Чтение онлайн

– Учитель с помощью эфира сможет делать и более сложные операции. Но вообще вы правы, наша работа больше напоминает какое-то волшебство. Поэтому крайне важно найти дозировку, – произнёс Онуфриев. – Плохо, что не удастся в ближайшее время испытать опиумный состав.

Здесь врач прав. Ювелир прибыл в крепость ближе к Новому году и просто физически не успел выполнить мои приказы. Нет, шприц у нас есть, но всего в нескольких экземплярах. С ним вообще получилось забавно. Стекло, привезённое Алексеем Калининым, не подошло. А вот иголку он отлил примерно через три недели. Потом была долгая подгонка стеклянных цилиндров, пока мастер не предложил сделать корпус металлическим. Инерция мышления, однако. С моей стороны, конечно. И процесс сразу пошёл. Но вдруг эти сумасшедшие гвардейцы? Один вред от этих бездельников.

– Но ведь образец механизма, названного вами шприцем, уже готов. Раствор опиума у нас тоже есть и прошёл предварительное испытание. Давайте испытаем его на человеке. Я готов стать первым подопытным. Что будет честно и логично.

Глаза Кишкова аж запылали от предвкушения предстоящего мероприятия. Сумасшедший! У человека скоро свадьба. А подопытных кроликов у нас хватает. Это не глум и не цинизм с моей стороны. Тех же желающих вывести гнойники и прочие воспаления кожи хоть отбавляй. Также у людей случаются переломы. Тем более что пока нельзя вводить препарат внутривенно – только под кожу. Но зачем рисковать уникальным специалистом?

– Нет! – строго смотрю на доктора. – Степан, всегда помни, что твоё обучение дорого обошлось стране. Жизнь врача по нынешним временам практически бесценна. Желающих у нас хватает. Найдите пару человек с чирьями или ещё чем-то лёгким. Я покажу, как пользоваться шприцем, заодно оставлю три штуки Кишкову. Они ему нужнее, а мы ещё сделаем. Только не забывай о тайне, пожалуйста.

Окрылённый врач едва дослушал мои слова и буквально рванул из кабинета в поисках нужного больного. Мне даже самому стало интересно, как и всем присутствующим. Заодно переключусь на другое дело. Уж слишком сильно меня расстроили гвардейцы.

– Это невозможно! Я не могу поверить в происходящее! Всё напоминает розыгрыш или плохой сон! Признайтесь, что вы пошутили?

Рейнсдорп мигом растерял свой невозмутимый вид и по-бабьи всплеснул руками. На базарную торговку паникующий губернатор сейчас и похож. Признаюсь, на это я и рассчитывал. Стоило идти на такие жертвы. Всё-таки тащить тридцать арестантов по мартовской степи – не самое приятное удовольствие. Ага, с числом я не ошибся. Ведь, кроме офицеров, есть адъютанты и несколько подозрительных слуг. А ехать нам двести пятьдесят вёрст. Повезло, что ещё стоят морозы и до Оренбурга наш караван добрался за неделю.

Зато что началось потом! Я ведь сразу отправил вестовых к губернатору Рейнсдорпу и командующему войсками, расположенными в губернии, подполковнику Муфелю.

В итоге меня вызвали в дом губернатора, куда прибыл командующий. В отличие от Ивана Андреевича, сразу впавшего в истерику, Карл Иванович едва сдерживал смех. По отзывам, немец – честный служака и не запятнал себя карательными операциями против восставших. Датчанин попросту перепугался. Что сразу и подтвердил.

– Полковник Зорич возведён в адъютанты Её Величества! А вы посмели доставить его в Оренбург как арестанта!

– А если он настоящий преступник и, пользуясь нынешним положением, творил жуткие вещи? Что прикажете делать? Смотреть, как пьяные гвардейцы насилуют детей посреди русского городка? Или позволить им в пьяном угаре спалить крепость? Чего ещё изволите?

Я сбросил маску и смотрел на Рейнсдорпа как на мерзкое насекомое. Впрочем, датчанин быстро пришёл в себя и уселся на своё место. На его лице появилась лицемерная улыбка.

– Граф, мы понимаем ваше возмущение. Но в армии всякое бывает. Поэтому предлагаю сдать кавалергардов моим людям и…

– Ничего подобного, – нагло перебиваю датского приспособленца. – Арестованные проследуют на гауптвахту, где я их сдам под расписку. Документ с перечнем всех правонарушений тоже необходимо подписать. А потом делайте что хотите. У меня приказ императрицы срочно прибыть в столицу.

– Так вы до сих пор не отпустили кавалергардов и полковника Зорича? – Рейнсдорп снова стал похож на бабу и схватился за сердце. – Вы моей смерти хотите? Немедленно освободите незаконно задержанных!

Вдруг меня поддержал Муфель. Я чуть рот не раскрыл от удивления.

– Гвардейцы совершили правонарушение и должны последовать на гауптвахту. Далее будет предварительное разбирательство. А вы, Иван Андреевич, не имеете права приказывать моим подчинённым, коим является Николай Петрович. Если граф арестовал гвардейцев, значит, за дело. Пусть проведут ночь на гауптвахте, а завтра их освободим.

– Это немыслимо! – только и воскликнул губернатор.

– Граф, а как вы поедете с кавалергардами в столицу? Они ведь дружно вызовут вас на дуэль и не успокоятся, пока не убьют, – подполковник отмахнулся от чиновника и посмотрел на меня. – Я слышал, что вы отличный фехтовальщик. Но…

– А я не собираюсь принимать ничей вызов, кроме Зорича. Его же я зарежу как барана, что он прекрасно понимает, поэтому молчит. И как мы поедем вместе? Ведь кони гвардейцев, включая породистых и бесценных жеребцов, остались в Орской крепости.

Услышав мои слова, губернатор закатил глаза, а подполковник заржал аки упомянутые непарнокопытные.

Из дома Рейнсдорпа я вышел в отличном настроении. Ведь к моей интриге не подступишь. Коли Зорич примет вызов, то после смерти серба я вызову того толстого капитана. И он точно откажется или кем-то прикроется. Трусливый взгляд не скроешь. А далее уже не важно. Плохо, что в столице меня могут вызвать десятки гвардейцев. Ничего, война план покажет.

Храм Спаса Всемилостивого в Кусково, построенный отцом в 1737 году, никогда не видел столь великолепного собрания гостей. Небольшая и уютная церковь на самом деле отличалась невиданным оформлением. У нас тут роспись не хуже, чем в главных храмах страны. Ещё в престол вмонтирован золотой крест с частицей Древа Животворящего, подаренный деду Борису папой римским. А Пётр Шереметев не пожалел денег на такое дело и перестроил некогда неказистую церковь. Это я безбожник, практически,пренебрегающий всеми религиозными мероприятиями. Но сегодня не получилось. Нельзя же игнорировать собственную свадьбу. Ага! Женюсь!

Десятки свечей горели в тяжёлых паникадилах, чей свет отражался от икон и дорогих окладов, падая на лица гостей. Жалко, что здесь нельзя установить керосиновые лампы – так было бы светлее и не так душно. Хорошо, что из окон струился солнечный свет, позволяя рассмотреть всех присутствующих.

Храм невелик и рассчитан на три-четыре десятка прихожан. Но сегодня он вместил втрое большее количество людей. Это я ещё сильно сократил список гостей. Пришлось потесниться, но и случай сегодня особый: граф Николай Петрович Шереметев, самый богатый человек империи, наконец-то женится! К тому же на княжне Марии Волконской, чей род будет древнее и знатнее нашего. Рюриковичи, однако!