Чтение онлайн

Я не мог поверить, насколько стойким был мой ребенок.

Он был там, улыбался и смеялся, играя на полу с Хэппи и Аной, пока я боролся с желанием разрыдаться как ребенок. Я так усердно боролся с этим желанием, но оно не покидало меня уже несколько дней.

Каждая улыбка, которую он бросал в мою сторону, пронзала меня в самое сердце. Каждый взволнованный взгляд, каждый счастливый вздох, каждое объятие, которое он дарил, проходя мимо меня, разрушали меня. Разрушали мою душу так, как я не мог постичь. Вдоха полной грудью не было с тех пор, как его забрали у нас, и я все еще не мог сделать ни одного вдоха. Потому что нам могло так не повезти, и я молча поклялся, что проведу остаток своей жизни, будучи отцом, которого он заслуживал. Я буду таким отцом, о котором мечтал в детстве, заботливым, любящим. Таким отцом, который инстинктивно чувствует, что с его ребенком что-то не так. Таким отцом, который хорошо знает своего ребенка.

Что-то случилось со мной за последнюю неделю. Что-то изменилось. Я почувствовал, что смягчаюсь, что казалось неестественным, и невольно мне хотелось бороться с этим, но я устал бороться. Может быть, пришло время для перемен. И когда я сел рядом со своим больным отцом, я заговорил без тени злобы.

— Ты ведь вернешься в гости, верно, папаня?

В Антонио Фалько-старшем осталось не так уж много жизни, но он хотел потратить то немногое время, которое у него осталось, на то, чтобы исправить ошибку, которую он совершил целую жизнь назад. И прямо сейчас, когда я смотрел на своего выздоравливающего сына, я мог оценить это. Мог уважать это.

Его голос был грубым.

— Ты хочешь этого?

Я пожал плечами.

— Конечно. Почему нет?

Он ошеломленно уставился на меня, не веря своим глазам. Он ждал подвоха. Но его не было. Я сказал именно то, что имел в виду.

Когда прошло достаточно времени, я произнес:

— Итак, это означает «да»?

Он говорил осторожно.

— Может быть, ты мог бы привезти моего внука навестить меня в Вегасе?

Никаких колебаний.

— Хорошо. Я имею в виду, что это может произойти не скоро. Зависит от того, как быстро он выздоровеет и все такое, но да. Думаю, Лекси была бы рада этому.

Уголки губ моего отца приподнялись. Его губа дернулась, затем растянулась, когда он улыбнулся. Эта улыбка превратилась в ухмылку, и когда он поднял свои трясущиеся руки, я понял, что ему хуже, чем я думал. Без предупреждения он схватил меня за щеки и притянул к себе. Когда он расцеловал меня, хрипло смеясь, что-то, чего я никогда не чувствовал, медленно потекло через меня. Томно. Это было жидкое тепло в моих венах.

Это была отцовская любовь.

То, чего у меня никогда раньше не было.

И пока я боролся с эмоциями, которые испытывал, я взял одну из дрожащих рук отца и поцеловал его толстые, старые костяшки пальцев, в то время как он продолжал улыбаться мне, как будто я вдыхал в него жизнь. Держа одну руку в его руке, а другую на его плече, я осторожно потряс его и произнес:

— Не вздумай умереть прямо сейчас у меня на глазах, хорошо? — мой тон был настолько ровным, насколько это было возможно. — У нас есть дерьмо, которое нужно наверстать.

В этот момент вмешался мой брат и резко хлопнул меня по плечу.

— Что происходит? Вам двоим нужно снять комнату или что-то в этом роде? — Зеп ухмыльнулся мне, когда я уставился на него. — Будешь скучать по нам, засранец?

Нахмурившись, я стряхнул с себя его руку.

— Пошел ты, придурок.

И когда Зеп открыто рассмеялся, он обнял меня за шею, притворяясь, что душит меня, и запечатлел на моей голове смачный поцелуй.

— Все в порядке, ублюдок. — Он запустил костяшки пальцев мне в волосы и потормошил так сильно, что я стиснул зубы. Прежде чем он отошел, чтобы сесть рядом с растущим количеством людей, окружавших моего сына, он прямо сказал: — Я тоже буду скучать по тебе.

Мой отец широко улыбнулся в ответ на этот обмен репликами, вздохнув:

— Как настоящие братья. — Он печально кивнул. — Вы сделали старика очень счастливым, сыновья мои.

Это было приятно, и часть меня не хотела, чтобы так было, потому что я бы слишком сильно скучал по этому.

Мы были далеко от них, моей семьи, и я буду скучать по ним больше, чем хотел бы признать.

Когда Аманда и Зеп начали бороться из-за грузовика, который Молли и Тама привезли малышу, ЭйДжей громко рассмеялся, а я улыбнулся. Со своего места за столом я наблюдал, как Юлий, Никки и Дэйв сидят снаружи с моей женщиной. Она улыбалась. Она была счастлива.

Все было в порядке.

Все было хорошо.

Поэтому, когда позвонил Лука, у меня внутри все сжалось, потому что я знал, что будет дальше.

Знал не потому, что он был моим королем, а я был его шестеркой.

А знал потому, что он был моим другом, и я был у него в долгу.

Надеюсь, то, что я задолжал, не будет стоить мне дорого, потому что, черт возьми, мне больше нечего было отдать.

***

Лекси

Как только мы сели на плюшевый белый диван и Лука начал говорить, я поняла, что здесь происходит.

— Ты мне нужен, — вот и все, что он сказал, и это было адресовано исключительно Твичу.

ДА. Мои худшие опасения подтвердились. Он хотел, чтобы святая троица вернулась в лоно церкви.

Я повернулась, чтобы посмотреть на мужчину рядом со мной, и мой нос сморщился.

— Нет.

Но Лука был настойчив.

— Мое королевство разваливается на части, и даже посреди всего этого бардака я помог тебе. — Последнее заявление было адресовано нам обоим, и он убедился, что я это знаю. — Это может занять у нас некоторое время, но все можно восстановить, Твитч. Мне просто нужно несколько хороших людей.

И снова:

— Нет.

Лука уставился на меня.

— Я с тобой разговариваю, женщина?

О нет, он этого не сделал.

Ему придется меня услышать, да поможет мне Бог.

— Ты видишь это кольцо? — я подняла левую руку, и сверкающий бриллиант сверкнул на свету. — Это кольцо означает, что его жизнь больше не принадлежит ему, чтобы торговаться. Она моя, Лука. И я говорю — «нет». — Выражение моего лица говорило ему, что он должен бороться со мной. Я, черт возьми, раззадорила его. — У тебя может быть трон, Лука. — Я постояла секунду, прежде чем снова сесть на колени к Твитчу. — Но он мой, и будь я проклята, если кто-нибудь попытается отнять его у меня.

Твитч попытался вмешаться:

— Детка…

Но я решительно пресекла это дерьмо:

— Если ты не закроешь свой рот, я закрою его за тебя, Тони. Клянусь Богом. Не дави на меня сейчас.

Вздох за моей спиной сказал мне, что я была занозой.

К счастью, мне было все равно.

— Она страшная женщина, — тихо произнес Лука.

— Крепкий орешек, — возразил самодовольный Твитч, нежно сжимая мое бедро.

Да, так оно и было. Но дело было не только в этом. Во мне был страх, который никогда не покидал меня. Этот страх заставлял меня делать то, на что я никогда не считала себя способной. Этот страх медленно покидал меня, но этот страх никогда не исчезнет полностью, если Твитч будет работать так, что я никогда не буду знать наверняка, вернется ли он домой.