Чтение онлайн

– У нас во всех книжках эльфы его пьют, – защищалась я. – Между прочим – легендарный эльфийский напиток. Хотела быть вежливой, вот и спросила. А им вдруг понравилось...

– Понравилось... – не успокаивался остроухий. – Знаешь, что мне Ориэль сказал?

Я помотала головой, не уверенная, что горю желанием это услышать.

– Что в жизни он такого бардака не видел! Даже в человечьих борделях!

– Может, пусть тот, кто наколдовал, тот и убирает? – робко вставила я, сжавшись в комок в кресле.

– Так никто ничего вспомнить не может. До сих пор ходят сине-зелёные и воду вёдрами пьют. Ой!
– эльф, падая на диван, прижал забинтованное ухо.- Замок на два дня без присмотра оставить нельзя.

Потом помолчал немного, и несколько обиженно добавил:

– И, главное, всё же выпили. Хоть бы мне немного оставили.

– У Ориэля рецепт должен сохраниться, – не подумав, ляпнула я.

Вот уж не думала, что Зариэль может так громко ржать.

От Моррина мне влетело куда больше, хотя я не совсем поняла, с чего он-то завёлся: замок не его, никто не пострадал. Он дождался конца головомойки, устроенной мне Зариэлем, прямо за дверью, сцапал за шиворот, позорно протащил через ползамка в мои апартаменты и даже порывался заколоть именным кинжалом. Простите, оговорилась – выпороть поясным ремнём. Но, после керамической вазы, запущенной в голову, отступил, справедливо опасаясь за эльфийское имущество: не промахнувшись вазой, я уже примеривалась к мраморной статуэтке какого-то эпического героя с характерными ушами, натягивающего тетиву лука, только бы не допустить подобного надругательства. Да ещё неизвестно по какому поводу. Интересно, что подумали эльфы, слушая вопли: „А ну иди сюда!!!“ и „Отвали, злостный некромант! Я тебе не зомби!“, причём „некромант“ вскоре сменился на „некрофила“, а „… иди сюда…“ эволюционировало в „…да я тебя сейчас... “ сразу после возникновения „некрофила“.

Вволю набегавшись и изрядно помяв одуряюще пахшие лилии – цветы менялись каждый день – мы выпустили пар и расселись по противоположным углам цветка.

– Тебя-то что укусило? – предусмотрительно поставив статуэтку рядом, всё же поинтересовалась я. – Подумаешь, напоила малолеток.

Оборотень выдохнул, запрокинув голову на спинку кресла.

– Ладно бы малолеток... Ты хоть понимаешь, с кем пила? Мириэль – наполовину суккуб, а Риана – вообще маньячка-убийца с научным креном.

Риана? Смутно всплыло воспоминание о присоединившейся уже после полуночи к нашей гоп-компании эльфийке в стильном чёрном брючном костюмчике. Я ещё обсуждала с ней программу „Вскрытие“, а она, хватив нашего самопала, утверждала, будто может убить одним наложением руки на лоб. А вот Мириэль, со своей „экскурсией“... Полусуккуб, говорите?

– Ну и не случилось ничего, – выходит, это он за меня так перепугался задним числом, что едва сам не прибил. – Мириэль мне теперь денег должен – в карты проиграл, а Риана... вроде, и не покушалась. Смеялась только, да истории занятные рассказывала.

Моррин потёр виски и вдруг фыркнул. Я вопросительно подняла бровь.

– Мириэль от своих фей до сих пор избавиться не может. Забодали, как в сезон гона, а как создал – объяснить не может. Мол, сами прилетели, – пояснил он. – Ну и напиток ты изобрела, аж самого попробовать тянет... Как думаешь, Ориэль рецепт так на всю жизнь запомнил, или, всё-таки, записал на память?

Моё внимание немедленно приковал к себе чудом уцелевший бутон в самом дальнем углу апартаментов.

– А орки тут причём? Блондины уже не актуальны? – не отставал Мор, решив, видимо, взять меня измором, простите за тавтологию.

– Да, блондинов столько было, что и не выберешь сразу. Пришлось взять тайм-аут, дабы не продешевить,- не выдержав паузы, в тон отозвалась я. Обидно же: пили все, за коноплёй, после первой, бегали эльфы сами по очереди, а все стрелки – на маленьких. – Это дело серьёзное и спешки не терпит. Не для того себя берегла.

– Вот-вот, – против обыкновения он даже не разозлился, а плавно поднялся на ноги. – Так дальше и думай. Как с поисками дело обстоит?

Дело обстояло положительно. Я-таки нашла сегодня этот распроклятый саженец, случайно заглянув за бункер, и с трудом опознала в клочке облезлого латекса свою метку. Ориэль, понаблюдав исполняемый мною танец дикарей-рэперов, посоветовал, всё же не уходить прямо сейчас, а остаться на праздник: видите ли, он немного провидец, и остаться надо. А что он там себе напровидел, говорить наотрез отказался. За это я прицепилась к нему с другой просьбой, услышав которую, он постучал костяшками пальцев мне по лбу.

– Алёна, детка, тебе оборотни спасибо не скажут за то, что ты показала мне их документы.

– Ну подумай сам, - не сдавалась я.- Мы всю их библиотеку перерыли, все записи пересмотрели, а всё ерунда какая-то получается. Может, у вас что полезное найдётся.

В общем, я его уговорила, взамен пообещав не проговориться о портале в свой мир Зариэлю. То есть путём наглого шантажа.

– Решили мы задачу, – я уставилась на останки вазы. Даже зная, что в любой момент могу вернуться, уходить не хотелось.

– На бал останешься? – что они все на этом бале помешались?

– А что в нём такого особенного? – переведя взгляд на Воррока-старшего, я обнаружила его совсем рядом, а в его растрепавшейся в процессе ловли меня причёске – поломанную маргаритку. Нет, всё-таки лихо я его вазой приложила. Под моим злорадным взглядом он автоматически провёл рукой по волосам и обнаружил последствия воспитательных работ.

– Пристукнула бы тебя Риана, и проблем никаких,- всё ещё не торопясь злиться, Моррин покрутил крохотный цветочек перед глазами.

– Моррин, заведи себе собаку и кастрируй. Вот так проблем не будет, – я ласково погладила гранитного эльфа по луку. В ответ оборотень запустил в меня той самой маргариткой, мстительно попал по носу и оставил наедине со своими мыслями.

От нечего делать, я заказала в зеркале, пробравшись в апартаменты напротив, тёмно-бордовое платье с симпатичным декольте и шейный платок в цвет – украшений, подобных тем, что носила Мара, да и вообще никаких, у меня не было, только амулет-переводчик; а зеркало, в силу каких-то своих закидонов, ювелирные изделия, как и нижнее бельё, материализовывать отказывалось. На эльфийского портного полагаться я наотрез отказалась, о чём и сообщила Зариэлю перед его отъездом на бой с подземниками. Тот нарочито непонимающе похлопал длинными ресницами, но больше безобразия, типа „одежда“, подобного пасторально-розовому, я не получала.

Оправившись от лёгкого головокружения, сопровождавшего каждую смену туалета, я пошла погулять по дереву, ясен пень, заблудилась на десятой же минуте, и забрела, в конце концов, в зал в подвале, впечатляющих размеров. По виду – Большой Оперный Театр, только отмытый до потолка и отреставрированный.

А прямо в центре подмостков красовался – я не поверила глазам – роскошный концертный рояль с поднятым крылом.

Воровато оглядевшись, я быстренько устроилась за инструментом и пробежала пальцами по клавишам. Идеально настроен.

В своё время я закончила музыкальную школу по специальности фортепиано, и мы со старшей сестрой частенько соревновались, выбирая какую-либо мелодию, и автономно подбирали её на пиано. Кто оказывался ближе к оригиналу, выигрывал и имел право загадать какое-либо желание. Проигравший был обязан исполнить желание, вне зависимости, от того, что об этом думали окружающие. Исполнять загаданное полагалось безо всяких симуляций, а на отсутствие фантазии мы с ней обе не жаловались. Так, Наташке в течение двух недель подряд пришлось неустанно и настойчиво ухаживать за самым стеснительным мальчиком в моём классе, отчего тот, скорее всего, начал подумывать, как бы сменить школу. Впоследствии выяснилось, что он вообще активный гей, и в настоящее время возглавляет редакцию одного из специфических журналов, нашёл себя в жизни и полностью счастлив, меняя дружков, как носки (а он за собой следит, стало быть по три дня одну пару не носит). Я, в свою очередь, один раз развлекала всю деревню, разгуливая полную неделю летних каникул в тулупе, военной шапке-ушанке со звёздочкой и валенках по тридцатиградусной жаре. Надетыми на купальник. Попутно объясняя всем и каждому, что таким образом расплачиваюсь за проигрыш, а то меня уже к психиатру отправить собирались.