Чтение онлайн

– А не надо помнить, – киваю на объёмную стопку сшитых бумаг. – Скелет, назовём его так, у нас уже есть. Осталось нарастить мясо. Тебе этим и заниматься. Только будем согласовывать написанное с Фёклой и Аксиньей. Там уже сами разберётесь, кому из вас быть русским Шарлем Перро. Но без тебя у девочек выходит хуже. К тому же Ксюша увлеклась пьесами, а это совершенно другое направление литературы. Ещё нам необходимо запустить второй проект. Назовём его визуальным. Он в первую очередь рассчитан на детей. Не все смогут сразу понять сказку и её глубокий смысл – просто в силу возраста. Зато нарисованная сказка – это настоящий подарок для подрастающего поколения.

Поворачиваюсь к Аргунову.

– Ты будешь рисовать иллюстрации. Но не как на лубке, где один лист, а под ним две строчки. У нас будет целая книга с большими страницами, и непростыми. Гугенот Якоб Кристоф Леблон пятьдесят лет назад изобрёл способ цветной печати. Только его новаторский метод до сих пор не оценён в Европе. Тем хуже для неё. Значит, способ четырёхцветной печати станет строго русской новацией. Европейцы больше используют открытие француза для религиозной литературы. А мы внедрим его для широких слоёв публики.

– Иллюстрации – дело нехитрое, ваше сиятельство. Здесь хватит карандашных набросков, потом их просто закрашиваешь. Главное, согласовать сказочных персонажей. С этим спокойно справятся мои ученики, – наконец произнёс Аргунов.

– С языка снял, – отвечаю с улыбкой и поясняю. – Вторая моя задумка – это раскраски. Обычный контур домов, животных, людей, птиц или сказочных персонажей. Очень полезная штука для развития ребёнка. Вернее, это вскоре должны оценить. Пока малыши будут использовать краски. Но оказывается, одна немецкая компания пятнадцать лет назад выпустила цветной карандаш. Я, будучи в Москве, приказал выкупить этот метод. Не удивлюсь, что пока мы выпустим раскраски, дю Пре и Горюшков смогут запустить производство карандашей.

Художник слушал меня с нескрываемым удивлением.

– Это удивительное открытие, ваше сиятельство. Можно ли мне получить столь необычные предметы?

– Конечно, – машу рукой радостному маэстро и поворачиваюсь к Белозёрову: – А ты чего невесел, буйную голову повесил?

Услышав речитатив, секретарь удивлённо вскинул голову. Но сразу вернул кислое выражение лица.

– Николай Петрович, боюсь, не справлюсь. Мне ведь ещё работу делать, потому рассказы и стихи писать. Вы сами приказали, что это наиболее важное. Даже заставляете обработку корреспонденции помощникам передать.

Я разрешил Ваньке называть меня по имени-отчеству. Что иногда удивляет некоторых людей. Сословные ограничения никто не отменял. А для меня он в первую очередь талантливый человек. Подписанная вольная у него уже есть, сам не хочет пока выходить из крепостных.

– Приказал и заставляю, – киваю в ответ. – Например, я могу сам сделать любое дело, за которое берусь. Кроме тех, где требуются особые знания в механике или химии. Только по итогу в работе будет находиться едва два-три процента от задуманного. Зато с помощью помощников я запустил десятки проектов. Их надо только иногда проверять, где-то направлять и осаживать излишне рьяных. Но ты молодой, пока таких вещей не понимаешь. Вот и схватился за всё сразу. Не бережёшь себя и работаешь на износ. В итоге заболеешь и начнёшь вредить делу из-за усталости.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – вроде бы правдиво ответил Белозёров. – Моя вина в том, что я не смог подготовить помощников. Оттого и приходится всё перепроверять. Но месяца через два ребята смогут работать самостоятельно. Касательно цветных лубков и сказок – здесь ситуация лучше.

– Иван Конев?

– Так точно! – по-военному ответил секретарь. – Ванька – настоящий самородок, как вы и предполагали. Он уже сейчас готов к написанию текста к иллюстрациям. А затем черёд дойдёт и до сказок. Я поражаюсь той скорости, с которой он учится. Это не самородок, а какой-то уникум!

Есть такое дело. Меня самого иногда поражает число талантов, рождаемых русской землёй. Плохо, что только единицам из них удаётся пробиться. Да ещё хуже: почти никто не может полностью осуществить свои замыслы. Нартов, Ломоносов, Виноградов, Кулибин, Черепановы. Список можно продолжать.

Даже здесь, среди совершенно разных слоёв общества, находятся настоящие бриллианты. Их надо только огранить.

Взять упомянутого Конева. Младший сын мелкого купца, давно обосновавшегося в Орской крепости. Из всех достоинств торгаша – это понимание необходимости образования. Поэтому все его дети умеют писать, считать и читать. Но Иван пошёл дальше всех и начал пробовать себя в литературе. Он с робкой надеждой показал свои рассказы Белозёрову, и тут завертелось. Секретарь сразу побежал ко мне. Прочитав тексты, я вызвал к себе Конева-старшего. Тот вначале перепугался, а затем, осознав представившийся шанс, буквально продал мне сына. Теперь купец торгует моим мясом и богатеет прямо на глазах, а его сын вскоре начнёт приносить пользу русской культуре. Вернее, завтра и приступит.

– Решено! – хлопаю ладонью по столу. – Значит, по рукам. Ученики Аргунова – раскраски, а Белозёрова – текст. Но спрос пока с вас. Работайте!

Пусть русским Шарлем Перро станет купеческий сын Иван Конев. А может, Фёкла и Аксинья. У немцев вскоре начнут творить братья Гримм, у нас же будут сёстры Ярцевы. Русские сказки будут лучше!

Сентябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя

Очередной обоз, пришедший из Самары, привёз не только инструменты, новые пушки, семена и ткани. Среди переселенцев, мастеровых и искателей лучшей доли затесалась фигура, совершенно необычная для здешних мест. Ею оказалась молодая женщина в дорожном платье. Представившись, она попросила проводить её к управляющему или ко мне, если я соизволю принять дворянку.

На самом деле представители правящего сословия начали появляться в крепости. Например, три дня назад неожиданно приехал инженер Хардин с уральских заводов Яковлева. Забавно, но Андрей Владимирович разминулся с моими рекрутерами, отправившимися как раз за столь ценными кадрами. Ничего страшного, ребята навербуют мастеров и толковых работников. Вернее, помогут сбежать из тамошнего производственного ада. А что делать? Больше рабочих взять негде.

Недавно прибыли ещё два дворянских семейства. Первым появился губернский секретарь Генрих Шитц, заменивший Алаева. Вслед за ним приехал Егор Чарыков, владеющий шерстяными мануфактурами в Саратове. Этот предприимчивый господин не чурался торговых и прочих коммерческих дел, чем сразу мне понравился, и получил зелёный свет для своих проектов.

Но оба дворянина прибыли с семьями. И они, вообще-то, мужчины, а здесь одинокая женщина с двумя детьми. Пусть её сопровождало несколько слуг, но тем не менее.

Я принял даму в кабинете. Передо мной предстала хрупкая, но явно сильная духом особа. Для опытного человека несложно читать людей по лицам. А у меня последние полтора года было много поводов проверить эту систему.

Гостье около двадцати пяти. Несмотря на усталость, вызванную долгой дорогой и озабоченный вид, она очень красива. Густые тёмные волосы, высокий лоб и серые глаза, которые смотрели прямо, без страха. Пусть у неё на голове приспущенный платок, лицо без макияжа, а ногти не накрашены, сложно скрыть то, чем наградила тебя природа. Фигура у Елены Николаевны Аристовой, помещицы из-под Самары, тоже отличная. Её не может скрыть даже мешковатая одежда. Чего-то мои мысли понеслись немного в другом направлении.