Чтение онлайн

Касательно похотливого конногвардейца: он отделился от компании и побрёл по задворкам посада, заглядывая через ограду. Народ во дворах особо не было, но тут вмешался случай.

Дурасов повстречал юную казачку – скорее девочку даже по местным временам. Что именно произошло, никто не видел, но дочь урядника выбежала из амбара с разорванной одеждой, вереща на весь посад.

На крик сразу сбежались жители посада. Естественно, вооружённые и злые. Казаки и посадские не стали слушать оправданий, повалили корнета на землю, принявшись его избивать. Кто-то сразу принёс верёвку, чтобы повесить насильника прямо на воротах. Только вмешательство урядника, отца девушки, спасло гвардейца от немедленной расправы. Казак оказался вменяемым человеком и уговорил посадских не совершать преступление. Конечно, в разборки сразу вмешались другие гвардейцы. Нам с трудом удалось избежать кровопролития.

Ситуацию спас Касимов. Узнав о происшествии, он развёл обе стороны и послал нарочного за мной.

Только что делать мне? Может, посадить придурка на кол? Тогда куда мне потом бежать из России? У меня, вообще-то, много незаконченных дел. Это цугцванг или пат. Ничего хорошего, в общем.

Посмотрев на возмущённую толпу и злых гвардейцев, которых поддержали прибежавшие обозники, я вынес вердикт:

– Нарушителя на гауптвахту, свидетелей жду у себя в кабинете. Надо составить протокол. И даже не думайте его отбивать, – последние слова адресовались окрысившимся кавалергардам. – Я просто прикажу своим людям стрелять. И они сделают это с удовольствием. Более того, жители посада их поддержат.

Не знаю, что сыграло главную роль. Может, превосходство местных в огнестрельном оружии. Или алексеевцы, стоящие за моей спиной и взявшие гвардейцев на прицел. Однако Дурасова спокойно отвели на гауптвахту.

Позже была истерика прибежавшего полковника. В этот раз Зорич не сдерживался и позволил себе много оскорбительных слов. Но я уже принял решение и воспринял крики полковника спокойно. С этой пешкой мы разберёмся позже.

Разговор закончился ничем. Зорич ушёл, хлопнув дверью, вызвав у меня только презрительную усмешку. И это существо вскоре допустят не только к дряблому телу немецкой авантюристки, но и к управлению страной. Уж пару дворцов и десяток тысяч душ этому ничтожеству подарят.

Только Зорич ошибается. Есть вещи, которые я не прощаю. Пусть всё закончится полным провалом всех моих планов, но попытку изнасилования ребёнка я не прощу никому.

Март 1777 года. Орская крепость. Российская империя

После ухода Зорича бравые гвардейцы посовещались и сделали попытку отбить Дурасова, сидящего на гауптвахте. Кретины! Они не удосужились даже дождаться темноты. Естественно, их ждали, и только чудом удалось избежать кровопролития. В результате столичные герои откатились на свою базу, где продолжили пьянствовать.

Будь серб менее высокомерным и здравомыслящим, он мог попробовать договориться. Я тогда уже остыл, ожидая делового предложения. Но полковник не пришёл и поступил совершенно неадекватно. Он пытался вызывать к себе Иванова и других местных офицеров. Но я запретил тем пересекаться с конногвардейцами. Благо изначально никто из моих подчинённых не участвовал в попойке. Судя по пьяным заявлениям, гости собирались взять власть в крепости в свои руки. Это просто немыслимо!

Подобные вещи игнорировать нельзя, поэтому мы начали действовать. Неизвестно, что взбредёт в голову ребятам с перепоя. Они ведь действительно могут схватиться за оружие и напасть. Дури у молодых людей много, кровь кипит, а ещё чувство вседозволенности – нехороший коктейль получается. Говорят, переворот, когда немка пришла к власти, также совершили по пьяни. Только со мной подобные штучки не пройдут.

Идея была проста, как лом. Алексеевцы и люди Касимова, переодетые в степняков, нападают на мирно спящий город. Вернее, на здания комендатуры и казармы, где расположились кавалергарды. Диспозиция всем известна – в здании комендатуры все бывали. На операцию люди идут без огнестрела, вооружённые только небольшими дубинками и верёвками.

Нападение случилось ночью, когда конногвардейцы основательно нагрузились. Пьяные крики не могли заглушить даже крепкие стены. Думаю, ещё час – и они бы высыпали на улицу палить из пистолетов по уже сложившейся традиции. Часовых бравые воины, как всегда, не выставили. Только слуги периодически бегали в соседнее с казармой помещение, отданное гостям под кухню. Такую ораву надо же кормить. Плохо, что столько продуктов перевели попусту. Их благородия отказываются есть вчерашний гуляш или суп – им подавай новый. Пришлось снабжать убогих, благо мяса хватает.

Иногда кто-то из кавалергардов выходил на мороз, дабы избавиться от лишней жидкости. Это я так аккуратно выражаюсь. Хотя с обратной стороны комендатуры есть специальные домики, столичная интеллигенция предпочитает крыльцо. Понимаю, что нагнетаю, но малость стыдно за русское дворянство. Повезло, что по большому офицеры ходили на задний двор.

Подготовка к операции шла достаточно долго. Для начала мы отобрали самых хладнокровных бойцов. Затем был долгий инструктаж, где пришлось отчислить несколько человек. Мне не нужны благородные мстители и тем более жертвы среди кавалергардов. Оказывается, эти деятели задирали ещё нескольких женщин, похабно выражаясь и делая непристойные намёки. Поэтому местные и мои бойцы хорошенько завелись. Не принято здесь такое.

Касательно самой акции мной движет больше педагогический момент, пусть и придётся полностью рассориться с гвардией. Тот же Дурасов, когда более или менее протрезвел, осознал, что совершил дикость. Он даже не поверил, когда ему сообщили о попытке изнасилования ребёнка. Вот и его дружков надобно проучить, но осторожно. У меня слишком много важных проектов, чтобы рисковать. Хотя людей, подобных Зоричу исправлять бесполезно.

Пока кавалергарды, окончательно потеряв чувство реальности, продолжали пьянствовать, алексеевцы и люди Касимова бесшумно окружили здание комендатуры. Далее началась операция по захвату. Вперёд меня не пустили, но я шёл за бойцами практически следом. Ведь всё идёт с моей подачи, и люди не должны потом пострадать.

Внутри царила беспечность, граничащая с идиотизмом. Денщики и слуги, уставшие от непрерывного обслуживания пьяных господ, дремали кто где: в прихожей, на кухне, в бильярдной. Там их и повязали.

Захват всей гвардейской команды занял не более пяти минут. Так как веселье шло в трёх комнатах, атаку провели одновременно. Последними взяли картёжников в помещении офицерского собрания. Здесь возникла единственная заминка. Корнет фон Розен, тот самый молодой офицер, которому было стыдно за поведение сослуживцев, успел вскочить и даже схватился за кинжал. Оказалось, он успел повоевать на Кубани, где нахватался таких замашек, и всегда хранил бдительность. Но алексеевцы его быстро спеленали, просто задавили числом. Зорич и другие игроки подобной прыти не проявили.

Меня пустили в комендатуру, когда гвардейцы уже сидели на полу вдоль стен офицерского собрания. Связанные, взъерошенные, многие полураздетые. Хоть все в портках – уже хлеб. Один подпоручик грязно ругался, обещая моим бойцам всяческие кары – от Сибири до виселицы. Остальные гвардейцы хранили молчание, догадавшись, что произошло. Слуг трогать не стали, приказав им идти в здание казармы.

Я не торопился, медленно прошёл вдоль сидящих офицеров, с презрением вглядываясь в их лица. Некоторые ещё находились в состоянии полной невменяемости, будучи пьяными. Зачем столько пить? Понимаю, долгая дорога. В Оренбурге оттянуться не удалось – там присутствуют высшие чины. Ну, бухните один день, опохмелитесь и в дорогу. Нельзя доходить до скотского состояния.

Зорич, которого также посадили на пол, был бледен как полотно. Только не от страха, а от бешенства. Он смотрел на меня с откровенной ненавистью. Хорошо, что полковнику хватило ума не угрожать, опускаясь до откровенного неприличия.

Оглядев помещения, я невольно поморщился. Вот зачем превращать чужой дом в свинарник? А людям, вообще-то, здесь ещё работать. Хорошо, что гвардейцы прихватили с собой слуг, делавших уборку. Иначе совсем беда.

– Господа, вы ведёте себя недостойно звания русского офицера. Кроме всего прочего, угрожаете мирным жителям вверенной мне крепости и решили захватить её. Поэтому я вынужден произвести ваш арест как бунтовщиков и сопроводить до военного суда. Ближайший человек, уполномоченный вершить подобные дела, находится в Оренбурге. Туда мы и проследуем послезавтра. Я дам вам день, дабы привести себя в порядок, а далее отведу под конвоем в столицу губернии. Предупреждаю сразу: обоз будут сопровождать казаки, к чьим дочерям и жёнам вы грязно приставали. Если в дороге возникнет какой-то конфликт или попытка неподчинения, то конвоиры имеют право открывать огонь. Не могу же я позволить применять физическое насилие к дворянам. Пуля – это более благородный и простой аргумент.