Чтение онлайн

Но рыба не слово: не скажет о новом.

Куда им идти, куда им идти. К свету ли, к свету ли? Ведь обломились все их пути, и иного уже не найти. Хрустнули стены в дым переменный. Очаг разжигался в золу, и люди устало, изломанно, рьяно, с трудом отходили ко сну.

Джейс считала, что больше никогда не сумеет заснуть. Все верно, она не заснула, она просто провалилась в черный вакуум, едва ли походивший на сон, сравнимый скорее с небытием.

Утро слепо накрыло ничком остров чудовищ земных. Пробуждение не несло ничего. Ночь не принесла облегчения ни телу, ни разуму, но точно, побывав на дне опустошенности, она вынесла из этой бездны решение, страшное решение. И намерение, что воплощалось в стремлении.

Джейс ощущала себя не то что разбитой, а расколотой. Снов не явилось, она совершенно четко помнила произошедшее, иначе испытала бы еще больший шок от реальности. Но шок бы хоть как-то встряхнул. Ныне она не чувствовала ничего, кроме гнетущего опустошения. Ни целей, ни стремлений, ни планов на будущее.

— Герк, мы можем вернуться в Бедтаун? — только спросила она, плеская на шею соленую воду, глядя, как контрабандист устало отмачивает покрытые сетью взбухших вен ноги в морской волне, безразлично шевеля ими в пене нараставшего прибоя. Он уже не выглядел таким подавленным, как накануне. Его жизнь-не-жизнь продолжалась. Чет-нечет-чет, годы водят хоровод, годы не кончаются, пока дорога приключается. Вот и жил он, вот и был.

Наверное, он привык терять друзей. Хотя, можно ли к такому привыкнуть? Может, научился не привязываться ни к кому, чтобы не делать себе лишний раз больно, ведь кочевая опасная жизнь предполагала, что до финиша дойдут не все. Да и какой у нее финиш? Развалиться от старости не являлось лучшим исходом, когда никому не нужен. Вот и научился не задумываться, оттого не страдал, а продолжал двигаться. Джейс же застыла монолитом скорби, остановилось течение ее судьбы.

— Мы? Ты со мной теперь будешь? — с надеждой поднял на нее глаза мужчина, обведя немного разочарованным взглядом, явно невольно сравнивая с Дейзи. Но уже был не против и такой спутницы. Джейс его не осуждала, однако спокойным голосом отвечала, не оценивая:

— Нет. Мне надо поговорить с Уиллисом.

— Зачем? — протянул Герк, сощуриваясь непонимающе.

— Это мое дело, — отрезала непривычно жестко Джейс. — Так мы можем вернуться?

— Ну… Подождем пару дней, потом надо возвращаться, — пространно пожимал плечами Герк, продолжая полоскать ноги в прибое. В его движениях было что-то легкомысленно инфантильное, и лишь лицо, постаревшее, устало осунувшееся, выдавало факт того, что и его смерть Дейзи подкосила, заставив задуматься, что и он не вечен, не застрахован ни от какой злой случайности. И, может быть, стало ему тоже одиноко и тяжко.

„Значит, пару дней“, — думала Джейс, намереваясь в эти пару дней перебрать винтовку и проверить, на что годится ее заговоренное оружие. Руки что-то делали, а в горле все ком стоял, не плача, а какой-то нестерпимой горечи. Мысли превращались в алгоритмы, движения в программы. Для чего… Что… Зачем… Все отпадало, она нашла себе цель, последнюю цель, после исполнения этого намерения, она не собиралась дальше существовать, отражаться в зеркале своей пустоты, тянуться вереском, завывать высушенным бамбуком. Всякая флейта — пытка в руках неумелого игреца.

Состояние винтовки не радовало, на первый взгляд лучше всего выглядел только затыльник.

— Похоже, это наше с тобой последнее дело, но иначе нельзя, да, иначе нельзя, — говорила снайпер с оружием, бережно разбирая его после всех пережитых потрясений. Кто бы с ней так же бережно обращался.

Вот уж… Чего еще захотела! Сразу по самым больным местам пусть бьют, истязают все вокруг. А она будет смеяться им в лицо, потому что это до отвращения забавно. Пусть! Пусть!

Но Джейс остановила поток своих нестройных мыслей, ощущая, как начинает нервно смеяться, кривя рот пастью дракона. Может, правы те, кто говорят: убивающий змея сам становится змеем. Но то дело, когда речь о сокровищах. А какова ее цена? Ее борьба не могла завершиться ни по приказу, ни по воле небес, ее борьба обещала остаться навечно с ней. Но вечность завершалась слишком скоро.

Она заставляла себя быть чрезмерно спокойной, и ей это даже удавалось. Она перебирала винтовку, Герк копался в моторе захваченного джипа, пытаясь понять, на сколько времени им хватит бензина, рассчитывал заправиться в деревне Аманаки, ведь они вроде бы захватили еще пару аванпостов, значит, им досталось еще некоторое количество топлива и полезных вещей. Вот только на каких условиях контрабандист мог теперь все это у них просить, если свое поручение провалил? Но эти заботы Джейс оставила на долю Герка, ее интересовало теперь только состояние винтовки.

Плана не существовало, только цель. Винтовка вскоре была собрана и проверена на чайке, зависшей над морем. Один меткий выстрел, заставивший выронить удочку молчаливого рыбака — и птица скрылась за волнами.

Зачем уничтожила именно белую чайку? Без пользы, без цели, лишь ради того, чтобы снова ощутить каково это — отнимать жизнь. Сначала птицы, но скоро и людей.

Да, отнимать, как отнимал у нее уродливый злой рок всех друзей. Добротой и смирением никого не спасла, теперь некого стало спасать. Она желала, чтобы мир ощутил ее гнев, ее ненависть к этой несправедливости. Смирение… Кажется, свет проиграл бой. И не осталось равновесия.

Только перья мертвой птицы раскидывали, захватывая, волны. И винтовка немного дымилась. Красивая вещь, красиво может разнести кому-то голову, срубив пол-лица, красиво красная кровь напитывает землю. Красиво созерцать страдания врагов. Девушка сощурилась, ухмыляясь совсем, как ее главный враг.

— Он тебе говорил, что такое безумие, — не могла расстаться с кривой ухмылочкой Джейс, не ведая, в кого превращается, но это ее решительно не интересовало, ей нравилось слушать собственный голос, голос чудовища, второй Джейс, наглый, самоуверенный, отчаянный. Чужой! Все дозволено, если нет истины. И пусть она одна, но если много разной правды и тех, в ком сила, то настала пора принести эту ложную правду и ей. Попытаться, не думая о цене.

Она не видела людей вокруг, не воспринимала, что рядом с ней Герк.

Так прошел день. Вновь они жадно рвали зубами рыбу, накалываясь деснами на мелкие кости, ели, не в силах утолить голод пустоты. Ночь тлела углями очага в тесном бараке из досок и шифера. Страх появления врагов не мучил, снайпер будто бредила их появлением, и снилась ей алая кровь, смешанная с копотью и ужасом сражений. Но ужас покинул ее, она не чувствовала ничего. Сердце превратилось из трепещущей мышцы в кость. Подобно высушенной на солнце рыбе, которую развешивал вдовец возле своего жилища.

Тянулось время, как веревка, уже не по кругу, зато в бездну. Безумие — искать изменений, ведь они могут явить еще больший кошмар, чем настоящее. Остаться бы в одном самом сладком моменте прошлого, застыть там. Как Фауст Гете все твердил… И веками бы тянулось мгновение. Только какое? До попадания на остров?

Джейс перебирала воспоминания, как старые диафильмы, не находя верного ответа. Если до развода родителей, то это означало вечный кошмар несчастного детства для Лизы. Если с Лизой, то уже без отца, со сломанной ногой. Нет, приходилось двигаться дальше, вперед, не ведая назначения, не зная своего конца и уже не мысля, для чего двигаться куда-то в бесконечную неизвестность.