Чтение онлайн

А Антуан тем временем изнывал от тоски в провинции. Он скучал по развлечениям, к которым привык в Париже: по салонам, в которых можно было вести светские беседы, по красивым женщинам, за которыми можно было поволочиться, по игорным домам, в которых можно было проиграть или выиграть кучу денег. Он скучал также и по тому удовольствию, которое ему доставляло заигрывание с некоей девушкой, имевшей три прелестных имени – Сюзанна Флавия Эрмантруда – и очень даже забавную фамилию Трюшо. Когда он пообщался с ней накануне своего отъезда в Монпелье, подтвердилось то впечатление, которое сложилось у него при наблюдении за ней со стороны: она обладала не только красотой, но еще и умом и умением вести разговор (пусть даже она и бывала иногда очень грубой).

Поэтому он отнюдь не огорчился, когда – после четырех недель пребывания в глуши – карета Жозефа Бонье де ла Моссон повезла его обратно в Париж, на улицу Сен-Доминик.

На следующий день после возвращения в столицу он первым делом постарался побыстрее увидеться с мадемуазель Трюшо. Оказавшись с ней лицом к лицу, он сразу же заметил, что она тоже рада их встрече. Она не стала ломаться и согласилась прогуляться с ним до площади перед дворцом Пале-Рояль. Она, конечно же, сознавала, что такой поступок для порядочной девушки неприемлем, но не смогла удержаться от соблазна пообщаться с господином де Лере и взглянуть на площадь, которую ее отец и мачеха считали проклятым местом и ходить на которую они ей, Сюзанне, всегда запрещали. Люди поговаривали, что на этой площади находятся рядом и ад, и рай. Сюзи видела в этой площади скорее рай.

Герцог Орлеанский, ставший регентом Франции, владел дворцом Пале-Рояль с первого года нового века, получив его в наследство от своего отца. Он жил там с сентября 1715 года, и вместе с ним туда вселились роскошь и веселье, поскольку он превратил этот дворец в место удовольствий и наслаждений, желая, чтобы все в нем – и вокруг него – блистало изобилием и сладострастием. Царивший при королевском дворе разврат отдавался эхом на площади перед дворцом Пале-Рояль – дворцом, в котором, как поговаривали, устраивались самые помпезные пиры и таинственные вакханалии.

Сюзи не знала, на чем ей остановить взгляд: он скользил между арками и группами людей, от красивой дамы до публичной девки, от торговки облатками до продавца спиртных напитков… У нее зарябило в глазах от многоцветия движущейся перед ее взором разношерстной толпы. Она прислушивалась к обрывкам разговоров, к смеху, к звучанию флейты, которое доносилось непонятно откуда. Сюзи также стала и принюхиваться: вот она почувствовала запах горячего растительного масла, а вот – гнилых фруктов. Эти запахи перемешивались с незнакомым ей и дурманящим ароматом благовоний, которыми душились и достопочтенные дамы, и проститутки.

Под арками находились кафе, в которых играли в шахматы, писали письма и записки и напивались допьяна. Еще под арками имелись модные магазинчики, книжные лавки, игорные дома и даже бордели (о которых шевалье де Лере в разговоре со своей спутницей упоминать, конечно же, не стал). Знатные дамы и проститутки проходили мимо, стараясь друг на друга не смотреть. Дамы всегда спешили, а шлюхи либо неторопливо прогуливались, либо тащили за руку уже найденных клиентов. У двери одного из кафе – «Кафе де ла Плас» – Сюзи и ее кавалер столкнулись с поэтом, который был знаком с шевалье де Лере и который тут же прочел только что сочиненную обидную эпиграмму о его высочестве регенте:

Сюзи внимательно выслушала эту эпиграмму, но так и не поняла ее смысла, потому что понятия не имела о том, кто такая мадам д’Аржантон и что за ученица была у какой-то там мадам Фийон.

Антуан Карро де Лере прошептал ей на ухо:

– Посмотрите на нищего, который прислонился к колонне и делает вид, что его абсолютно не интересует все, что происходит вокруг него… Держитесь от него как можно дальше! Это стукач…

– Стукач?

– Осведомитель, доносящий обо всем и обо всех в полицию. Независимо от того, крутится ли он возле вас или держится на некотором расстоянии, он видит все, слышит все, читает по губам и догадывается обо всем остальном. Не успеете и оглянуться, как окажетесь в Шатле [28] , где вас посадят под замок, начнут допрашивать, обвинят в совершении преступлений, которых вы вовсе не совершали или же совершили абсолютно незаметно, думая, что их никто не раскроет!

Сюзи бросила взгляд на этого нищего. Шесть футов роста, широкие плечи, густая шевелюра, только один глаз, тонкие губы, грязная одежда, босые ноги… Это был Рантий!

– А я, представьте себе, с ним знакома, – сказала Сюзи. – Мне неизвестно, кем он стал, но я знаю, кем он когда-то был – ребенком без отца и матери, просившим милостыню между улицей Сен-Доминик и площадью Сен-Сюльпис. Я оставила на нем, когда мы были детьми, отметину, представляющую собой след от моих зубов. Укусила я его довольно сильно, и след от этого укуса будет заметен даже и тогда, когда этого типа в конце концов повесят. Он хотел заставить меня просить пощады и для этого закрутил мне руку за спину, что не составило для него большого труда, поскольку я была всего лишь хрупкой девочкой, а он – довольно крепким подростком.

Антуану Карро де Лере нравились сила характера этой девушки и ее упорное стремление заставлять людей относиться к ней так, как она того заслуживала. Немного спеси вполне к лицу женщине, поскольку это ограждает ее от презрения, с которым зачастую относится к слабому полу сильный пол. Эта девушка явно представляла собой цельную личность! Кроме того, она, несомненно, была самой красивой из всех девушек, которых он когда-либо видел. Несмотря на свой неказистый наряд, она привлекала к себе внимание – как женщин, бросавших на нее завистливые взгляды, так и мужчин, бросавших завистливые взгляды на ее спутника. Проходя мимо торговки лентами, шевалье купил две ленты – зеленую и красную – и подарил их Сюзанне. Она привязала их к своему корсажу.

Их прогулка длилась не так долго, как им обоим хотелось бы: здравый смысл и благоразумие подсказывали Сюзанне, что ей не следует долго находиться в компании малознакомого мужчины, а особенно в таком месте, как эта площадь. Они не спеша двинулись обратно, по-прежнему шагая рядом. Шевалье рассказывал при этом о своем детстве, проведенном в Лотарингии. Сюзи рассказала о своем пребывании в монастыре в Сен-Дени. Секретарь Жозефа Бонье де ла Моссон признался, что его самое большое желание заключается в том, чтобы стать когда-нибудь знаменитым писателем – таким, как, например, господин Вольтер, который сейчас сидит в Бастилии за то, что написал оскорбительные стихи о его высочестве регенте. Шевалье завидовал писательским способностям Вольтера, его смелости и его известности, которой тот добился, будучи еще совсем молодым. Сюзи и не догадывалась, что этот самый Вольтер – не кто иной, как Франсуа-Мари Аруэ, о котором Эдерна рассказывала ей как о друге своего брата. Она смогла поддержать беседу об Эзопе и Лафонтене [29] , с баснями которых была знакома (хотя и прочла всего несколько из них), проявляя при этом несвойственную ей педантичность.

– Ого! – воскликнул шевалье. – Под вашей шляпкой, насколько я вижу, скрывается не только красивая, но и… отнюдь не пустая голова! Вы, наверное, стали бы ученой женщиной, если бы ваша судьба сложилась… более благоприятно?

– Женщины отнюдь не обречены неизменно пребывать в невежестве, мсье, и, несмотря на заурядность моего происхождения, я приобрела в монастыре, в котором училась, и кое-какие знания, и кое-какие амбиции.

– А можно узнать какие? Богатенький муж? Место фаворитки при распутном знатном господине?