Чтение онлайн

Как итог, императрица добьётся исключительно того, что навредит Москве. Классическая Екатерина в своих убогих попытках что-то сделать. Она ведь до сих пор не провела ни одной реформы, только озвучивала декларации, коих накопилось великое множество. Зато воровство достигло таких пределов, что казна страны более не может жить без внешних займов. Поэтому столь беззубое действо даже подняло мне настроение. Да только из-за рожи униженного Потёмкина стоило приехать в столицу. Хотя это плохая компенсация на фоне расставания с Анной.

Кабинет императрицы в Зимнем дворце оказался неожиданно скромным. Разве что выделялись тяжёлые портьеры золотого оттенка. А в остальном – обычные серебряные подсвечники, никаких ростовых зеркал или китайских ваз. В углу стоит секретер моей конструкции, рядом шкаф, при входе в печке весело потрескивают дрова.

Я вошёл в комнату, поклонился и замер у порога, ожидая, когда государыня соизволит обратить на меня внимание. Заодно быстро оглядел обстановку. Она действительно здесь работает и принимает людей.

Екатерина сидела за письменным столом, перебирая какие-то бумаги. Рядом, в кресле с высокой спинкой, расположился Потёмкин – сытый, довольный и явно предвкушающий нечто интересное. Фаворит не скрывал торжества, но сегодня его улыбка была особенно гадкой. Зачем здесь этот персонаж? Впрочем, сейчас узнаем.

– Ах, Николай Петрович, проходите, – императрица, наконец, подняла глаза и указала на место напротив стола. – Давно мы с вами не беседовали по душам.

Становлюсь, куда указали, стараясь не выдать своего беспокойства. Такое начало разговора не сулит ничего хорошего. Нашла душевного собеседника.

– Чем обязана визиту? – продолжила Екатерина, хотя прекрасно знала, что сама вызвала меня.

Это такая манера – начинать разговор с лёгкого психологического давления. Только где она училась подобным штучкам, я преподавал. Вернее, знаю гораздо больше похожих приёмов. Сейчас лучше сохранять спокойствие.

– Ваше Величество изволили меня призвать, – спокойно отвечаю на вопрос.

– Да, да, – императрица откинулась на спинку кресла. – Совсем я заработалась.

Так меньше ходи по приёмам и не играй в карты до утра. У меня рабочий день начинается в семь утра, а у самодержицы всероссийской – в полдень. Хотя я нагнетаю, обычно Екатерина читает корреспонденцию достаточно рано и принимает посетителей с утра. Говорят, человек работает целых шесть часов в день. Только большая часть – это болтовня с придворными, называемая неформальным общением, но опустим этот момент.

– Николай Петрович, вам уже двадцать два года, кажется?

– Двадцать три, Ваше Величество.

– Тем более, – Екатерина удовлетворённо кивнула. – Тот возраст, когда умный человек начинает задумываться о продолжении рода. А вы, как я погляжу, не задумываетесь?

Тётушка оказалась права. Меня решили женить, вернее, сосватать.

Молчащий Потёмкин одобрительно кивнул и отхлебнул из стоявшего перед ним бокала.

– Я понимаю вашу заботу, Ваше Величество, – стараюсь говорить ровно. – Но брак – дело серьёзное, требующее времени и обдумывания.

– Времени у вас достаточно, – согласилась Екатерина. – А вот выбор невесты – дело непростое. Знаете, я тут подумала… У вас с московским генерал-губернатором Волконским давние добрые отношения, не так ли?

– Так, Ваше Величество, – мне с трудом удалось сдержать улыбку.

К чему этот цирк? Ведь все уже знают о замыслах императрицы.

– А у князя Волконского есть дочь, Мария, – императрица продолжила вести беседу в нужном ей ключе. – Девушка образованная, воспитанная, из хорошего рода. Вам бы подошла.

– Мария Михайловна – прекрасная девушка, – продолжаю говорить в спокойном тоне. – Только я хочу сам выбрать будущую супругу. Насколько мне известно, в России это возможно.

Не удерживаюсь от шпильки, которая нашла свою цель. В глазах Екатерины на какой-то миг мелькнула злость.

– Таких законов нет, – вмешался Потёмкин с ленивой усмешкой. – Это верно. Но упрямство ваше порой переходит всякие границы. Другой бы радовался тому, что ему сватает девицу сама императрица. А вы нос воротите, Николай Петрович.

Бросаю на фаворита быстрый взгляд, но молчу. Гришка не стоит моего внимания.

– Григорий Александрович прав, – поддержала любовника Екатерина. – Вы слишком часто отказываетесь от того, что вам предлагают. Отказались покупать паи, завод увели у брата-продавца, потом не захотели обсуждать компенсацию, теперь вот брак… Люди начинают говорить.

– Пусть говорят, Ваше Величество.

Отвечаю, мысленно усмехаясь. Особенно забавно слышать намёк на Демидовых, которые терпеть друг друга не могут.

– Нехорошо так говорить, – покачала головой императрица. – Касательно сватовства: сторона невесты извещена и согласна. Ведь о свадьбе договаривалась императрица. Ваш отказ могут воспринять неоднозначно. И есть ещё щекотливый момент. Я, знаете ли, наслышана о вашей… привязанности.

Зачем играть добрую тётушку? В конце концов, Екатерина может просто приказать. Если я откажусь, то это вызов. Но если императрица заботится о благополучии своих подданных, значит, она должна делать всё полюбовно. Кто мешал сначала известить потенциального жениха?

Потёмкин снова ухмыльнулся, не сводя с меня насмешливого взгляда.

– Ваше Величество, – продолжаю сохранять ровный тон, – моя личная жизнь касается только меня.

– И вашего рода, – вдруг жёстко сказала Екатерина. – А также империи, для которой Шереметевы – не последние люди. У вас же нет наследника, что может привести к ненужным шевелениям.

– Я это помню. Заодно подумаю как о браке, так и о выборе наследника, пока у меня нет детей. Конечно, вы будете тотчас извещены о моём решении.

– Почему вы отказываетесь от блестящей партии? Мария Волконская – умница, красавица. Её отец в большом фаворе и принадлежит к разветвлённому роду. Такой брак упрочил бы ещё сильнее ваше положение, – продолжала давить Екатерина.

– Или вы считаете себя выше таких союзов? Как и добрых намерений Её Величества? – подлил масла в огонь Потёмкин.

Вот куда он лезет? Ситуация и так напоминает шапито. Я ранее не мог предположить, что императрица будет уговаривать графа жениться. Причём ей нужен именно отрицательный итог. Ещё и какая-то шавка смеет гавкать. Самое смешное, что Екатерина хотела нанести неожиданный удар, но кто-то из её наперсниц проговорился. Прямо какая-то наркомания.