Чтение онлайн

Он ловит это сразу.

Губы у самого уха, дыхание горячее, голос ниже, с оттенком, от которого по спине снова проходит дрожь:

— Тсс… — почти шёпотом. — Не туда сейчас думаешь.

Пальцы сжимаются сильнее, притягивая ближе.

Он чуть отстраняется, смотрит в глаза, уголок губ уходит в сторону.

— Оставь это ему, — добавляет тише, с насмешкой. — А ты… просто не сопротивляйся.

Руки скользят по телу медленно, но с нажимом — не просто касаются, а ведут, направляют, не оставляя пространства для сомнений.

Губы находят кожу снова и снова — выше, ниже, задерживаются, возвращаются, как будто он чувствует, где отклик сильнее, где дыхание сбивается быстрее. И от этого всё внутри только плотнее, острее.

Я теряю ритм.

Перестаю отслеживать, что происходит снаружи.

Остаётся только это — его тепло, его руки, его дыхание, которое сбивается так же, как моё.

Я цепляюсь за него сильнее, будто это единственная точка, за которую можно держаться.

И чем дальше, тем меньше остаётся мыслей.

Они не исчезают — их просто смывает.

Он становится резче.

Движения теряют прежнюю медленность, в них появляется импульс, рваный ритм, от которого внутри будто коротит. Каждое движение отзывается глубже, выбивает остатки мыслей, оставляя только ощущение — плотное, горячее, почти оглушающее.

Я сбиваюсь окончательно.

Дыхание уже не держится, пальцы сжимаются на нём сильнее, как будто это единственное, что удерживает от того, чтобы совсем раствориться в этом.

Он чувствует.

Всегда чувствует.

Наклоняется ближе, губы почти касаются уха, дыхание обжигает кожу.

— Я знаю, как тебя довести, — шёпотом, низко, с этой ленивой уверенностью.

Пальцы сжимаются сильнее.

Он становится ближе, движения сбиваются в ритм — не грубый, а выверенный, почти навязчиво точный, как будто он ведёт, не давая сорваться раньше времени.

Дыхание у самого уха.

Горячее.

Сбито.

Он наклоняется ещё ближе, губы почти касаются кожи, голос уходит в низкий шёпот, от которого по телу проходит волна:

— Давай, Ника… — тихо, с нажимом, будто это не просьба.

Пальцы сжимаются сильнее.

Меня накрывает резко.

Как будто что-то внутри просто срывается — и больше нет ни контроля, ни попыток его удержать. Всё распадается на ощущения: дыхание, которое не получается выровнять, тело, которое не слушается до конца, дрожь, проходящая волнами.

Я теряю опору.

На секунду — вообще всё.

И в этот момент —

чужие руки.

Ложатся на плечо и ниже.

Не грубо.

Но так, что становится понятно — это уже не случайное касание.

Меня разворачивают.

Медленно, но без варианта остаться как было.

Я ещё не до конца возвращаюсь в себя, только улавливаю, как тело реагирует на каждое движение, на холод воздуха, на остаточное напряжение, которое не отпускает.

Дрожь не уходит.

Наоборот.

Становится заметнее.

Я чувствую его раньше, чем вижу.

Дмитрий.

Близко.

Слишком.

Голос — низкий, спокойный, как будто ничего из произошедшего его не выбило из равновесия:

— Это ещё не всё, Ника.

Я не понимаю.

Голова будто пытается включиться — говорит «нет», цепляется за остатки контроля, за логику, за всё, что ещё недавно казалось важным.

А тело…

Тело не слушает.

Совсем.

Оно уже там, в этом состоянии, где нет «правильно» и «неправильно», есть только ощущение — острое, сбивающее, слишком сильное.

Меня рвёт между этим.

И в этот момент —

резкое движение.

Не как у Костяна.

Без плавности.

Жёстче.

Точнее.

Как будто меня просто перехватывают, не давая времени ни на мысль, ни на решение.

Я сбиваюсь окончательно.

Дмитрий рядом.

Слишком близко.

И голос — низкий, ровный, без единого сомнения:

— Не думай.

Пауза короткая, почти незаметная.

Пальцы сжимаются сильнее.

— Ты уже выбрала.

Движение меняется резко.

Не плавно, не как раньше.

Жёстче.

Но не больно — просто иначе. По-другому держит, по-другому ведёт, как будто подстраивает под себя без лишних объяснений.

Руки скользят вдоль позвоночника.

Медленно.

С нажимом.

Пальцы проходят по коже так, что по спине сразу идёт дрожь — не резкая, а тянущая, глубокая, от которой снова сбивается дыхание.

Я закрываю глаза.

Снова этот туман.

Снова теряюсь в ощущениях, в этом странном состоянии, где уже не разобрать, что я хотела секунду назад и хочу ли вообще что-то сейчас.

Он не останавливается.

Ритм другой.

Жёстче.

Сорванный.

Как будто в нём что-то окончательно отпустило.

И сквозь это —

голос.

Низкий.

Спокойный.

Дмитрий.

— Даже не думай, — говорит он негромко, но так, что это сразу слышно.

И уже тише, с той самой холодной насмешкой:

— Я этот рот потом целовать буду.

Меня просто уносит.

Такого не было — ни в работе, ни в жизни, ни с кем. Всё слишком остро, слишком глубоко, как будто меня выдернули из привычного и держат там, где нет ни правил, ни защиты.

Я почти не держу себя.

Только чувствую.

И это ощущение накрывает волнами.

Костян рядом.

Снова ближе.

Губы касаются уха — не резко, а почти лениво, но от этого только сильнее пробирает. Тёплое дыхание по коже, и я невольно вздрагиваю.

Он чуть прикусывает мочку, потом проводит губами ниже, задерживаясь, как будто растягивает каждую секунду.

И шёпотом, прямо в ухо, с этой хриплой, тёплой насмешкой:

— Смотри, как тебя ведёт… — тихо, почти ласково, но в голосе сквозит что-то темнее. — Не думай сейчас...