Чтение онлайн

– Но ведь убывшие недавно чиновники провели перепись новых селян для расчёта через год подушной подати? – удивлённо поднимаю брови и добавляю: – Между прочим, я отправил письмо в Петербург с просьбой освободить людей от налогов хотя бы на пять лет. Надеюсь, президент Камер-коллегии удовлетворит мою просьбу. Алексей Петрович – умный и опытный человек. Он понимает необходимость дать людям прийти в себя после разрушений, причинённых Пугачёвым.

– Как же так? Ведь многие деревни выглядят вполне зажиточно. Новые дома, амбары, распаханы большие участки земли, у всех есть огороды со скотом, – воскликнул Волков. – Если не им, то кому платить подати? Казна губернии пуста. Нам надо помогать…

– Андрей Сергеевич, избавьте меня от подобных разговоров. Иначе мы с вами поссоримся, – перебиваю лицемерную эскападу чиновника. – Вам известно, что всё мнимое благополучие основано на моих деньгах и успешном походе на Младшую орду? Баранов до недавних пор у крестьян не было. Лошадьми я всех снабдил осенью, до этого наблюдался огромный недостаток тягловой скотины. И власти не сделали ничего для голодающих людей. Поэтому давайте займёмся текущими делами. Похоже, вы их не завершили?

Меня порядком бесит позиция чиновников. Ладно, вы воруете. Только зачем отнимать заработанное у вчерашних голодающих и бездомных? Неужели непонятно, что через три-четыре года вы получите процветающий край вместо нищих деревень с озлобленными жителями? С них можно поиметь гораздо больше. Но…

– Губернатор поручил мне осмотреть также левобережные поселения. Те, что возникли на месте бывших кочевий Малой орды. Иван Андреевич желает знать, сколько там душ, откуда они прибыли, на каком основании пользуются землёй, – коллежский секретарь обозначил очевидное.

Чиновник уже меня разозлил, а Рейнсдорп откровенно разочаровал. Мало того что датчанин идёт на поводу у мздоимца Баратаева, так он ещё начал подковёрные игры, жалуясь на меня в столицу. Поэтому выражения можно не подбирать.

– Губернатору следовало бы сначала изучить границы своей компетенции. Левый берег Яика – не Оренбургская губерния, он даже не входит в состав России. По крайней мере, пока.

Волков промолчал. Он не знал, что ответить. Юридическая сторона вопроса действительно тёмная. Земли Малой орды никогда официально не входили в состав империи. Вассалитет не присоединение. Если бы киргиз-кайсаки захотели сменить покровителя, то имели на это право. Однако сейчас у орды нет хана, и некому принимать решения. Поэтому я воспользовался неразберихой и переселил на левый берег всех беглых или участвовавших в восстании Пугачёва, хорошо вооружив мужиков. Душегубов среди крестьян нет, просто людям не повезло.

Забавно, но после начала освоения левобережья Яика увеличился поток беженцев. Чую, что через два года в ста вёрстах к востоку от Орской крепости будет больше деревень, чем на таком же расстоянии к западу. Народ хочет жить свободно, подальше от безжалостных хозяев заводов и алчных чиновников. Именно с Урала и приходит большая часть беглецов. Пришлось договориться с пограничными башкирскими родами, чтобы они пропускали несчастных. С башкирами у нас сейчас замечательные отношения. Ведь они ходили со мной в поход на киргиз-кайсаков и оказались очень довольны добычей.

А вот губернатор мнётся и боится принять напрашивающееся решение. Кто мешает организовать военную кампанию, добить остатки малоордынцев и сдвинуть пределы России на восток? Сейчас можно спокойно откусить у степи порядка двадцати тысяч квадратных вёрст между реками Илек и Большой Кумак. Я вообще оседлал бы истоки всех крупных рек, впадающих в Орь и Яик. Поставил бы форты, основал деревни и начал зачистку междуречий.

Как вариант, можно пустить сюда лояльные и проверенные роды башкир, калмыков и ногайцев. Только кочевников должно быть в меру, и лучше сразу обозначить границы выпаса скота. Именно из-за этого здесь возникают конфликты. Только губернатору ничего не нужно. Надо просто думать и иметь немного душевных сил. Однако Рейнсдорп занимается чем угодно, только не делами государства.

– Если Ваше сиятельство позволит, то я всё-таки хочу посетить левый берег Яика, вернее, Урала, – наконец ответил секретарь.

– Я вам не запрещаю, – поправляю манжету, едва сдерживая улыбку. – Но и солдат для сопровождения не дам. Сейчас каждый человек на вес золота. К тому же большая часть личного состава находится далеко на востоке. Мы срочно возводим укрепления, чтобы контролировать освобождённые от кочевников земли. Однако по степи рыщет много мелких ватаг, поэтому из крепости лучше выходить в сопровождении вооружённого отряда.

– Но ведь через каждые три-четыре дня ходит обоз к Домбаровке, который доставляет уголь. Почему бы мне не отправиться вместе с ним? – не сдавался настырный чиновник. – Насколько я знаю, вдоль пути расположены три новых поселения.

Понятно, что шила в мешке не утаишь. И мы вполне логично выбрали места для деревень вдоль русла Ори и Камсака, по дороге к Домбаровке. Сейчас там идёт бурное строительство при помощи упомянутых солдат. Мы тут внедрили одну эффективную систему. Дабы не бросать людей в сложных условиях, им помогли вспахать целину, проложить каналы с водой, вырыть колодцы и перевезти стройматериал. Три-четыре месяца люди могут пожить в палатках и землянках.

Сейчас самое важное – это хозяйство. Поэтому мужики пашут землю и пасут скот, а бригады налаживают их быт. Касательно фортов, то нам пока хватит четырёх пунктов, контролирующих самые важные районы. Ну и постоянная зачистка территории нивелирует возможную угрозу в этом и даже следующем году. А к тому времени я очищу территорию от степняков и поставлю новые укрепления.

– Дело ваше. Только обоз останавливается лишь в одной деревне. Это вам не ямские станции. Ещё вас не будут ждать. Уголь доставляется бесперебойно, и рано утром караван покинет село. Вам же придётся в нём остаться. А теперь подумайте, стоит ли так рисковать, даже с учётом того, что с вами три человека? Велика вероятность того, что ваша группа попросту исчезнет. Разбойники, – я развёл руками, показывая своё бессилие.

Волков дураком не был и намёк понял. Поэтому чиновник сразу поднялся, поклонился и вышел из кабинета.

Оставшись один, я прошёлся по кабинету. Этот чиновник – первая ласточка. Рейнсдорп прислал его, чтобы пришить к делу очередную бумажку. К сожалению, мне не удалось найти с губернатором общего языка. Значит, придётся ждать более авторитетной комиссии, вооружённой грозной бумагой и отрядом солдат. Ведь датчанин не просто так пишет кляузы в Петербург.

По идее, бояться нечего. Разве что, какой-нибудь высокопоставленный идиот решит устроить настоящее следствие с пытками. Тогда проект придётся пересматривать, да и люди могут взбунтоваться. Я прошёлся по кабинету, остановившись у карты. На левобережье построено и заселяется четырнадцать деревень. Это более двух тысяч человек, включая детей и женщин. Нет, в обиду я их не дам.

А ещё есть надежда на адекватность нынешних российских властей. Это вам не клептократы из XXI века, заражённые идеями интернационализма. Пусть русские чиновники воруют, но страна продолжает расширяться, и они поддерживают этот процесс. Потому что они в первую очередь русские люди. Верю, что захваченные мной земли присоединят к России. Пусть даже будут проблемы у крестьян. Их, в конце концов, можно выкупить. Главное – оставить за собой земли.