Чтение онлайн

Неожиданно главарь разбойников сломался. Нет, Осташков не кричал и не пытался купить свою жизнь. Он только спросил:

– Я всё расскажу, после того как граф Шереметев даст слово не трогать мою… Марию Сутягину и её детей.

Увидев мой кивок, капитан заговорил, при этом его лицо стало серым, как у покойника. Из него будто ушла жизнь. Курляндец сразу уловил момент и начал задавать подготовленные вопросы. Признаюсь, ответы меня порадовали и удивили. Теперь у нас есть вся информация: имена подельников и жертв Гришки, даты, места акций и много деталей.

Минут через двадцать, когда народ начал замерзать и пританцовывать на морозе, к нам подошёл Ермолай. Дядька сторонится подобных дел, поэтому взял на себя организационные дела. Значит, кортеж готов к продолжению движения.

– Думаю, это всё. Многое мне известно, остальное добудем в процессе слежения, – произнёс невозмутимый фон Бер и тут добавил: – Этого в расход?

Смотрю на безучастного Осташкова, пытаясь уловить ускользнувшую мысль.

– Значит, Потёмкин занимает деньги через третьих лиц, а также продаёт винные откупы Выродову? – спрашиваю капитана. – И ты три раза ездил за деньгами?

Вопрос прозвучал негромко и безэмоционально, но Осташков сразу вскинулся, посмотрев на меня.

– Да, я могу указать, откуда забирали деньги, – ответил он.

– Пакуйте этого мерзавца, повезём его с собой, – поворачиваюсь к фон Беру, потеряв интерес к пленнику. – По дороге выпотрошите его, сделав упор на финансовые сделки фаворита. Если получится уговорить капитана работать на нас, то будет хорошо. Если нет, решайте дальше сами. Только тело лучше выбросить где-нибудь подальше от города.

В возок я садился в отличном настроении. Сразу после нейтрализации нападения у меня появились мысли ответить Гришке соответственно. Признаюсь, я до последнего не верил, что столь мощная фигура опустится до такого низкого поступка. Однако исповедь Осташкова открыла глаза на персону Потёмкина и другие его преступления. Оказывается, путь в койку немецкой старухи сложен и тернист, ещё и омытый кровью. Только убить Потёмкина – значит возбудить весь государственный карательный аппарат, и главным обвиняемым буду я.

Впрочем, моральный аспект сейчас отходит на второй план. Я нашёл путь, как больнее ударить этого проходимца. Деньги! Вернее, его вечно пустой кошелёк. Несмотря на осторожность, фаворит ворочает огромными суммами. Так почему бы не заняться экспроприацией? Грабь награбленное, как завещал нам товарищ Ленин. Главное – не торопиться. Потёмкин недавно влез на вершину и пока не хапнул настоящий куш. Вот мы и подождём. Мне грязное золото без надобности, пущу его на благие дела. Кто молодец? Правильно, граф Шереметев молодец!

Январь 1775 года. Москва, Российская империя

Дорога между Тверью и Москвой тянулась бесконечной серой лентой. После бурных событий перед Валдаем, надолго возбудивших моих людей, всё потихоньку успокоилось. Кстати, через день после нападения фон Бер попросил вернуться в столицу вместе с Осташковым. Курляндец умудрился завербовать человека Потёмкина и начать свою игру. Дай бог, чтобы получилось. С нетерпением буду ждать подробностей. Мы же продолжили скучную дорогу. Благо до Первопрестольной осталось совсем немного.

Вдруг на очередной почтовой станции появился гонец. Покрытый замёрзшим снегом, едва держащийся на ногах от быстрой езды, парень протянул пакет. Я сразу узнал почерк Вороблёвского. Ещё не начав читать, сердце предательски ёкнуло.

Роды прошли сложно… Анна Ивановна очень плоха… У вас сын… Доктор Вишневский боится за жизнь Анны…

Слова буквально выжгли в моём сознании дыру, сквозь которую мигом улетучились все мысли о Петербурге, императрице и Потёмкине. Осталась только одна – успеть. Но сначала я застыл, вывалившись из реальности. Настолько неожиданным и страшным оказался удар.

С трудом придя в себя, я велел закладывать свежих лошадей, не глядя на усталость. Дядька было возразил, но потом прикинул будущий маршрут, оценил погоду и согласился. Мол, если не попадём в снегопад, то сможем проскакивать по две ямские станции в день, а там уже Москва близко. Кортеж разделился. Мы выделили два возка. В первом ехал я, Ермолай, фон Шик и Федот. Во втором – Антип с охраной. Оставшиеся сани в спокойном режиме поедут следом.

А наши возки понеслись вперёд, подскакивая на ухабах. Ехали мы быстро, но без спешки. Я потихоньку успокоился, осознав, что можно разбить транспорт и потерять гораздо больше времени. На ямских станциях меняли коней, люди нормально ели и отдыхали. В любом случае нет смысла ехать ночью. Но мы всё равно удвоили скорость.

Мне же было невыносимо. Иногда удавалось забыться кратким сном. Но я тут же просыпался от непроходящей душевной боли. Сердце стучало как сумасшедшее, а ногти впивались в ладони до крови. Впервые в жизни я по-настоящему молился. Не теми словами, что произносят в церкви, а своими, шедшими из глубины души.

В голове проносились обрывки наших разговоров, её смех и взгляд, когда Анна обещала ждать. Я ведь почувствовал неладное, когда уезжал. Но отогнал тревогу, убедив себя, что всё обойдётся. Как же я был глуп! Все мои дела, встречи и интриги – что они значат теперь? Ничего! Шелуха! Никакой банк или паи в компаниях не заменят мне её, если случится непоправимое. Возок трясло, а я твердил про себя: «Только не умирай. Как мне без тебя жить? И зачем?»

За сорок вёрст до Москвы начался снегопад, и дорогу замело так, что кучера советовали переждать. Я вылез из кибитки и некоторое время осматривал окрестности. Нет, ехать в такую погоду – просто самоубийство. Поэтому было решено заночевать на станции. Кто бы знал, чего мне стоило дождаться утра.

Небольшой кортеж двинулся в путь до рассвета, благо погода смилостивилась, и снег перестал идти. Однако дорога была просто чудовищной. К полудню мы буквально прорвались до последней ямской станции перед Первопрестольной, быстро сменили коней, выпили горячего чаю и рванули вперёд. Благо ближе к городу колея уже накатана, и возки понеслись с нормальной скоростью.

Наконец, вдали показались очертания Кускова. Дым из труб, заснеженные крыши, знакомый шпиль – и тишина, зловещая, выжидающая. Это я так себя накручиваю. На самом деле люди жили обычной жизнью, дорога оказалась с достаточно оживлённым движением.

Возок подлетел к дворцу, не успел остановиться, как я спрыгнул на ходу, едва не подвернув ногу, и бросился к входу.

В прихожей меня ждали двое – Василий Вороблёвский и Демьян Чубаров, управляющий Кусково. Оба с землистыми лицами. Чубаров мял в руках шапку, не поднимая глаз. Вороблёвский шагнул ко мне и глухо произнёс: