Чтение онлайн

Пальцы сжимаются сильнее.

Он не отстраняется.

— Ты сама сюда пришла, Ника… — ещё тише. — Просто раньше не знала, что так можешь.

Я теряю равновесие почти полностью.

Ритм ломается, становится резче, глубже, так, что дыхание перехватывает, и если бы не его руки на бёдрах — крепкие, удерживающие, — я бы просто не удержалась.

Всё внутри снова срывается.

Я уже не контролирую ни дыхание, ни тело — только цепляюсь за ощущения, которые накрывают слишком сильно.

И в этот момент —

с другой стороны.

Холоднее.

Контрастно.

Дмитрий.

Я чувствую его раньше, чем осознаю — дыхание у самого уха, спокойное, почти ровное, будто его это не выбивает, а наоборот собирает.

Губы едва касаются кожи.

И голос — низкий, тихий, но с той самой сталью, от которой внутри всё сжимается сильнее:

— Смотри не привыкай к простому, Ника.

Пальцы на бёдрах сжимаются сильнее.

— Потом сложнее будет отучиться.

Дыхание сбивается окончательно.

Рваное, короткое, как будто воздуха не хватает, а тело всё равно не останавливается, не даёт передышки. Я уже почти не осознаю, где я, что происходит — только ловлю обрывки ощущений, слишком сильных, чтобы их игнорировать.

Сзади — Дмитрий.

Его движения

Резкие.

уверенные.

Без попытки смягчить или подстроиться — он просто ведёт, и от этого внутри снова всё сжимается, сбивается, ломается.

Руки держат крепко.

Не давая выпасть.

Рядом Костян.

Ближе, чем нужно.

Ладонь скользит по волосам, медленно, почти успокаивающе — контрастно к тому, что происходит сзади. Пальцы задерживаются, проводят ещё раз, и от этого движения по телу снова проходит дрожь.

Он наклоняется ближе.

Губы почти у виска, дыхание тёплое, голос с той самой ленивой, тёмной насмешкой:

— Вот так… — тихо, с нажимом. — Даже не притворяйся сейчас.

Пальцы на бёдрах сжимаются сильнее, почти до боли, будто он отмечает границу — свою.

И голос — низкий, ровный, без лишних эмоций, но с такой сталью, что в нём слышно больше, чем в крике:

— Руки убери.

Костян не дёргается.

— Да ладно тебе… — тихо, с ленивой усмешкой. — Мы же не на складе.

Короткая пауза.

Он склоняет голову, взгляд становится чуть внимательнее, но всё ещё без напряжения:

— Расслабься.

И уже почти шёпотом, с мягкой насмешкой:

— Я не забираю. Я просто умею пользоваться моментом.

Движения Дмитрия становятся резче.

Не хаотичными — наоборот, в них появляется ещё больше контроля. Как будто он не теряет себя, а наоборот — собирается в этом, становится точнее, жёстче.

И это не отпускает.

Наоборот.

Затягивает.

Я чувствую, как меня снова накрывает — волной, сильнее предыдущей, глубже. Мысли окончательно растворяются, остаётся только это состояние, в котором уже невозможно удержаться на поверхности.

Наклоняется ближе, дыхание у самого уха, голос ниже, чем раньше, почти на грани рычания:

— В тебе хорошо Ника...

Он накрывает мои губы резко, жёстко — так же, как ведёт всё остальное, без смягчения, без попытки замедлиться.

Этот поцелуй выбивает окончательно.

Как будто в нём сосредоточено всё — напряжение, злость, желание, контроль. Давление сильное, дыхание сбивается сразу, и я уже не успеваю ни за ним, ни за собой.

Меня уносит.

Полностью.

Без остатка.

И в какой-то момент он замирает.

Резко.

Как будто обрубает движение.

Остаётся только его дыхание — хриплое, тяжёлое, прямо у уха, горячее, неровное, с тем напряжением, которое никуда не делось.

Я лежу, не двигаясь.

Тело ещё подрагивает — мелко, остаточно, как после сильного удара током. Дыхание никак не выравнивается до конца, сбивается на каждом вдохе, будто я всё ещё там, внутри этого момента.

Мысли не возвращаются сразу.

Только ощущение.

Пустота… и одновременно слишком много всего.

Дмитрий отстраняется первым.

Костян где-то рядом выдыхает.

Долго.

Потом усмехается, но уже без той лёгкости, что была раньше — тише, спокойнее, будто его отпустило.

— Ты куда? — бросает Дмитрию, почти лениво, но в голосе всё равно остаётся напряжение. — Давай… чай хоть, или покурим.

Дмитрий уже у двери.

Не оборачивается.

— Я один покурю.

Голос ровный.

Хлопает дверь.

Костян подходит ближе, но уже без давления, без той жадности — осторожнее, как будто проверяет, где я сейчас.

— Эй… — тихо. — Ты как?

Как я?..

Мысль всплывает уже внутри, тихо, будто я сама боюсь её до конца сформулировать.

Как я вообще могу это описать?

Смешно.

Я поднимаюсь.

Ноги слушаются не сразу, тело всё ещё отзывается странно — тянет, дрожит где-то глубже, чем мышцы. Холод воздуха ощущается сильнее, чем должен, и я автоматически оглядываюсь, ища вещи.

Они где-то есть.

Должны быть.

Но взгляд не цепляется.

Мысли всё ещё не до конца возвращаются.

Костян подходит тихо.

Без спешки.

Просто поднимает с пола свою рубашку, стряхивает её одним движением — и в следующую секунду оказывается рядом.

Я даже не успеваю среагировать.

Он накидывает её мне на плечи.

Ткань тёплая.

Его.

Сразу.

Я чувствую это слишком отчётливо.

Он аккуратно поправляет ворот, чуть тянет рукава вниз, как будто это что-то привычное, естественное.

— Так лучше, — тихо говорит, скользя взглядом по лицу, уже без той жёсткости, что была раньше.

Пальцы на секунду задерживаются на плече.

— Было… интересно… — выдыхаю, сама не до конца понимая, что именно имею в виду. — Учитывая, что у меня и обычно-то не было… не знаю сколько уже…