Чтение онлайн

Декабрь 1774 года. Санкт-Петербург, Российская империя

– Клянусь, не знаю, зачем я понадобился императрице. Есть три причины. Первая – наша переписка с Болотовым в «Коммерсанте» и основание «Экономического магазина». Вторая – проект преобразования Дворянского банка и моя критика оного. Третья – основание совместно с Трубецким…

– Четвёртое, – перебила меня княгиня, – Её Величество выбрала тебе невесту – Марию Волконскую.

Я подозревал, но гнал подальше такие мысли. Несмотря на это, кровь ударила мне в голову, а лицо исказила гримаса злости.

– Отвернись, остолоп! – воскликнула тётушка по-русски, повернув меня к окну. – Ты сейчас похож на зверя, а не человека. Прямо волк оскалившийся! Нечего людей пугать!

Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь привести нервы в порядок. Вроде я готов к такому повороту, но всё напрасно.

– Успокоился? Тогда повернись и поприветствуй Дашку. Ходит здесь, всё выведывает! – прошипела последние слова обычно спокойная Екатерина Борисовна.

Мимо продефилировала статс-дама Дарья Салтыкова, одарившая нас лёгким кивком, будто королева. Водится за графиней подобное – высокомерие у мадам выше Гималаев. Она тоже моя родственница, но принадлежит к противоположному лагерю.

– Коленька! – произнесла тётя, когда фрейлина Екатерины прошла мимо. – Так нельзя! Я всё понимаю – дело молодое. И никоим образом тебя не осуждаю. Но связь с крестьянкой – это мезальянс! Вернее, нельзя выставлять подобные отношения напоказ. Пойми, такое поведение раздражает высший свет.

– Она не крестьянка, – спокойно отвечаю Екатерине Борисовне.

– Хорошо, крепостная! Чем же Анна тебя приворожила? Ведь ты не отступишь! Мне хватило одного волчьего оскала! Откуда в тебе это? Брр! – поёжилась тётушка.

– Любовь и душевный покой в расчёт принимаются? – задаю вопрос с улыбкой, уж слишком забавно сейчас выглядит княгиня.

Только Екатерина Борисовна не поддержала моего шутливого настроя.

– Господи, спаси и сохрани! – зашептала она.

А мне не было смешно. Внутри всё полыхало и удавалось сдерживаться исключительно на силе воли. Помогла привычка скрывать чувства, приобретённая за последние два года. В высшем свете иначе нельзя – моветон.

Опасения тётушки напрасны. У меня нет плана лезть в бутылку, устраивая скандал. Ответ Потёмкину вписывается в парадигму наших отношений. Придворные любят сплетни, но умудряются фильтровать слова. Именно так. Одно дело обсуждать смену очередного полового партнёра. Но совсем другое – откровенно очернять человека, да ещё и пытаться мешать его финансовым операциям. Фаворит перешёл черту, непозволительную даже для его нынешнего положения. Высшее общество – это банка с пауками, но соблюдающая правила. Иначе получится хаос, никому не нужный. А ещё придворные могут по-разному относиться к графу Шереметеву. Только я представитель старой русской аристократии и, в отличие от Гришки, связан родственными связями со многими фамилиями. Выскочек не любят нигде. Думаю, это понимает и императрица.

Впрочем, плевать на эту пену. Я никого не боюсь! Зато опасаюсь за дело. И, конечно, есть Анна, находящаяся в положении. Как она отреагирует на услышанные новости? Мы обо всём договорились, когда начались наши отношения. Но моя любовь сейчас особенно уязвима.

Облокотившись рукой о подоконник, мысленно возвращаюсь на несколько дней назад.

Зимний вечер опустился на Кусково рано, как и положено в декабре. Я стоял у окна нашей залы, глядя, как Анна с улыбкой играется с новым подарком. Надо же радовать свою женщину. Вот я и приказал мебельщикам изготовить кресло-качалку. Оказывается, столь интересной и полезной штуки ещё нет в этом времени.

– Письмо пришло сегодня утром, – произношу не оборачиваясь. – Императрица вызывает. Срочно. Я только дождусь дядьку с Вальдемаром и сразу поеду в столицу. Они должны вернуться завтра к полудню.

– Я знаю, – тихо ответила Анна. – Антип сразу сказал.

Она на седьмом месяце, округлившийся живот заметно стесняет движения. Но Анна не позволяет себе жалоб и даже грустных вздохов.

– Мы хотели встретить Рождество вместе. Я обещал.

– Обещания дают не только для того, чтобы их исполнять, – она поднялась с кресла, встала рядом и положила руку мне на плечо. – Иногда – чтобы знать, к чему стремиться.

Шереметев накрыл её ладонь своей.

– Я не хочу уезжать. Не сейчас. Не когда ты…

Анна не дала договорить, мягко развернула его к себе и заглянула в глаза.

– Со мной всё будет хорошо. Рядом доктор, Фёкла с Аксиньей и целый взвод слуг. Я не одна.

– Дмитрий Вишневский – не ван дер Хек.

Фламандец оставил на всякий случай толкового акушера. Ян собирается успеть вернуться, да и беременность проходила на удивление спокойно. Однако я нервничаю. Очень.

– Он тоже умеет принимать роды, – Анна улыбнулась. – Аксинья мне все уши прожужжала об этом докторе. Дмитрия знают в высшем свете и только с хорошей стороны.

Я разглядываю её лицо – родное, любимое, с чуть заметными тенями усталости под глазами. Хотелось отменить поездку, наплевав на вызов. Но нельзя.

– Я ненадолго, – прижимаю Анну к себе. – Пара недель. К Рождеству не успею, но Новый год встретим вместе. Закатим настоящий праздник с ёлкой, постановками и салютом. Жахнем так, что в Москве услышат!

– Конечно, – она уткнулась носом мне в грудь, пряча глаза. – Я буду ждать.

Целую её в макушку, потом в лоб, потом долго и нежно – в губы. Анна ответила, но быстро отстранилась.

– Тебе пора ужинать, а потом ложиться, – сказала девушка, сделав серьёзное, но оттого ещё более милое лицо. – Дорога долгая и выматывающая, а ты снова работаешь до ночи.

Утром мы попрощались немного скомкано. Всё было сказано накануне. Ермолай с фон Шиком вернулись ночью, поэтому мы решили не откладывать выезд. Соглядатаи Шешковского не дремлют, незачем их лишний раз провоцировать.

Обратная дорога в Фонтанный дом прошла незаметно. Я погрузился в размышления, просчитывая, какие деловые встречи получится провести до Рождества. У вельмож свой график, и даже наиболее адекватные предпочитают жить в удобном, а не выгодном ритме. Дела всегда подождут, а приёмы с прочими маскарадами – нет. Особенно если мероприятие посетит императрица.

Вспомнив противную немку, я скривился. Наверняка она думает об удачно проведённой интриге. Какой успех! Высший пилотаж! Ведь удалось поссорить Волконского и Шереметева. Только для компаний наш гипотетический конфликт не несёт никакой угрозы. Даже генерал-губернатор поостережётся воевать со столь мощным альянсом. А вот многие проекты в Москве могут пострадать. Вернее, теперь у МОП не будет зелёного света. Кое-какие нововведения князь уже принял на вооружение. Например, за развитие коммунальной службы его даже наградили. Или начавшаяся продажа угля начала обогащать губернского начальника. Только на школы и приюты ему плевать. Он не чудовище, а продукт своего времени. Ну и сам факт ссоры в устоявшемся коллективе ни к чему хорошему не приведёт. Это ещё хорошо, что Волконский не стал акционером наших бизнес-проектов.