Чтение онлайн

Слова повисают.

Я не заканчиваю.

Просто провожу рукой по лицу, будто пытаюсь стереть лишнее, и всё-таки поднимаю на него взгляд:

— Кость… как работать теперь?

Он усмехается.

Не громко.

Спокойно.

Пожимает плечами, чуть склоняет голову, разглядывая меня внимательнее.

— Да так же, — говорит просто.

Я смотрю на него пару секунд.

Пытаюсь уложить внутри его «да так же» — и понимаю, что не могу просто кивнуть и сделать вид, что всё нормально.

Выдыхаю.

Качаю головой.

— Нет, Кость… — тише, но уже ровнее. — Так же не получится.

Провожу рукой по волосам, чуть сильнее, чем нужно.

— Если я начну путать работу и… — короткая пауза, — всё остальное, я в какой-то момент просто не среагирую как надо.

Смотрю на него прямо.

— Или ты не среагируешь. Или он.

Костян чуть усмехается.

Просто склоняет голову, смотрит на меня дольше, чем нужно, и спокойно, почти лениво отвечает:

— Ника… — тише, без давления. — Это был просто секс.

Он делает шаг ближе, но не касается.

— Не стратегия. Не решение. Не то, что определяет, как ты стреляешь или как я прикрываю.

Уголок губ тянется вверх.

— Мы не на первом задании, чтобы от этого развалиться.

Коротко кивает в сторону двери:

— И он тоже.

Смотрит обратно на меня, уже чуть серьёзнее:

— Если ты начнёшь накручивать — вот тогда и начнутся проблемы.

Тише:

— А если оставишь это там, где оно есть… — взгляд скользит по лицу, — это просто способ сбросить напряжение.

И уже мягче, почти по-дружески:

— Не всё надо превращать в катастрофу.

— Да, Кость… — выдыхаю, уже тише. — Надеюсь на это.

Чуть отвожу взгляд, поправляю на себе его рубашку, как будто это помогает собраться.

— Я в душ…

Разворачиваюсь, делаю шаг, и в этот момент он негромко усмехается за спиной.

— Мм… — тянет лениво. — Может, с тобой?

Я останавливаюсь на секунду.

— Я, между прочим, только разогнался, — добавляет с лёгкой насмешкой. — Могу помочь… чтобы ты окончательно пришла в себя.

И уже мягче.

— А то ты какая-то… слишком серьёзная после всего этого.

— Я сама, — спокойно, без резкости.

Оборачиваюсь на него на секунду, уже ровнее, без той растерянности, что была раньше.

— Я не страдаю, если что, — добавляю чуть тише. — Просто… думаю, как теперь работать, а не как это всё повторить.

Я пожимаю плечами, будто это самое обычное объяснение:

— Мне сейчас важнее голову на место вернуть, чем продолжать.

Просто кивает, чуть щурится, как будто для себя что-то отмечает, и отвечает уже без всяких подколов:

— Понял, — спокойно. — Правильно думаешь.

Он проводит рукой по затылку, усмехается едва заметно:

— Иди. Приводи себя в порядок.

Я киваю и разворачиваюсь.

Ухожу в ванную.

Дверь закрывается, и вместе с этим будто отрезает их обоих — но не до конца.

Вода включается.

Шум глушит всё.

Я упираюсь ладонями в край раковины, опускаю голову, пытаюсь собрать мысли.

Но они идут плохо.

Рвутся.

Не держатся.

А ощущения — остаются.

Слишком отчётливо.

Как будто тело не понимает, что всё уже закончилось.

Я чувствую это.

Руки — с двух сторон.

Разные.

Одни — тёплые, уверенные.

Другие — холоднее, жёстче.

Два дыхания.

Разный ритм.

И от этого внутри снова становится тесно.

Я зажмуриваюсь, подставляю лицо под воду, будто это может смыть не только усталость, но и всё, что осталось под кожей.

Не смывает.

Только чуть тише делает.

Наверное, если бы это были не коллеги, всё воспринималось бы проще. Я бы просто оставила это где-то внутри — как яркий, выбивающий из привычного опыт, к которому не обязательно возвращаться, но который почему-то не хочется стирать. Без попытки разобрать, без лишних выводов.

Потому что, если честно, сейчас нет ощущения грязи. Нет того внутреннего «не так», которое обычно приходит, когда переходишь какую-то свою границу. Было остро, неожиданно, слишком… но при этом — честно. Без принуждения, без игры в то, чем это не является.

И, наверное, дело в этом.

Секс ведь не всегда про что-то большее. Не всегда про чувства, последствия или обязательства. Иногда это просто про момент, про состояние, про то, как люди пересекаются в одной точке — и не врут себе в эту секунду.

Если все взрослые. Если все понимают, что делают. Если никто никого не тянет туда, куда тот не хочет.

То почему нет?

Вопрос только в другом.

Не в том, что было.

А в том, что будет дальше.

Потому что сейчас нам нужно жить вместе. Работать. Считывать друг друга с полуслова, прикрывать спины, не сомневаться в реакции другого в нужный момент.

И вот это уже важнее любого «интересно».

Главное — чтобы то, что произошло, не начало мешать. Не полезло туда, где не должно быть ничего лишнего.

Иначе цена будет слишком высокой.

Я выхожу из душа, проводя рукой по влажным волосам. Воздух в квартире кажется другим — тише, плотнее, как будто здесь уже всё улеглось, а у меня внутри — нет.

Взгляд автоматически ищет их.

Никого.

Ни на кухне, ни в гостиной.

Это даже… облегчает.

Я ничего не говорю, просто разворачиваюсь и иду в спальню. Закрываю за собой дверь, не до конца, как была привычка с первого дня, и опускаюсь на кровать.

Тело тяжёлое.

Но не от усталости.

Скорее от того, что слишком много всего прошло через него за один вечер.

Я ложусь, утыкаюсь щекой в подушку, натягиваю на себя одеяло, как будто это может хоть как-то зафиксировать меня в одном состоянии.

Закрываю глаза.

Пытаюсь уснуть.

Но не получается.

Отголоски всё ещё здесь.

В теле.

В дыхании.

В памяти, которая будто специально подкидывает фрагменты — обрывками, без логики, но слишком живыми.

От этого по коже снова пробегают мурашки.