Чтение онлайн

— Почему не использовать лошадей и работников-мужчин? Ведь таким способом можно нажечь и привезти гораздо больше угля, — я ещё не отошёл от шока, находясь в состоянии недоумения.

— Этим платить не надо, а скотина требует особого обхождения и стоит немалых денег. А мужики на заводе потребны. Крепостных у Демидова достаточно, и работают они за еду. Вернее, за помои, — продолжал добивать меня Прокофьев. — Народишко мрёт аки мухи, но бабы новых нарожают, да и всегда можно крестьян прикупить.

Смотрю на Ермолая и Владимира. Первый отвёл взгляд, а второй пожал плечами. Дядька о происходящей жути знает, а словак видал и не такое. Это у меня только что сползли розовые очки, и французская булка встала поперёк горла. Я ведь больше ориентировался на положение крестьян Шереметевых и дворни в городах. Оказалось, что это две совершенно разные категории крепостных.

— А зачем людей голодом морить? Это же неэффективно, — продолжаю допрашивать секретаря, смутившегося после новых вопросов.

— Так Демидов же! Упырь он известный! — воскликнул Афанасий и вдруг перешёл на шёпот, низко поклонившись: — Простите, Ваше сиятельство, я наговорил лишнего. Больше такого не повторится.

Прокофьев явно испугался, что позволил себе критиковать господ, ведь он тоже крепостной. Я же находился в прострации, не понимая, как в трёхстах пятидесяти вёрстах от Москвы может происходить такое! Мы ведь посетили некоторые деревни. Да, убого, но откровенной нищеты или опухших от голода детей я не видел. У того же Мальцова работники выглядят совершенно иначе, и дома у них приличные. А здесь какие-то узники Бухенвальда. Я даже боюсь представить, в каких скотских условиях они живут.

— Почему народ не бежит? По пути вроде не было охраны.

— Она есть, только располагается на основных шляхах чуть дальше. Да и как сбежать, если совсем малых деток держат под надзором? А за побег наказывают также и оставшихся работников. Говорят, что иных и казнят. Сколько уж бунтов на демидовских заводах было — не счесть!

Значит, ещё дети в заложниках и казни. Галантный век неожиданно засверкал новыми красками. Вместе с осознанием этого ужаса меня скрутило изнутри от подступившей ненависти. Как так можно относиться к собственному народу? Русскому, надо подчеркнуть. И ведь вокруг не рабская плантация, а вполне себе приятная деревенская пастораль средней полосы России.

— Граф, а как вам этот салат? — голос Демидова вырвал меня из воспоминаний. — Не вкусно? Я слышал, что вы приказали своим поварам готовить какие-то новые блюда. Может, поделитесь рецептами?

Честно говоря, мне больше хотелось ткнуть заводчика вилкой в глаз, а потом добить ножом, нежели вести с ним беседы о кулинарии. Смотрю на заставленный блюдами стол в роскошном зале, а передо мной встаёт лицо измученной девочки.

Кусок в горло точно не лезет, но нельзя выдавать своих эмоций. Что весьма сложно. Я тут навёл справки, и оказалось, что политика Демидова в отношении людей вполне осознанная. Он на самом деле держит крепостных за скот, экономя на всём. Его благосостояние действительно базируется на крови и страданиях несчастных рабов.

Судите сами. Двадцать лет назад в Калужской провинции вспыхнуло восстание, которое не смогли подавить целых две карательных экспедиции, присланные властью. Представляю, как надо довести людей, чтобы они разбили отряд из пятисот солдат, ранили и убили половину, захватив в плен целого полковника. Только более крупная группировка войск и тотальный террор позволили поймать шестьсот семьдесят оставшихся в живых восставших. Зачинщиков бунта казнили или отправили на демидовские же заводы в Сибирь. Думаю, их попросту сгноили на рудниках. Остальных бунтовщиков разбавили новыми рабами и заставили восстанавливать порушенные предприятия. Не хочу даже думать, что там творилось.

И вот к этому персонажу, устроившему геноцид русских людей, я пришёл в гости с деловым предложением. Понимаю, что мои дальнейшие действия явно опрометчивы. Но ничего не могу с собой поделать. Внутри всё кипит, как только приходит воспоминание о скорбной процессии.

После двухчасового ужина мы наконец переместились в курительную комнату, куда подали кофе. Кстати, напиток оказался неплохим. Демидов закурил трубку, принесённую слугой, и спросил о цели моего визита. До этого мы говорили о еде, погоде и московских сплетнях.

— Зачем вам это, Николай Петрович? Поверьте, заводской промысел — дело неблагодарное и рисковое. А ещё его надо знать изнутри. И вдруг такой интерес со стороны молодого человека, недавно вернувшегося из Европы, где он обучался на юриста, — произнёс Евдоким Никитич, выпустив клубы дыма. — Ваши перемещения по моей земле оказались неожиданными. Странно, что вы не известили меня, я мог бы выделить человека, хорошо знающего местность. Ведь речь о песке, залегающем в окрестностях Дятькова? Именно о нём у вас договорённость с Акимом Мальцовым? Позвольте усомниться в столь поспешном выборе компаньона. Это не поучение и не упрёк, а мнение старшего и более опытного человека.

Думаю, Демидов хотел произвести на меня сильное впечатление. Что-то вроде морального удара — мол, ему известны каждый шаг и мысль наивного юнца. Оттого его блёклые и холодные, будто у рыбы, глаза вдруг блеснули нескрываемым интересом. Сам старик даже подобрался, перестав напоминать этакий ленивый студень. Дяденька явно любит играть на нервах, а не только причинять людям боль. Эдакий разноплановый садист.

Однако меня подобными заходами не пробьёшь. Конечно, я удивился и сразу сделал мысленную пометку разобраться в ситуации. Где-то у нас течь, либо хорошо сработали люди Демидова. Не думаю, что информацию слил Мальцов. Ему не за что любить сидящего передо мной человека.

— Наверное, вам известно о моей ссылке в Московскую губернию. — Демидов кивнул, тряхнув дряблыми щеками. — Земледелие я считаю скучным, зато в университете увлёкся точными науками и механикой. Со мной даже приехал талантливый французский инженер, несмотря на молодость, снискавший славу. Поэтому я решил вложиться в производство инструментов, станков и различных механизмов. Её Величество запретила мне покидать пределы губернии, поэтому меня интересуют производства, расположенные в пределах её границ. Знаете ли, предпочитаю лично наблюдать за делом, куда вложены деньги. Именно поэтому мой взгляд пал на ваши заводы. То же самое касается стекольного производства. Есть готовые мануфактуры, расположенные рядом, и знающий человек.

— Любопытно и логично, — Демидов снова затянулся трубкой. — Только у меня всё хорошо, отчего не вижу смысла ни продавать заводы, ни брать компаньона. Скажу больше: именно я поставлю стекольную мануфактуру в Дятькове, чего бы ни думали тамошние помещики. Это моя вотчина!

Не много ли дедушка на себя берёт? У него сейчас идёт тяжба с тульским дворянством, вынуждающим Демидова закрыть завод в Алексинском уезде. Уж слишком безумно действует заводчик, вырубая леса под корень. Поэтому Евдоким может хорохориться сколько угодно, скрывая волнение.