единственному сыну Осуду, достигшему того возраста, когда он уже мог занять своё место в Небесном Пантеоне. С этого дня Осуд волен был менять судьбы людей по своему усмотрению, воздавая праведникам и наказывая грешников.

Подойдя к своим новым обязанностям ответственно, Осуд спустился с Упор-горы на землю и пятьдесят лет прожил среди людей, отказавшись на это время от всех своих божественных способностей. Через пятьдесят лет он сбросил с себя человеческую личину и вновь вернулся пред очи своего отца и Семерых Великих.