Чтение онлайн

Сара краснеет от злости и бросает на меня острый взгляд, полный желчи:

– А как же она? С ней он тоже нянчится?!

Я стою на верхней ступеньке, замерев и не зная, чего ждать. Боковым зрением подмечаю, что Короленко тоже отреагировал - развернулся к нам.

Ольга Евгеньевна неторопливо поднимает голову и смотрит на меня долгим немигающим взглядом. На ее строгом красивом лице не отражается ничего - ни подозрения, ни интереса.

– Яна, верно?
– спрашивает она отстраненно.
– Имя знакомое. Что-то, связанное с делом корпоративного шпионажа двухлетней давности и денежными проблемами на одном из проектов “Сэвэн”.

Я переступаю с ноги на ногу и… молчу. У нее есть право спрашивать, а у меня - не отвечать. Слишком уж нехорошо для меня звучит ее комментарий.

Ольга Евгеньевна не давит на меня. Просто продолжает рассматривать.

– Любопытно увидеть тебя здесь. Знаешь, кем ты являешься для Артура и корпорации?..
– неожиданно говорит она после короткой паузы на удивление безо всякой враждебности.

Короленко вдруг прочищает горло, явно желая прекратить эту тему, и я быстро спрашиваю:

– Кем?

– Риском и слабым звеном, - роняет Ольга Евгеньевна и слегка наклоняет голову набок.
– А кто он для тебя..?

Я незаметно стискиваю пальцы.

– А он для меня - контроль и ответственность, - отвечаю тихо.
– Думаю, это нас немного уравновешивает.

Она кивает почти с одобрением. Или хотя бы с пониманием.

– Мне этого достаточно. Спасибо.

Сара таращится на нас с ней во все глаза. Особенно на свою крестную, как будто у той вдруг вторая голова выросла на плечах. Ну, или она впервые видит какую-то странность в ее поведении.

– Ты останешься, мама?
– резковато вмешивается наконец Короленко.

– Нет. Завтра в девять у тебя встреча с юристами моей сети. Не забудь, что их надо лично проконсультировать насчет моих вложений.

Он коротко кивает, и Ольга Евгеньевна приказывает Саре:

– Идём… - и уже у выхода она снова бросает на меня взгляд, чтобы сказать напоследок: - Если ты действительно здесь ради безопасности, то лучше держись в тени. Людям, имеющим привычку исчезать и убегать от ответственности, судьба любит подкидывать новые поводы исчезнуть.

Это не угроза. Просто констатация. Как факт - какая в комнате температура воздуха или какая на улице погода сегодня.

Но звучит оно, как любезное предостережение.

Дни в тихой квартире Короленко растягиваются во времени странно и зыбко.

Короленко почти не поднимается на второй ярус, где он уступил мне свою спальню. Но во всем, что меня окружает, я непрестанно чувствую его молчаливое и незримое внимание ко мне. В каждой бытовой мелочи, вроде оставленного на видном месте незапароленного ноутбука со стикером “Пользуйся”, а также зарядника, новой бутылки негазированной воды, журнала или беспроводных наушников.

Всё это добро возникает на моей тумбочке, как по волшебству, уже на следующее утро после моего появления в его холостяцком жилище.

После ухода его матери со скуксившейся Сарой между нами образовалась странно хрупкая атмосфера какой-то подростковой неловкости. Ольга Евгеньевна одним своим появлением умудрилась погрузить своего железобетонного сына в уязвимое состояние, которое он теперь изо всех сил стремился от меня скрыть.

Во всяком случае у меня создается именно такое впечатление, когда дверь за ними закрылась, и Короленко спросил, не поворачиваясь ко мне от окна:

– Всё нормально? Моя мать не очень общительна с чужими.

С чужими…

Это еще с какой стороны посмотреть, кто для Ольги Евгеньевны чужой. Учитывая то, что мальчика по имени Артур мать обнимала только по праздникам… М-да. Печальное какое-то детство получается, если всё, что у него было и есть - это сдержанность, дисциплина и ответственность.

Я невольно смотрю на его широкую спину… и вдруг чувствую, что от всей его фигуры исходит чёткое ощущение одиночества.

– Всё нормально.

– Что ты думаешь о ней?
– вдруг спрашивает Короленко.

– Думаю… твоя мать довольно проницательная женщина, - осторожно отвечаю я.
– Мне показалось, что она увидела меня насквозь. Не как обманщицу Яну Мрачко, а… как Яну Несмеянову. Без предубеждения… - я делаю паузу и тихо спрашиваю: - А ты? Ты тоже сейчас видишь меня без предубеждения?

– А ты как думаешь?
– он чуть горько усмехается.
– Иначе бы тебя здесь сейчас и не было.

– Прости, - вздыхаю я.
– Из-за меня столько проблем. Похоже, проблема - это мое второе имя.

Он наконец разворачивается и долго смотрит на меня в упор, скрестив на груди мускулистые руки. Без раздражения, но и без снисходительности.

– Ты для меня не проблема.

И всё.

Потом у него звонит мобильный, и он уходит в свой кабинет - единственное место в этой огромной двухъярусной квартире, которое является изолированным. А я прячу дрожащие пальцы в рукавах, потому что в этом простом ответе - нечто большее, чем я ожидала услышать. Потому что несмотря на его отстраненность и отсутствие красивых слов, он защищает меня одной лишь этой фразой. И от меня самой, и моего чувства вины.

И это - уже очень много.

Теперь я каждое утро тайно ловлю его шаги внизу, как музыку для своих ушей. Кухня. Кофе. Деловой звонок. Еще один. Потом - мягкий щелчок закрывшейся двери и тишина в квартире. Мы почти не общаемся, потому что он зачастую возвращается очень поздно. С телефоном в руке, тяжёлым лицом и аурой дел, которые не терпят отлагательств.

Зато с его приходящей домработницей мы уже почти сдружились.

Она сразу просекла, что я не из тех девиц, что проживают в элитном секторе, и очень скоро начала общаться со мной свободно. Даже поинтересовалась как-то, кем я работаю… на что я уклончиво ответила, что мой работодатель отправил меня в бессрочный отпуск за свой счет из-за травмы.

К счастью, среди этой сплошной деловой суеты иногда вдруг появляются моменты. Особые моменты. Неловкие и глубоко волнующие меня.

Например, как однажды, когда я неловко пошатнулась на последней ступеньке лестницы, а он тут как тут. Вдруг оказался рядом и придержал меня за локоть. Твёрдо, но бережно… Или когда я пыталась достать кружку с верхней полки навесного шкафчика над барной стойкой, а он, проходя мимо с телефоном возле уха, молча остановился и достал ее сам, свободной рукой. После чего ушел, даже не прервав разговор.