Чтение онлайн

– Ты меня этак вовсе без блондинов оставишь, - опасливо взяв, я покрутила кольцо перед глазами, осматривая со всех сторон. Увесистое, но не громоздкое, оно поражало филигранной работой, с которой была выполнена гравировка в виде волчьей головы и сделано было для женской руки. И оказалось безнадёжно велико. Перепробовав все пальцы по очереди, я продемонстрировала оборотню спадающий с большого результат.

– Потеряю. Жалко будет.

Тот отобрал у меня „документ“, надел на положенный палец и легонько надавил на ободок. Перстень немедленно уменьшился до подходящего размера.

– Не боишься, что больше ни на кого не налезет? – съязвила я, изучая кольцо. Его двойники красовались на пальцах всех троих родственников. – Эй, ты перестарался. Оно не снимается!

– Оставь себе, – пожал плечом Мор, ни с того, ни с сего улыбнувшись опять.

– Теперь придётся, – проворчала я. – Не откусывать же палец. Может, потом, с мылом слезет, тогда и отдам.

Он смотрел на меня сверху вниз, явно забавляясь.

– Ну что? – я полюбовалась окольцованной конечностью. – В розарий пойдём?

– В зал назад мы с тобой пойдём. Так надолго исчезать можно только по уважительной причине.

– Что считается уважительной причиной? – поинтересовалась я, принимая предложенную руку.
– Хочешь, сделаю побитый вид, и скажем всем, что ты страшно мстил за поруганную причёску? Спасём твою репутацию.

– Не поверят. Настолько побитый вид у тебя не получится. Но за идею, - не сбавляя шага он наклонился и коротко чмокнул меня куда-то чуть повыше подбородка. – Спасибо.

– Ну что за дела! – уже в зале и в относительной безопасности, посетовала я. – Это только с таким склерозником, как ты, могло получиться: все думают непонятно что, а девица с одним „спасибо“ с романтической прогулки вернулась.

Оборотень гомерически расхохотался, перепугав ближестоявших эльфов.

– Упаси меня твой Федя на эльфийской террасе всерьёз целоваться.

– Что, советами замучают? – заинтересовалась я.

– Хуже. Ты птичек хорошо рассмотрела?

– Кто ещё кого рассматривал... Почему, собственно, они на нас таращились?

– А это и не птички вовсе, а илии, мелкие демоны, – просветил меня Мор.
– Мало того, что любопытные, но ещё и очень общительные. У них дар есть один замечательный: запоминать всё, что видят, а потом показывать всем, кому не лень посмотреть. Потому и таращились. А теперь представь себе, какие выводы могут сделать эльфы.

Я представила. М-да, пострадавшие волосы Мора отдыхают. Потом представила кое-что другое, и споткнулась на ровном месте.

– А до окон спален они не долетают?
– не хватало, чтобы все любопытствующие любовались мной, когда я в водопаде плаваю! Равносильно саму себя на камеру заснять и в YouTube ролик выложить.

– Слишком высоко, – успокоил меня оборотень. – Кроме того на все бутоны отпугивающее заклинание наложено, а всем, кому надо, об этих милых зверушках известно.

– А кому не надо?

– Вот так и пришлось Пиусу в спешке делать предложение будущей матери своего первого сына, а они всего лишь споткнулись, упали, и помяли лилии... По официальной версии, -хмыкнул мой спутник.

– Какая строгость нравов, – протянула я. Перспективы приятно закончить вечер в известной компании улетучивались на глазах.

– А нечего попадаться, – неожиданно легкомысленно отмахнулся Моррин, снимая с подноса проплывавшего мимо эльфа из обслуги два бокала.

– Или на виду у всех своими делами заниматься, как будто так и надо, – вставила я, мысленно выстрагивая крест для могилы своих надежд.

Оборотень изумлённо уставился на меня и поперхнулся вином.

– Алёна, Моррин, я вас по всему залу ищу, – сбоку появился Зариэль. – Пойдёмте, а то опоздаем.

– Куда?
– поинтересовалась я по дороге.

– Увидишь, – лаконично отозвался эльф. – Но, гарантирую, такого ни один человек ещё никогда не видел.

– И не увидит, – добавил Мор.

Топали мы довольно долго, и я успела вся известись от любопытства.

Когда ноги начали отваливаться от бесконечных переходов, я притормозила, чтобы снять босоножки.

– Нет времени. – Моррин легко поднял меня на руки. – И так опаздываем.

Бодрым галопом пронесясь в совсем уж необитаемую часть дерева мы были остановлены бдительной стражей.

– Началось? – не останавливаясь, властно поинтересовался Зариэль.

– Вот-вот, повелитель... но... – стражник замялся, жалобно бросая неуверенные взгляды на меня. На беднягу было жалко смотреть: так отчаянно он разрывался он между долгом и страхом. При этом умудряясь бежать рядом и даже забегая вперёд.

– Человеческая женщина со мной, – не менее властно отозвался оборотень, не замедляя шага.- Прочь с дороги.

– Во как! – пробормотала я. До настоящего момента я его в качестве высокопоставленной шишки как-то не воспринимала, а подобного тона, так и вовсе не слышала.

Тёмный коридор закончился маленьким скромным садиком, после буйного цветения самого замка показавшимся унылой клумбой дохлых сорняков.

Моррин опустил меня на землю.

– Как раз вовремя. – Пиус стоял, как изваяние великому оркскому вождю перед прополкой, рядом с невзрачным растеньицем, состоявшем из одной полуосыпавшейся ветки, которую венчала странной формы шишка. Если он и удивился, увидев на этой V.I.P. тусовке меня, то ничем удивления не выдал. Неподалёку притулилась приземистая фигурка с объёмной бородой. Гном, должно быть…

Босоножки, кстати, не исчезли. Может, потому что я их в руке держала.

Пока я обувалась, правители сгрудились вокруг загадочной флоры и напряжённо уставились на неё. Сплошные тайны. Держась на почтительном расстоянии, я тоже вцепилась в неё взглядом. Не отрываясь от медитации, Мор протянул руку в мою сторону. Восприняв жест, как приглашение подойти поближе, я как можно бесшумнее подчинилась. Да это же мальва, правда облезлая, как после Чернобыля!

Шишка пошла трещинами, сквозь которые пробивалось разноцветное сияние.

Ничего себе сорняк!

Трещины становились всё шире, свет – ярче. В конце концов оболочка не выдержала, с нежным, высоким звуком раскрошилась, и явила нашим взглядам крупный цветок. Именно от него исходило радужное сияние. Прямо на глазах, он распустился, начал стремительно менять цвета. Померцав ещё секунд двадцать, цветок решил остановиться на нейтральной сине-зелёной с примесью жёлтого расцветке, после чего ослепительно полыхнул, осветив самые дальние уголки садика, угас и, сморщившись, рассыпался в пыль.