Чтение онлайн

— Эк ты, Николай Петрович, замахнулся! Хотя с твоими капиталами можно себе позволить. Только ты верно про страну сказал. Не забывай, где живёшь. Как бы крылышки не обрезали на взлёте, — тихо произнёс Мальцов, и вдруг добавил: — Я слышал, у тебя ссора чуть не с самой императрицей.

— Не переживай. Заниматься заводами и мануфактурами мне никто не запрещал. А слова о других купцах с промышленниками — не пустой звук. Нам нужна своя палата, дабы представлять при дворе мнение деловых людей. В политику никто не полезет, будь спокоен, — успокаивающе машу рукой побледневшему собеседнику. — Ведь у купцов есть гильдии и проводятся собрания. Но сначала надо хорошо подумать. Давай лучше пока вернёмся к нашим делам. А в качестве моих добрых намерений — слушай.

В течение следующих тридцати минут я рассказывал Акиму о хрустале, Гжели, перспективах фарфорового производства, своём финансовом вкладе и возможности привезти нужных мастеров из Франции. Этот вариант мы обсудили с Робером, у которого есть контакты в Меце, являющемся мировым лидером производства хрусталя.

Мне понравилось, что Мальцов не поплыл. Я ведь вывалил на него тонны информации. Однако мужик внимательно слушал, задавал вопросы и даже начал делать пометки карандашом на бумаге. Понятно, что его больше волновали вложения, распределение прибыли и руководство компанией. Шкуру неубитого медведя мы не делили, но обсудили все возможные шероховатости. Да и в хрустале он разбирался гораздо лучше меня, много лет сотрудничая с богемцами, из которых нанимал мастеров.

Купец взял время на обдумывание предложения, но я полагаю, он согласится.

По дороге домой я несколько раз прокрутил в голове вторую часть переговоров и усмехнулся. Какой пронырливый дед! Аким согласия на сотрудничество не дал, зато загрузил меня заданием. Мол, есть ещё одно отличное месторождение, обладание которым может принести большой доход. Только тамошние земли находятся под негласным контролем одного богатого и влиятельного человека.

Услышав имя олигарха, я тогда чертыхнулся про себя. Заодно вспомнил историю династии Мальцовых. Кстати, она вознеслась не только на хрустале, а больше на металле. И заводы потомки Акима купили у сына человека, с которым мне придётся встретиться. Я тоже заинтересовался чугунолитейными заводами.

Забавно, изначально мы с Робером обсуждали производственный комплекс широкого профиля, но не привязанного к плавке металла. Однако немного разобравшись в ситуации, я понял, что лучше купить металлургическое предприятие, от которого и отталкиваться. Главная проблема нынешней России не качество материала, а кадры. Например, для открытия механической мастерской потребуется инженер, мастер и несколько опытных рабочих, которых нет. Разве что можно выписать из Европы инженера или обучить своего, что очень долго. Зато на заводе нужные люди есть. Заодно так легче следить за качеством металла. Но к чему мне сейчас такой размах?

Вот что значит работать не по плану, хватаясь за всё подряд. Решил открыть механическую мастерскую, но договорился о выкупе пая стекольного завода. Что завтра? Я решу развивать химическую промышленность или построю Большой театр? Чур меня! Надо сбавить обороты и детализировать план дальнейших действий. Думаю, пока рано рассуждать о заводе. Начну с небольшой мастерской.

Июнь 1773 года. Москва. Людиново, Московская губерния. Российская империя.

— Попробуйте этот страсбургский паштет с трюфелями, Николай Петрович, — хозяин особняка указал на одно из бесконечной череды блюд, заполнивших стол.

Киваю лакею, который тут же положил яство в мою тарелку. Мысленно вздыхаю и тянусь к морсу. Сейчас идёт третья перемена блюд, мы обедаем более часа, а конца этому действу не видно.

Пробую предложенный шедевр кулинарного искусства и начинаю его жевать. Только вкуса совсем не ощущаю. Мысли постоянно переносят меня в Людиново, которое мы посетили после осмотра Дятькова.

Я достаточно много повидал в прошлой жизни — две войны как-никак. А моя половинка из XVIII века лишена излишнего милосердия и воспринимает происходящее как данность. То есть граф спокойно относится к убогой жизни простого люда, потому что так воспитан. Он обладает состраданием, но точно не станет спасать мир, отпустив собственных крепостных и начав борьбу с самодержавием. И здесь я с ним согласен. Всё должно идти своим чередом, в рамках системы, контролируемой государством.

Однако нельзя путать эксплуатацию с осознанным издевательством. А как иначе назвать увиденное мной непотребство?

— Кто это? — спрашиваю Афанасия, едва не уронив флягу с водой.

Одна из карет кортежа сломалась, поэтому пришлось сделать остановку. Пока кучера со слугами колдовали над колесом, мы с секретарём и сладкой парочкой расположились под кроной огромного дуба. Удивительно, что его не срубили. Рядом с металлургическими предприятиями с деревьями беда. Большую часть извели, причём хищнически. Зачем добывать уголь и тратиться на шахты, если вокруг навалом леса? Угу. Но вот местность вокруг заводов сейчас больше похожа на пустыню. И если бы только это.

Мимо как раз двигалась процессия, кардинально повлиявшая на моё восприятие окружающей реальности. Представьте себе толпу в жуткой рванине, состоящую из женщин и детей обоего пола. Их запрягли вместо лошадей и заставили тащить гружёные телеги. Но страшен не сам факт подобного труда. Надо было видеть измождённые и грязные лица, босые ноги в коросте и язвах, чтобы понять мою оторопь. Ужасу ситуации добавляло то, что буквально каждый второй бедолага харкал чёрной жижей и заходился в надсадном кашле.

— Это углежоги с Людиновского завода, принадлежащего Евдокиму Демидову, — моментально пояснил Прокофьев. — Я упоминал о нём в отчёте перед поездкой.

Действительно, Афанасий снова проделал огромную работу, объехав половину будущей Калужской области за неделю и собрав необходимую информацию. После чего и я отправился в дорогу.

Только мне даже в страшном сне не могла привидеться подобная картина.

— А почему здесь одни женщины и дети малые? Где мужики и юнцы? — спрашиваю растерянно.

— Так они на заводе и на более тяжёлых работах. Эти же помогают отрокам старше двенадцати лет жечь уголь. Те валят деревья и копают ямы вон там, — секретарь указал на несколько столбов дыма, поднимающихся над лесом. — На самом деле не самый тяжкий труд, Ваше сиятельство. В чугуноплавильном цеху гораздо хуже.

А лёгкие дети выплёвывают из-за прекрасных условий труда? Тут мимо прошла девочка в лохмотьях и посмотрела на меня таким взглядом, что стало по-настоящему страшно! В глазах ребёнка была сплошная пустота, а на лице отсутствовали эмоции. Какая-то маска, похожая на воплощение безысходности! Наверное, так должны выглядеть зомби. Жуть!