Чтение онлайн

Но я всё равно попробую объяснить свою позицию. Хотя это сродни метать бисер перед свиньями. Меня не поймут, потом посмеются за спиной, покрутив пальцем у виска, да ещё и извратят слова. Однако я знаю, что для этой парочки мои откровения будут сродни пощёчине. Пусть и моральной. Даже самые циничные и распущенные люди в глубине души мечтают о чём-то хорошем.

– Я считаю, что брак без любви – это сделка, – наконец нарушаю молчание. – А сделки заключаются только тогда, когда они выгодны. К тому же личная жизнь не коммерция.

– Этот союз невыгоден? – притворно удивилась Екатерина.

– Невыгоден, Ваше Величество.

Императрица нахмурилась. Она явно не ожидала такого прямого ответа.

– Объяснитесь, – потребовала она.

– Мария Михайловна – достойная девушка, спору нет, – я начал подбирать слова, ведь их сразу разнесут по столице. – Но брак с Волконской не принесёт мне ничего, чего у меня нет. У меня есть состояние и положение в обществе. Зачем мне соглашаться на брак, основываясь на выгоде? Свобода выбора – это то, чем я дорожу.

– Свобода, – насмешливо повторил Потёмкин. – Красивое слово. Только за ним, как правило, стоит обыкновенное упрямство.

– Пусть так, – решаю не спорить.

Екатерина взяла со стола перо, покрутила его в руке и положила обратно.

– А если это не просьба, Николай Петрович? Если это намёк на то, что ваше упрямство начинает утомлять?

В кабинете повисла напряжённая тишина. Понятно, что речь идёт о приказе. Только наша императрица так привыкла лавировать, что давно забыла, как говорить правду.

– Ваше Величество, – продолжаю выдерживать изначальную манеру поведения, – я верный слуга России. Мои предприятия работают на благо государства. За мой счёт осваивают новые земли, открываются школы и больницы. Я не давал повода усомниться в своей преданности. Но личная жизнь потому так и называется, что решение должно оставаться за человеком, а не за внешним влиянием.

– Никто не сомневается в вашей верности, – холодно ответила императрица.

– Тогда почему вы настаиваете на браке с Волконской?

Екатерина посмотрела на меня изучающим взглядом. Наконец-то в нём появилась искренность. Значит, маски сброшены? Или снова начнёт юлить?

– Ответ очевиден, гарф. Даже самые верные иногда забывают, что они – слуги, – наконец произнесла она. – Вы ведёте себя излишне вызывающе, граф. Только нельзя забывать, что ты живёшь в обществе и должен это учитывать. Ваше состояние и положение родились не на ровном месте, а благодаря предкам, которые понимали очевидные вещи. Но вы даже сейчас сразу ответили отказом своему монарху, не попытавшись отсрочить решение. Это уже не дерзость, а вызов, Николай Петрович. Дам вам хороший совет: не искушайте судьбу лишний раз. Ведь обычно всё возвращается сторицей.

Забавно слышать морализаторство от убийцы, узурпаторши и абсолютно аморальной персоны. Екатерина не дура и много общается с разными людьми. Судя по злому взгляду, она поняла невысказанную насмешку.

Значит, маски действительно сброшены, так даже лучше. Только мадам сама себя переиграла. Сейчас не времена Петра, и правитель не может заставить аристократа жениться. Думаю, весомая часть общества займёт мою сторону, пусть и негласно.

– Я уже ответил. Нет. Но вы можете не сомневаться в моей верности.

Потёмкин издал неопределённый звук, похожий на смешок.

– Что ж, – Екатерина не стала играть, продолжив хмуриться. – Тогда мы не смеем вас задерживать. Но помните: у каждого терпения есть предел.

Январь 1775 года. Санкт-Петербург. Окрестности Валдая. Российская империя

Задержаться в столице у меня не получилось. Как и ожидалось, сразу пошли слухи о моей размолвке с князем Волконским, сдобренные изрядной долей домыслов и лжи. Затем придворным подкинули ещё пару тем для обсуждения, связанных с якобы начавшимися проблемами с «Русской торговой компанией» и «Сырьевым товариществом».

Хорошо, что Скавронский и Иван Воронцов отнеслись к происходящему с пониманием, даже иронией. Мартын Карлович удивил меня высказыванием, что начавшийся шум, наоборот, на пользу общему делу. Мол, если екатерининская клика начала бесноваться, напав на наши проекты, то они точно успешные. Значит, придётся ждать притока новых серьёзных акционеров, а всякому жулью дорога в компании перекрыта навсегда. Вот такие выверты придворной жизни.

Но главной новостью, конечно, стали удачные роды Натальи Алексеевны и Варвары Разумовской. С разницей в несколько часов дамы родили сыновей, названных Петрами. Если в семействе бывшего гетмана просто выбрали понравившееся имя, то вокруг ребёнка Павла разразился настоящий скандал. Екатерина была категорически против, но натолкнулась на ожесточённое сопротивление наследника и особенно его супруги, удивительно легко пережившей роды. Мол, ребёнок назван в соответствии со святцами. Или Её Величество против матери нашей церкви? Такой расклад крыть нечем.

Мне пришлось уехать до крещений обоих мальчиков, но, думаю, всё будет хорошо. Ван дер Хек и Амбодик должны провести в столице ещё три недели и вернуться в Москву. Хотя фламандец, скорее всего, останется на больший срок. Уж слишком сильно нервничает Павел, попросивший доктора не отходить от жены и сына. Меня такие варианты устраивают. Главное, чтобы в Первопрестольную вернулся лучший русский акушер.

Кроме всего прочего, мне удалось пообщаться с Виллемом Брандтом, прибывшим из Данцига. Оказалось, банкирский дом «Ван Ланшот» начал активно осваивать Балтийский регион. Окопавшись в Гамбурге, голландцы также открыли представительства в Копенгагене, Стокгольме, Штеттине и уже упомянутых торговых воротах Речи Посполитой. Благо наши интересы не пересекаются: банкиров интересуют перевозки и кредитование. Я ведь не оставил планов в будущем подмять под себя польскую торговлю хлебом и сырьём. Рига с Полоцком в любом случае скоро станут нашими опорными точками. С Данцигом слишком много нюансов, к нему мы вернёмся чуть позже.

По итогу мы договорились о расширении сотрудничества с голландцами. Европейцы заинтересованы в увеличении поставок любых товаров. В плане перевозок мы для ван Ланшотов не конкуренты, а подвинуть англичан, они всегда рады. Наверное, это более позитивная новость, нежели развитие непосредственно наших проектов.

К сожалению, на этом хорошие новости закончились. Совсем.

Фон Бер появился в моём кабинете Фонтанного дома глубоким вечером, после аудиенции императрицы. Тогда мне удалось посетить ещё Скавронского, тётю Веру и дом Разумовских. День выдался насыщенным, и я собирался хорошенько выспаться. Но надо было просмотреть корреспонденцию, чем я и занимался, попивая чаёк. И вдруг такой гость.

Обычно невозмутимый, на этот раз курляндец выглядел встревоженным. Это было настолько необычно, что я сразу забыл об усталости после возвращения из гостей.

– Ваше сиятельство, – начал Генрих без предисловий, – у меня есть основания полагать, что на вас готовится нападение, организованное по приказу Потёмкина.

Я замер с чашкой чая в руке, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. Не страха – нет, опасностями меня не испугать. Ну и глупо бояться человеку, который уже один раз умер. Скорее, это ледяная ярость, которая всегда приходила в минуты истинной угрозы. А ещё предвкушение. Давненько у меня не было подобных развлечений. С прошлой жизни, если называть вещи своими именами. Охота на разбойников – слишком мелкое дело. Здесь же такой противник!