Чтение онлайн

Когда я приближаюсь к дому Лизы, меня трясёт, только теперь еще и от озноба. Кажется, с меня стекает не вода с улицы, а остатки сил. Как будто холод и декабрьская сырость вытягивают из меня всё, что ещё удерживало на ногах.

Но я иду. Механически, на автопилоте. Потому что там, впереди, должно быть тепло. Там свет в окнах. Там - Лиза. А всё остальное неважно.

Железная щеколда ворот за спиной стукает чуть громче, чем нужно.

Сердце подскакивает в самое горло от этого звука. Я рефлекторно сжимаюсь и проскальзываю в тишину темного ночного двора. Перед глазами пляшет узор из снежных хлопьев, дорога за забором подсвечена уличным фонарём, и всё кажется неправдоподобно мирным. Как будто не я сейчас, босая в ботинках на тонкий носок, с замершими пальцами и комом в горле, стою на коврике чужого крыльца, дрожа, как зверек, сбившийся с тропы.

Из щелей дома доносится запах, который ни с чем не перепутаешь.

Дерево, печёные яблоки, что-то знакомо-бытовое, простое, человеческое. Он врезается под кожу и колет сердце, как детство, которого не было. И как дом, в который тебя пустят, даже не спрашивая зачем ты туда приползла.

На мой тихий стук дверь открывает старший сын Лизы - Женька. Подросток с чуть насупленными бровями и почти по-взрослому твердым взглядом. Он как-то сразу понимает, что заявилась я не просто так. Не задает никаких вопросов. Просто отступает в сторону, впуская.

– Привет. Мама на кухне, - кивает он и сразу же уносится куда-то вглубь дома, сжимая в руках какие-то деревянные детальки.

– Яна?

Я поднимаю глаза. Лиза уже здесь, выглядывает в прихожую из двери кухни. Как обычно в уютной домашней кофте, с приподнятыми бровями вразлет и голосом, полным заботы.

Быстро оглянувшись назад, она кому-то строго командует:

– Так, ты веди себя потише, понял? У нас гость!
– а затем поворачивается обратно ко мне.
– Снимай пальто и садись. Чаю будешь?

Я молча вешаю на крючок пальто Ольги Евгеньевны.. Пальцы не слушаются. Зрачки так и бегают по дому, не находя, за что зацепиться, чтобы остановить внутренний хаос полного раздрая.

Лиза мягко, но решительно ведет меня на кухню и усаживает на табуретку. Под замерзшие ноги подкладывает какой-то старенький, но чистый коврик, как будто боится, что я вытеку на пол.

– Только не надо ни о чем меня спрашивать, Лиз, - глухо говорю я наконец на всякий случай.
– Пожалуйста…

– Как скажешь, - успокаивает она, легко обнимая меня за плечи. От ее объятий вкусно пахнет чем-то домашним и уютно-молочным. “Наверное, так пахнут настоящие мамы для своих детей….” - мелькает в голове вялая мысль, пока Лиза продолжает говорить: - Сейчас ты просто дышишь. Вот так. Медленно… Молодец.

Меня пробивает дрожь. Хочется сжаться в комок и раствориться. Исчезнуть в этом уюте, в этих мягких звуках, в тепле кухни, где пахнет яблоками и… почему-то гусиными перьями.

Я утыкаюсь лицом ей в плечо.

– Спасибо…

– Тихо, всё хорошо, - шепчет Лиза.
– Ты у меня. Всё хорошо. Посиди пока и подыши. А я пока делом займусь, ладно?.. Ты голодная?

Она тихо ставит чайник, включает плиту. Подкладывает муку в миску, чтобы тесто не заветрилось. Двигается так гармонично и уверенно, как будто всё у нее под контролем. И даже когда я просто смотрю на эту будничную суету, мне становится немного легче.

Всё то время, пока я медленно прихожу в себя, Лиза непринужденно хлопочет и ласково поглядывает. Словно к ней на кухню просто бездомный котенок заглянул погреться, а не примчалась странно одетая проблема в пальто с чужого плеча, да еще и в истерике .

Гусь Гриша важно восседает на подоконнике, поклёвывая зерно из миски, и раз в несколько секунд настороженно подгагакивает. Так вот почему тут перьями пахнет! Наверное из-за холода Лиза разрешает ему ночевать дома в комфорте. Повезло гусаку с хозяйкой…

Краем глаза я замечаю его бдительный взгляд, но после первого предостережения Лизы он дисциплинированно помалкивает. Не зря его вместо сторожевого пса тут держат. Наглазевшись на меня вволю, он спрыгивает с подоконника и важно косолапит в соседнюю комнату.

Там слышен голос пятилетнего Павлика. Мальчишка визжит от восторга:

– Женька, он стоит! Наш робот стоит!

– Не ори, - фыркает старший брат.
– Если щас Гришу своими воплями напугаешь, будешь лично за ним кучку убирать!

– Эй, он сам в лоток ходит!
– обижается Павлик.

И снова смех. Мягкий, домашний, тёплый.

Я смотрю на Лизу и стараюсь удержаться в реальности. Образы в голове ещё слишком яркие, спутанные - вспышки, голоса, прикосновения, страх. Вкус таблетки на языке. Той самой. Срочной. Я проглотила её прямо на улице, возле аптеки, и теперь пытаюсь не думать об этом. Выкинуть из головы. Забыть. Если получится.

Разобравшись с быстрым завершением лепки своих пельменей, Лиза бережно усаживает меня на диван, накрывает пледом, ставит рядом кружку с чаем. Я киваю, зажмуриваюсь. Мир слегка кружится, но я всё ещё держусь.

– У тебя… всё хорошо?
– спрашиваю тихо, просто чтобы отвлечься от себя.

Лиза чуть улыбается. Мокрой рукой откидывает прядь за ухо и кивает:

– Ну… как сказать. Знаешь, меня зачем-то перевели временно на этаж генерального. Представляешь?

Я моргаю.

– В пентхаус?..
– мне всё еще трудно соображать, но я смутно припоминаю, как об этом как-то упоминал Батянин в одном из наших редких телефонных разговоров.
– Это же хорошо…

– Это странно, - Лиза делает большие глаза.
– Я же простой офис-менеджер с первого! Но, говорят, у Батянина его секретарь временно помогает с реабилитацией его матери. Они родные сестры… И теперь мне выдали супер-кресло, личную кофе-машину и доступ к лицам, которые раньше видела только на постерах. Сижу там, как пельмень на подносе с суши…

Слушая ее новости, я ловлю себя на том, что дышать становится легче. Словно изнутри вытягивают всё напряжение, неспешно и мягко, как занозу из детского пальца.

Лиза продолжает, даже не замечая, как виртуозно вытягивает меня обратно в нормальность:

– Младший сегодня сломал робота, который Женька весь вечер вырезал из дерева. Они его строили в натуральную величину, с Павлика, представляешь? Но сегодня - ура!
– собрали. С шестерёнками. С лапами. С глазами из кнопок.

В подтверждение ее слов из соседней комнаты доносится восторженный вопль Павлика:

– Женька! Он шевелится! Он реально шевелится!

– Он шатается, балда!
– кричит старший.
– Не шевелится! Держи за ногу, а то грохнется!