Неталантливая девочка
Шрифт:
Краем глаза замечаю, как из иномарки представительского класса, припарковавшейся у входа в гостиницу «Европа», выходит высокий молодой мужчина. Я не вижу его лица. Только широкие плечи и коротко стриженный затылок. Но все равно спотыкаюсь. Мое сердце тоже совершает какой-то немыслимый кульбит. Сначала бухается резко куда-то вниз, а потом начинает трепыхаться, как пойманная в силки птица, и разгонять кровь по сосудам в бешеном темпе.
И все из-за того, что мне кажутся до боли знакомыми и эти плечи, и этот затылок.
Так, Алиса, стоп! Успокойся! Это просто обман зрения! Галлюцинация!
Замедляюсь, встряхиваю головой, делаю несколько глубоких вздохов. Вроде как усмиряю разыгравшийся пульс и пытаюсь сконцентрироваться на окружающих предметах.
Вот, например, Александр Сергеевич[1] собственной персоной. У него на голове сидит наглая жирная чайка, с превосходством поглядывающая на проходящих внизу людей. Улыбаюсь и слегка склоняю голову, отдавая дань уважения гениальному русскому поэту.
Спешу мимо далее к мощным кованным воротам, около которых уже вижу Хуана, Мануэлу и их пятнадцатилетнего сына Николоса.
— Hola[2]! — здороваюсь со всеми.
— Hola! — хором отвечают супруги.
К их отпрыску обращаюсь отдельно:
— Buenos dias joven. Por que estas triste?[3]
Он смущенно улыбается и наконец тоже произносит несколько слов:
— Hola, Alice. Todavia no me he despertado.[4]
Мы вместе входим в здание, минуем помещения гардеробов, которые не востребованы летом, поднимаемся по мраморной лестнице из цоколя на первый этаж.
И стоит мне только вдохнуть родной, музейный запах, услышать скрип паркета, уловить эту незабываемую атмосферу, как весь остальной мир перестает существовать.
Доброе утро, Юрий Михайлович[5]. Здравствуйте Исаак Ильич[6]. Низкий Вам поклон, Василий Иванович[7]. Мне опять нужна Ваша помощь, чтобы просвещать и образовывать иноверцев. Покажем им все самое лучшее! Пусть не думаю, что у нас тут только медведи, гармошка и водка.
Два часа пролетают достаточно быстро. По усталым улыбкам своих гостей понимаю, что пора их отпускать.
Сама же не спешу покидать дворец. Иду навестить своего любимого Карла[8].
Сажусь на диван напротив монументального «Последнего дня Помпеи» и погружаюсь в разглядывание полотна, как делала это не раз.
Небо, покрытое грозовыми тучами, прорезают острые молнии. На горизонте виднеется кроваво-красное зарево. На фоне рушащихся от мощных подземных толчков зданий, изображены отдельные драматические сюжеты: мертвая женщина, за которую цепляется ее ребенок, сыновья, несущих своего раненного отца, аристократка с двумя дочерьми, с отчаянием смотрящие вверх. Как же мастерски художнику удалось передать атмосферу паники и ужаса, охвативших людей перед лицом надвигающейся катастрофы!
Так бы и сидела здесь вечно, наслаждаясь этим гениальным произведением, но к сожалению есть еще несколько дел на сегодня.
Пообедать с Кармановым, главным папиным меценатом. Он уже не раз приглашал, так что список моих отмазок просто иссяк.
Потом завезти документы в Союз художников на Большой Морской.
После подписать договор на аренду зала для выставки работ Лоры. Она теперь живет в Феодосии, ухаживает за престарелой матерью, а я представляю ее интересы В Петербурге.
Вечером же я собираюсь встретиться и поболтать с Катей, моей школьной подружкой.
Плотное такое расписание, которое не дает расслабиться.
Принимаю звонок от Гали, заходя в бар «Стирка» на Казанской. Она звонит мне только в самых крайних случаях, чаще всего по просьбе отца.
— Алиция, когда ты придешь домой?
Мачеха частенько обращается ко мне по имени, записанному в паспорте. Знает, что меня это бесит. Вернее бесило. Сейчас мне откровенно пофиг.
— Пока не знаю. А в чем дело?
— Уже поздно, а тебя все еще нет.
Что за бред? С каких пор девять вечера это поздно?
— Ну, я как бы совершеннолетняя уже давно... — тактично намекаю, что ее вмешательство в мою жизнь не требуется и, как минимум, неуместно.
Галя шумно вздыхает, а потом, видимо прикрыв ладонью динамик, шепотом сообщает:
— Тебя здесь ждет гость. Он специально приехал, чтобы увидеться с тобой, и сидит у нас уже три часа.
Где-то глубоко внутри начинает копошиться нехорошее предчувствие. Но я не даю ему разрастись и пустить корни. Все эти эмоции иррациональны и лишь мешают жить.
— Буду в течение получаса., — на этих словах отключаюсь.
Кто бы ни был этот таинственный визитер, с чем бы он ни пожаловал в дом моего отца, с добром или со злом, я все равно должна разобраться с этим сама. Не могу бросить на «амбразуру» даже Галю, хоть и очень хочется.
Поэтому вызываю такси и покидаю «Стирку», так и не отведав столь любимы мною какао с маршмелоу.
___
1 Александр Сергеевич Пушкин
2 Привет (исп.)
3 Доброе утро юноша Почему вы грустите? (исп.)
4 Привет, Алиса. Я просто еще не проснулся (исп.)
5 Юрий Михайлович Шишкин
6 Исаак Ильич Левитан
7 Василий Иванович Суриков
8 Карл Павлович Брюллов
Глава 3.02
Выхожу из такси. Пробегаюсь глазами по ряду припаркованных автомобилей. Все свои, никаких залетных не наблюдается. Это уже хорошо. А то всякие черные тонированные внедорожники с некоторых пор вызывают у меня стойкую неприязнь.
Захожу в парадную. Здороваюсь с консьержкой:
— Добрый вечер, Татьяна Анатольевна. Как тут у нас обстановка?
— Здравствуй, Алиса. Тишина и покой, — докладывает она мне
Женщине охота поболтать еще. Но мне некогда. Поэтому желаю ей хорошего вечера и следую к лифтам.
Оказавшись в кабине, активно втягиваю в себя воздух. Ведь как бы я не выпендривалась, некое волнение все равно присутствует. И мое внешнее спокойствие это результат неимоверной выдержки.
Тихо открываю дверь, желая проникнуть внутрь незаметно, но Галя караулит меня.
— Почему так долго? — с порога начинает выговаривать.
— У меня были дела. Ты так и не сказала кто меня ждет.
— Сама сейчас увидишь.
— Где?
— У отца.
Что? Папа оторвался от работы, чтобы поболтать неизвестно с кем? Вот это новости!
Скидываю уличную обувь и прямиком направляюсь в мастерскую.
Приближаюсь к закрытой двери и замираю, услышав голоса и смех. Мне кажется я уже понимаю, кто именно там находится, но все же решаю убедиться воочию. А то вдруг у меня сегодня еще и слуховые галлюцинации.