Чтение онлайн

В общем, я написал напрямую главе Берг-коллегии Сойманову, с которым у нас сложились добрые отношения. Михаилу Фёдоровичу очень понравился проект плавки железа с помощью кокса и вообще создание нового промышленного района между Брянском и Калугой. Мои планы по исследованию огромного края, где уже был найден уголь, чиновнику тоже пришлись по душе.

Проблема в том, что Сайманов не мог прислать к нам человека официально. Но так как мы живём в России, то выход нашёлся. Пришлось просто оплатить годовое жалованье, транспортные и накладные расходы для нужного человека. Только нужного специалиста не было. Я отправил письмо управляющему в Петербург, приказав обеспечить учёного всем необходимым, и забыл.

По итогу вышла накладка. В Оренбуржье одновременно выдвинулось сразу два талантливых и необходимых специалиста. Просто первым прибыл Паллас.

Вторым в Орской крепости появился Александр Матвеевич Карамышев – химик, металлург, минеролог, ботаник, доктор и ко всему прочему ученик самого Карла Линея. Учёный вернулся из Швеции пять лет назад, где защитил диссертацию, приобрёл имя и даже дополнительно отучился на горного инженера.

Только в России знания столь ценного кадра не понадобились. Вернее, Карамышева использовали как обычного инженера. Под него надо создавать лабораторию и даже целое НИИ, а Александра отправляли оценивать выработанные рудники. Хорошо хоть додумались дать человеку кафедру в недавно открытом Горном училище. Однако пытливый ум учёного скучал по исследованиям, и он сразу ухватился за моё предложение. Как выяснилось позже, его соблазнила возможность изучить флору региона.

Представьте разочарование Карамышева, когда он приехал на Яик и чуть ли не первым человеком, которого он встретил, оказался Паллас. Конкурент, однако.

Профессор собрался было обратно, но я вцепился в него, как утопающий в спасательный круг. Меня зацепило, что естествоиспытатель являлся настоящим химиком, ещё и учился у самого Линея. В результате Александр Матвеевич получил предложение, от которого не смог отказаться по своему основному профилю. Минералогию он оставил немцу, зато нашёл в нём единомышленника по изучению фауны и флоры края. Пусть ловят своих бабочек, хоть блох, лишь бы довели до ума основные проекты.

Среди рабочей текучки, касавшейся армии, хозяйства и торговли, нашлось место делам, на первый взгляд, не самым насущным в пограничной жизни. Ещё прошлой весной я отправил письмо главному управляющему Замятину, велев прислать на Орь живописца Ивана Аргунова. Художник уже достаточно известен своими тонкими портретами и пейзажами. Он продолжатель целой династии, и племянник Семёна Аргунова, одного из самых известных русских живописцев. А ещё это семейство – крепостные. Но ненадолго. Я как раз составляю список людей, которым собираюсь дать вольную. Кто-то уйдёт бесплатно и будет получать мою помощь, другие выкупятся за деньги. Постепенно в империи Шереметевых останутся только наёмные работники. Здесь нельзя делать слишком резких движений. Впрочем, это другая история.

Мне тут подумалось, что важно запечатлеть для потомков ещё не успевшую остыть после недавней резни степь и форпост России на её диком краю. Гору черепов рисовать не нужно, как и разные дикости. А вот изобразить местный народ, весьма разношёрстный, – очень полезная задача. Здесь вам офицеры, купцы, казаки, крестьяне, лояльные кочевники вроде башкир или калмыков. Такую натуру и фактуру ещё поискать! А какие здесь роскошные виды! Весной так вообще красотища!

Аргунов прибыл в конце весны, когда я уже решил вопрос Малой орды. Художник ехал с обозом, вёзшим переселенцев, инструменты и зерно, под охраной казачьего десятка. Я решил перебрасывать в Оренбуржье и собственных крестьян с работниками. Есть мысль всё-таки запустить медеплавильный завод. А пока пусть народ обоснуется в окрестностях будущего производства, создав продовольственную базу. Бесперебойное снабжение заводчан едой – очень важное дело. И такие деревни проще расширять за счёт новых переселенцев. Вот такая нехитрая экономическая модель.

Иван приехал не один, а привёз жену, детей и двух учеников. Мне такой подход нравится. Значит, человек настроился на долгий и усердный труд, заодно обеспечил себе бытовой и душевный комфорт.

Аргунов уже трудится не покладая рук. Ещё в дороге он сделал немало зарисовок, которые показывал мне с робкой надеждой. Крепостной боялся, что граф не оценит изображённых простых людей, их быт и пейзажи достаточно убогих деревень. Я же обрадовал маэстро, сообщив, что именно это от него и жду. Ну, разве надо написать мой портрет при параде, на чёрном жеребце с саблей в руке.

Иван юмора не понял и сразу заставил меня позировать. Поглядеть на это шоу сначала сбегалась половина населения крепости. Будто людям заняться нечем. Пока мы развлекали честной народ, ученики художника начали дорисовывать его карандашные наброски, превращая их в полноценные картины. Для студии я выделил целый двухэтажный флигель, где творцы жили и работали.

Наш маэстро управился с черновыми набросками за две недели. Ведь кроме меня, он взялся написать портреты фон Шика, дядьки, Сомова, Иванова, Булгакова, Касимова, купца Осипова и пролезшего в эту компанию казака Ефимова. Ушлый парень далеко пойдёт!

После набросков и ознакомления с окрестностями крепости Аргунов в сопровождении охраны выехал лицезреть степь, Яик, Орь и угольные копи.

Сопровождал живописца Иван Белозёров. Ведь секретарь мотался со мной по степи и выбрал немало красивых видов. Тёзки быстро спелись и решились на долгий вояж. Заодно они задумали посетить одно из башкирских стойбищ.

Белозёров, в отличие от сосредоточенного Аргунова, был словоохотлив, любопытен и всюду совал свой нос. Он с самого начала торчал на ярмарке, записывая речи купцов и башкирских старейшин, бродил по валу в дозор с солдатами, а вечерами продолжал писать рассказы и стихи. В его брезентовой сумке уже скопилась изрядная стопка исписанных листов. Думаю, потомкам будет интересно узнать о степных пожарах, зимних переходах, вчерашней каше в солдатском котле и стычках кочевников за скот.

Этот дуэт натолкнул меня на одну интересную мысль. Но я отдал им целое лето на набор впечатлений. Всё равно с октября по апрель людям придётся сидеть в крепости. Они ещё успеют выполнить мои задумки.

Я разложил на столе несколько лубков, изданных моей типографией. Тема нехитрых иллюстраций касалась гигиены. Ещё была целая серия о необходимости прививаться от оспы и безопасности этого мероприятия. Кажется, как давно это было, а прошло всего два года. Так, в сторону воспоминания. Иначе снова начну думать об Анне, и настроение испортится.

Белозёров, утомлённый ворохом бумаг, сидел в углу и тёр виски. Рабочий день у нас закончился, остался лишь небольшой штришок. А вообще, Ваньке давно сказано передавать большую часть работы помощникам. Однако он всё равно просматривает все документы, несмотря на загрузку. Он ведь продолжает писать свои рассказы, которые в Москву отвозит особый гонец. Сиятельная публика ждёт новые части «Путевых заметок». Именно так незамысловато мы решили назвать творчество секретаря.

Аргунов зашёл в кабинет несколько минут назад, примостился на краю стула и молча рассматривал иллюстрации, лежавшие на столе для совещаний. По идее он в курсе задумки, надо просто обсудить детали.

– Я всё понял, ваше сиятельство, – устало произнёс Белозёров. – Материала для сказок у меня хоть отбавляй. Только я ни одной толком не помню. Иван-царевич, Серый Волк, лягушка, Кощей и Василиса. Всё смешалось в кашу.

Надо заметить, что немалую часть сказок, больше в краткой версии, я рассказывал воспитанникам и обитателям Кусково. Фёкла с Ксюшей при помощи Ивана всё записали и даже подготовили сборник к изданию. Но смерть Анны и моя ссылка помешали этому благому начинанию. Правда, девчонки начали потихоньку публиковать сказки в «Литературном приложении», также вызвав немалый ажиотаж среди читающей публики. Пусть и не такой шумный, как Ванины заметки.