Чтение онлайн

– Господи… ты не изменился.

– Надеюсь. Запри за мной окно…

Проверку я не мог поручить ни одному человеку, никому – только сам. Если информация о заговоре в Гвардии верна – черт знает, кто еще может быть вовлечен в заговор.

На Невском – я зашел в магазин и купил сотовый телефон и видеорегистратор последнего поколения. Такие штуки- стали продавать недавно: это видеокамера, очень маленькая, но с широким обзором, почти сто двадцать градусов, постоянно фиксирующая, что происходит на дороге. Ее используют для фиксации обстановки при ДТП, очень полезная штука. Если опломбирована – то полиция принимает ее как доказательство. Но мне – было нужно не это.

В другом магазине – я приобрел выносной жесткий диск на два терабайта информации, набор проводов, делитель и еще один сотовый телефон. В агентстве Герца – арендовал небольшой, серебристо-стального цвета внедорожник БМВ. У него высокая посадка – то, что нужно. И тонированные стекла в салоне.

Пломбу на видеорегистраторе я вскрыл. Через переходник – подцепил выносной жесткий диск, получив, таким образом, систему слежения. К выходу жесткого диска – подцепил делитель на три выхода, через один подключил видеорегистратор, через другой – сотовый телефон. На этом сотовом телефоне я подключил месяц безлимитного Интернета, что обошлось мне ровно в семь рублей и на другом – тоже. Телефоны были с большим экраном, коммуникаторы. Я настроил их так, что один из них – передавал изображение на другой, посредством интернет-канала. На всякий случай – я арендовал пространство на интернет-сервере и сделал там резервное хранилище данных. Данными, как вы уже догадались – будет видео.

Дом эмира Бухарского в Санкт-Петербурге был построен сто с небольшим лет назад, в одна тысяча девятьсот двенадцатом году, на Каменном острове, [66] точный адрес – Каменноостровский проспект, 44Б. Машину я оставил на набережной реки Карповки, носом к дворцу эмира. Положил под стекло непросроченное уведомление об оплате парковки, подключил систему и ушел. Видеорегистратор – я направил на максимально возможное качество съемки. После чего – покинул это место, решив, что если удача мне не улыбнется – завтра попробую со сквером, там рядом есть сквер, оттуда изображение лучше.

Пусть стоит. А мне пока надо… по делам отъехать…

Путилов был действительным тайным советником – это второй чин Табели о рангах, сооветствующий моему званию полного адмирала. Выше – только звание Действительного тайного Советника Первого класса – которое носили всего двадцать человек за всю историю России, последним из них был Каха Несторович Цакая, которого в просвещенных кругах ненавидели до сих пор, столь полезен он был государству и Престолу. Выше – было просто некуда, он сам это понимал. Многие годы он возглавлял организацию, которая еще до начала нового тысячелетия – считалась первой в неофициальной табели о рангах спецслужб Империи. Собственная, Его Императорского Величества канцелярия. На втором месте – стояло МВД. Сейчас все перевернулось с ног на голову – основой борьбы с террором стало ГРУ ГШ и РУММ, разведывательное управление морского министерства. Дело было в том, что только у военных – был доступ к наисовременнейшим системам слежения и анализа информации, и только военные – могли справиться с угрозами нового века. Если раньше – угрозой были несколько студентов – бомбистов, нервных, идеалистичных, но при этом не способных попасть в цель с двадцати шагов, то террорист нового времени – молодой фанатик, прошедший лагерь подготовки, имеющий опыт партизанской войны и заброшенный в страну, чтобы подорваться в толпе, убивать людей из снайперской винтовки, терроризируя целые города или захватить и направить самолет на атомную электростанцию – а в Персии такой заговор уже раскрыли, было дело.

Потому нетрудно догадаться, как ко мне относится Путилов. Дело не в нем и не во мне. Дело в том, что военные и флотские – отняли у гражданских право определять безопасность Державы, а вместе с этим – власть, влияние, ассигнования из казны. Путилов никогда такого не прощал и не простит, он – бюрократ. Его поле битвы – конторский стол.

Проблема в том, что Путилов и его поддержка – сейчас нужны, как воздух. Или хотя бы бездействие. Если и Путилов будет за них – все. Кончено…

Я знал, что я поступаю неправильно. Что единственная спецслужба, в которой я мог быть более – менее уверен – это Отдел Специальной Документации МИД, дипломатическая разведка, аналог Консульского отдела Госдепартамента САСШ. Но обратиться туда я не мог по двум причинам. Первая – ОСД МИД занимается в основном сбором информации, причем за рубежом. Второе – обращаясь туда, я подставлял бы Юлию, а я этого допустить не мог.

Да, есть и третье. Ксения просто взвилась бы. У нее мужской склад ума – но до определенного момента. Не стоит испытывать ее на прочность, тем более сейчас.

Так что оставался Путилов. Но чтобы привлечь его на свою сторону – надо было потрудиться. И хорошо знать, каким именно образом "поддеть" его так, чтобы он оказался на моей стороне, а не на их. Путилов был из тех, кто выбирает сторону по холодному расчету, а не по велению сердца…

Мало кто знал, что Путилов любит футбол. Он был не из тех людей, которые афишируют свои увлечения, и уж точно не из тех, кого можно представить на трибуне с факелом, флагом и разукрашенным лицом. Но он был футбольным болельщиком, причем очень активным, болел за футбольный клуб К.Л.С, [67] и выкупал ложу на Петровском точно так же, как другие люди выкупают ложу в Михайловском. [68] Все таки низкое, не дворянское происхождение давало о себе знать – я решительно не понимал, что люди находят в том, что двадцать дураков пинают мяч на протяжении полутора часов. Впрочем, это личное дело каждого, и ежели кого нечаянно оскорбил – прошу простить…

На Петровский – я подъехал уже после окончания рабочего дня. В Санкт-Петербурге он начинается в семь часов утра и заканчивается в шестнадцать ноль – ноль, чем имперская столица в корне отличается от купеческой Москвы, где любят поспать и открываются не ранее девяти ноль – ноль. Никакой машины, подходящей для Управляющего делами Собственной, его Императорского Величества Канцелярии не заметил, но странно было бы ожидать другого. В отличие от самого министра – его незаметный несменяемый товарищ думал, что незаметность и постоянная смена планов – лучшая профилактика от покушения, и потому – прикрепленной машины не имел, а брал то одну, то другую подходящую из выезда. Служба безопасности – считала Путилова одним из худших своих прикрепленных, на что ему было совершенно плевать.

Стадион – напоминал упавшую на землю летающую тарелку, коими сильно увлекались в конце прошлого века. Коло него – постоянно кружился народ: жучки торговали билетами на крайние матчи, которые иссякали в кассах уже через несколько часов после начала продаж, тут же продавали клубную символику в бело-черном цвете КЛС. Здесь же – ошивались те, кого в Италии называли "тиффози". Футбольные болельщики, хулиганы. Полиция – предпринимала против них меры всякий раз, когда драки после матчей перерастали в откровенные погромы, полицеймейстер Санкт-Петербурга в выступлении по телевидению даже угрожал пустить наиболее рьяных по статье о массовых бесчинствах – но это остужало горячие головы лишь немного. Каждый раз, как только играла любимая команда – жители близлежащих районов поступали так, как поется в старой песенке "запирайте етажи, нонче будут грабежи". [69]

Я купил щарф в черно-белых тонах, залихватски обернул вокруг шеи, чтобы не чувствовать тяжелых и недобрых взглядов со всех сторон. Зашел на стадион через центральный вход – мне надо было в ложи…

У лож – меня остановили. Неприметные, но одеты немного теплее, чем по сезону. Тоже, как и у меня – у одного шарф, у другого простонародная кепка в цветах команды, но ставлю сто против одного – не болельщики.

– Вы куда, любезный

– Попечительский совет здесь собрался?

Смотрят. Улыбаются. Не признали. Достаю собственную карточку. Черный орел – переливается на тонком пластике.

– Извольте сообщить господину Путилову – дело срочное и неотлагательное…

Один остался контролировать меня. Другой – чуть отошел, заговорил в рацию…

– Известное вам лицо выйдет, как освободится…

Однако. Но я не гордый, я – подожду.

– Господа, где тут соленые сухарики продаются – не подскажете?

На зеленом газоне – дети из школы Олимпийского резерва увлеченно пинали мяч…

Путилов появился через полчаса. Неприметный, среднего роста – он сильно отличался от похохатывающих купцов из Попечительского Совета. Те – дабы выказать человеку свою привязанность – обнимали и били по спине так, как будто хотели помочь поперхнувшемуся. Но я уверен, что они знали свое место. Если бы Путилов захотел – они бы заткнулись разом…

– Здесь свободно?

Издевательский вопрос. Весь ряд свободен. Родители и прочие зрители – сидят в секторах намного ниже…

– Извольте. Угоститесь? – я протянул большой бумажный пакет, полный солеными сухариками…

Путилов сунул руку, достал полную горсть небольших, крепко посоленных и натертых чесноком сухариков и небольшую телефонную карту на шестнадцать гигабайт. Как ни в чем не бывало принялся грызть сухари.

– Что там?

– Кабульские дела. Сеть по переправке денег. Кабул-Тегеран. Дальше либо Ростов, либо Москва, либо Санкт-Петербург. Основное – Москва. На конце цепи – один ваш знакомый.