Чтение онлайн

– Твои любимые трюфели!
– радостно сообщает в сторону Короленко.
– Прихватила из холодильника дяди, чтобы тебя порадовать. Те самые. Помнишь, Айтур?

Он не отвечает.

Я замечаю, что вместо этого он напряженно смотрит на меня. Похоже, игры мелкой манипуляторши не особо его интересуют. Его больше занимает тема нашего неоднократно прерванного личного разговора… и от осознания этой догадки на сердце у меня теплеет. Даже смутная тревога от вторжения незваной гостьи отступает.

Сара наши переглядки, конечно же, тоже замечает. На ее хорошеньком смугловатом личике мелькает ревность.

– Мне надо с Айтуром поговорить!
– заявляет она, требовательно уставившись на меня.
– Без лишних ушей.

Я пожимаю плечами и делаю шаг к лестнице на второй ярус.

– Ладно, оставлю вас...

– Я провожу, - вдруг перебивает меня Короленко. Спокойно, но с жестковатой ноткой.
– У тебя может закружиться голова.

Сара на мгновение дёргается, как будто ее обожгло услышанным. Но тут же натягивает ненатурально-умиленную улыбку:

– Ты такой заботливый!
– и тянет с ядовитым намеком в мою сторону: - Помогаешь больным людям…

Ее смешок врезается в спину, как осколок острого стекла. Откуда она узнала о моей травме?..

Я внутренне ёжусь.

Не знаю, с чего вдруг мне стало не по себе рядом с Сарой - помимо нашей обычной взаимной неприязни, - но повод оказаться подальше от нее использую охотно. Короленко идет по лестнице позади меня, страхуя на подъеме.

На верхней площадке я оглядываюсь и неожиданно для себя спрашиваю тихо:

– Почему она так коверкает твое имя?

Он пожимает плечами.

– Так повелось. Эта привычка у нее с детства. Мое имя и абхазское “да” звучит как “аай, Артур”. Она смешала. И как-то объявила меня старшим братом, которому всегда будет отвечать только “да”.

Судя по равнодушному тону, Короленко действительно не замечает в этом ничего странного. М-да. Мужчины иногда бывают настолько слепы к тому, что творится у них под носом, что просто диву даешься.

– Оригинально, - сдержанно комментирую я.

– Не обращай на нее внимания. Она еще ребенок. Моя мать скоро приедет за ней, и Сара нас больше не побеспокоит. Отдыхай.

Он мягко подталкивает меня за талию в сторону кровати и возвращается вниз. А я задумчиво кусаю губы.

Мать Короленко… кажется, он уже упоминал о ней однажды.

“... она у меня строгая… обнимала только по праздникам …”

Какая странная мать. И мы встретимся с ней лицом к лицу.

Внезапно мне становится очень не по себе.

***

Она входит в квартиру аккуратно, будто с хирургической точностью приоткрыв дверь на идеально ровное расстояние, чтобы двигаться свободно, но без размаха. От нее веет ледяным самоконтролем и почти военной дисциплиной, а в облике нет ничего лишнего. Короткая стильная стрижка, строгий деловой костюм, умеренный грамотный макияж. Всё в ней отточено: шаг, осанка, взгляд.

Она не улыбается и не оглядывается. Просто проходит внутрь, словно тут уже заранее всё ей подвластно, и сразу смотрит на того, к кому пришла.

Мать Артура. Ольга Евгеньевна Короленко. Та, под чьей родовой фамилией все знают ее влиятельного сына.

Я уточнила ее имя и отчество, украдкой поискав данные в интернете. Об этой бизнес-леди, управляющей целой сетью салонов красоты, там нашлось много информации. В основном - делового характера. В колонках о светской жизни общества она появлялась очень мало.

– Здравствуй, Артур, - говорит она почти без интонаций.
– Она еще здесь?

– Здесь, - ровно отвечает Короленко, даже не пошевелившись.

Наблюдая за этой сценой с верхнего яруса, я вдруг понимаю, откуда у него взялась привычка всегда разговаривать без эмоций. Вот с этого самого ходячего примера, который стоит перед ним внизу!

– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас не тот момент, чтобы устраивать детский приют, - уточняет она прохладно.
– Не стоит играть в благотворительность. Особенно с теми, кто умеет красиво врать.

Он ничего не отвечает - просто слегка кивает, показывая отсутствие возражений. А я наверху удивленно перевариваю ее заявление.

Неожиданно, однако. Мне-то казалось, что к своей крестнице Ольга Евгеньевна будет куда более лояльна. А сейчас такое впечатление, что она знает истинную личность “милой” девочки просто на отлично, со всеми ее склонностями. Намного глубже, чем сам Короленко.

Сара, вальяжно устроившаяся на пуфике у окна, наконец отрывается от какой-то онлайн-игрушки в телефоне и подскакивает к ней.

– Тетя Оля… - заискивающе лепечет она.
– Извините за беспокойство! Я… я просто не хотела больше сидеть у дяди в квартире одна. Мне скучно там… и я очень хотела хоть какого-нибудь общения! Может, вы разрешите мне ненадолго остаться в гостях..?

Ага, оказывается, ей уже там было не “страшно”, как она уверяла Короленко, а просто “скучно”. Ну-ну.

– Ты уже достаточно осталась , Сара, - отчеканивает Ольга Евгеньевна со сталью в голосе.
– И ты не ребенок, чтобы сбегать, когда скучно. Твой дядя мне позвонил. Попросил найти тебя и отвести обратно. У меня нет привычки решать чужие семейные конфликты, но в вашем случае сделаю исключение. Только потому, что ты моя крестница.

Сара мгновенно сдувается.

Губы поджаты, глаза опущены, руки дрожат от унижения… Грустная маска скучающей принцессы соскальзывает с ее лица за одну секунду, как сгнившая шкура мамонта после разморозки ледника.

– Я просто хотела немного побыть здесь… повидать Айтура… - мямлит она на последнем издохе манипуляции.

Молчание повисает тяжёлым грузом. Но Короленко, стоящий у окна, не вмешивается в разговор матери, словно речь идет и не о нем вовсе. Его как будто выключили из розетки.

– Ты находишься не у Айтура , а у взрослого мужчины, который не обязан с тобой нянчиться. Тем более без согласия твоих опекунов, - отчитывает ее Ольга Евгеньевна неизменным тоном, спокойным и сухим, как протокол на столе у судьи. А затем делает паузу, пристально глядя на скуксившуюся девчонку, и неожиданно добавляет странное: - Некоторые твои повадки как под копирку с милой тетушки Чариды. Тебе надо подумать о своем поведении, Сара. И нам пора уходить. Поживешь пока у меня, раз тебе так скучно .