Чтение онлайн

– Это плохие новости, господин капитан, – слово взял Рязанцев, назвав меня по званию. – Нуралы признан Петербургом и считается союзником России. Разгром орды – это хорошо. Тем более там собралась вся степная разбойничья сволочь. Однако показательная казнь ханского сына приведёт к обострению ситуации. Может, на некоторое время киргиз-кайсаки затаятся, а хан будет вести переговоры с губернатором. Затем придётся ждать приказ из столицы, который редко приходит вовремя. А потом начнутся набеги. С виду нападать будут мелкие шайки, не подчиняющиеся Нуралы. На самом деле именно он начнёт науськивать разбойников через своих людей. По факту ничего не докажешь. И в результате придётся как-то договариваться.

– Поручик дело говорит, – присоединился к беседе таможенник. – Только Павел Дмитриевич рассматривает случившееся с военной точки зрения. А нам нужно оценивать ситуацию в целом. Главное предназначение крепости – обеспечивать беспрепятственный проход бухарских купцов в Россию, а наших – в степь. Для чего мы всегда использовали действенный метод ласки и строгости. Хан прекрасно понимает, что неспособен всерьёз противостоять империи, поэтому стал её вассалом. Но мы предоставляем ему различные преференции и при необходимости защиту. Ведь лучше хитрый Нуралы, чем более сильный хан и, тем более отсутствие единой власти. Торговля в этом случае важнее. Сейчас получилось, что мы остановились исключительно на силовом варианте. Временно он поможет. Далее, как верно заметил поручик, начнутся постоянные стычки на границе. Какая тогда торговля?

– Полностью согласен с озвученными мнениями, – поддержал коллег инертный Иванов. – Кроме постоянной угрозы из степи, ничем хорошим ваше решение не обернётся.

Этого типа я уже понял. Ему ничего не светит в плане карьеры. Вот подпоручик занимается мелкой торговлей, немного обирает купцов и ещё мутит какие-то схемы. Ничего страшного, но человеку вообще не нужна какая-либо активность.

Рязанцев с Сомовым – люди иного склада, просто узко мыслят. Вернее, привыкли жить по определённым правилам и также не проявляют инициативы.

– Я понимаю ваши мотивы, но не согласен с ними. Надо учитывать несколько важных моментов, о которых почему-то все промолчали, – окидываю внимательным взглядом присутствующих и продолжаю: – Хан знал о нападении на экспедицию, но не предупредил. Хотя это его прямая обязанность. Поэтому казнь Шибая станет ответом за предательство. Не буду сейчас обсуждать коварное поведение Нуралы во время восстания Пугачёва, пусть об этом болит голова у губернатора. Нас же должно волновать следующее. Десять дней назад Малая орда потеряла десятую часть своих воинов. Я читал доклады и знаю, что даже в лучшие годы Нуралы мог выставить не более семи тысяч. И то тогда они били в спину калмыкам, бегущим из наших пределов. Тогда просто слетелись все окрестные шакалы. Максимум, что может собрать хан, – это пять тысяч, из которых большая часть – обычные пастухи. Если он попытается сколотить большее войско, то надорвётся или не сможет его сдерживать.

– И что вы предлагаете? – спросил Рязанцев, с трудом скрывая недовольство.

– Продолжать действовать с позиции силы. Пока нет конкретного приказа из Петербурга, мы будем заниматься своими обязанностями – очищать караванный путь и восстанавливать торговлю. Если вопросов больше нет, то предлагаю обсудить ситуацию через два дня. Я устал, а завтра буду писать отчёт об экспедиции генералу Голицыну.

Офицеры предсказуемо промолчали и вышли. У меня осталось неприятное послевкусие от совещания, зато ситуация прояснилась. С Рязанцевым и Ивановым каши не сваришь. Перекину на них все хозяйственные дела, а военными займусь сам с помощью Есипова и Касимова. А ещё не стоит говорить оппозиции о своих намерениях. Губернатору тоже. Напишу Голицыну, а затем всё равно сделаю по-своему.

Забавно, но Голицын сам прибыл в Орскую крепость через два дня. Я как раз собирался отправлять командующему доклад, но разведка доложила о прибытии крупного кортежа.

Свита князя осталась в подворье, солдаты разместились в казармах, а мы с генералом занялись обходом крепости. Нас сопровождали адъютант генерала и фон Шик, выполняющий роль телохранителя. Пётр Михайлович вертел головой, с интересом рассматривал происходящее вокруг и изредка задавал уточняющие вопросы. Наконец, мы взобрались на вал, откуда открывался лучший вид на Яик, причалы, посад и внутреннюю часть крепости. Я сам с наслаждением наблюдал за уже привычной суетой и изменившимся пейзажем.

За складами, заново перекрытыми и укреплёнными, виднелись новые казармы – длинные дома, напоминающие амбары, срубленные из толстого леса, с торчащими печными трубами. Мы сложили печки нового образца, на которых можно готовить зимой. Одним ударом мы убиваем двух зайцев.

Рядом с казармами высились просторные конюшни, крытые тёсом. Оттуда доносилось сытое фырканье и редкое ржание. У коновязей суетились конюхи, у которых всегда хватает работы.

На плацу шло учение. Ботинки топали по утрамбованной поверхности, почти не поднимая пыли. Она так надоела, что я приказал регулярно поливать и подметать улицы. В следующем году займёмся мощением.

– Почему одеты как оборванцы? – спросил генерал. – Это ведь не новобранцы. Вон как шаг чеканят.

– Я приказал надеть старую форму, как и обувку. Личный состав изрядно поистрепался, а новых поставок давно не было. Недавно пришёл обоз, заодно мы проводим полную ревизию. В любом случае с формой пока плохо, вот и принято решение заниматься в таком виде, – говорю истинную правду.

Голицын кивнул, ничего не ответив, и продолжил рассматривать укрепления.

– Удивительно! – воскликнул он. – Я ведь был здесь в прошлом году. Будто в совершенно другую крепость попал! Даже храм побелили. Хотя чего здесь такого сложного. Чувствуется, что в Орской появился настоящий хозяин. И это мне очень нравится!

– Спасибо, ваше сиятельство! – благодарно киваю князю.

Наконец, Голицын направился к подворью. Там уже был готов весьма нескромный стол. Ради подобных случаев лучше не экономить. Конечно, французской кухней я гостя не порадовал, зато уха, жареная картошка с шашлыком удались на славу. Князь уделил особое внимание настойке. Я предпочёл пить вино, осилив едва два бокала за час.

– Рассказывайте, как прошёл бой, – начал Голицын, сыто откинувшись на спинку кресла. – А то слухи разные ходят. Мол, Шереметев разбил орду невиданной силы.

Князь улыбнулся, я же хмыкнул и кратко описал произошедшее. Заодно не стал скрывать мотивы, по которым казнил ханского сына и верхушку орды.

– Убийство Датова – дело нужное. Много крови пролил этот тать. И ведь на армейские отряды и крепости ни разу не напал. Всё бил по беззащитным деревням, где просто грабил, и захватывал полон. Он даже на обозы боялся трогать. Несколько раз получил по зубам и изменил тактику, – со злостью произнёс князь. – Ведь баб и детишек рубить – это не против солдат выйти. Но силу этот лиходей набрал немалую. Людишки разбойные за ним шли. Хорошо, что так сложилось.

Немного помолчали. Затем Пётр Михайлович кивнул Антипу, расторопно наполнившему стопку наливкой. Лицо князя раскраснелось, но выпитое никак не сказывалось на его речи.

– Плохо, что нет у нас здесь достаточных сил, чтобы загнать Малую орду вглубь степи. Толку от неё никакого, зато забот хватает. Жалко, что чиновники довели калмыков до исхода, – грустно вздохнул собеседник. – Вредители или дураки, я так и не понял. Но считай, три четверти калмыков ушло и большей частью полегло в дороге. Останься они на Волге, мы бы Емельку с бунтовщиками за два месяца побили, да киргиз-кайсаков приструнили. Боятся их здесь – и по делу. Нуралы ведь не просто так даже с ханом Средней орды Абылаем замирился. Они понимали, что важно ослабить векового врага, который их постоянно бил. А в убытке остались мы. У нас одновременно ослабла как Кавказская, так и Оренбургская линии.