Чтение онлайн

Папочка-бейсболист: О, она назвала меня полным именем.

Я: Кай!

Папочка-бейсболист: В следующий раз не уходи, не пожелав спокойной ночи.

Я: Спокойной ночи. Счастлив? Где моя чертова зубная щетка? И все остальное мое барахло.

Папочка-бейсболист: Кажется, я видел ее в своей комнате для гостей. Хотя не могу быть уверен. Тебе, наверное, стоит зайти внутрь и проверить.

Я: Ты собираешься поселить меня в своем доме, не спросив моего мнения? Серьезно?

Папочка-бейсболист: Я уже говорил тебе, что мне не нравится, когда ты спишь на улице.

Я: Ты раздражаешь.

Папочка-бейсболист: Задняя дверь не заперта.

Едва открыв заднюю дверь, я вижу, что Кай уже разделся до боксеров и стоит на кухне, скрестив ноги, а рядом с ним нагревается электрический чайник.

– Ромашковый чай? Полезно для нервов.

– Кажется, я снова тебя ненавижу.

На его лице появляется гордая улыбка.

Я проскакиваю мимо него в комнату для гостей.

– Я знаю, что ты делаешь, Кай. Ужин с друзьями, потом – приглашение меня к себе домой.

– Ничего я не делаю. Это был ужин, который ты ешь каждый день. И вот сюрприз: мне не нравится, что ты спишь на улице. Это все совершенно обычные и рациональные вещи. Если ты слишком много об этом думаешь, то это, похоже, твоя проблема.

У меня нет сил спорить с его абсолютно здравой логикой. Возможно, я слишком много обо всем этом думаю, но этот странный комок все не отпускает. Это похоже на тоску по дому, что, черт возьми, не имеет никакого смысла. У меня нет дома, по которому можно скучать.

Гостевая комната Кая – первая дверь направо за кухней, напротив свободной ванной. Одна из его командных футболок бережно разложена на пуховом одеяле, чтобы я могла в ней спать, а мои тапочки аккуратно стоят у двери. Быстро раздевшись, я оставляю на себе нижнее белье и натягиваю через голову его футболку. Кай огромный, а я – нет, так что эта футболка – практически платье, доходящее мне до середины бедер.

Протопав как ребенок по коридору в ванную, я нахожу свою зубную щетку и пасту в стаканчике у раковины, а на тумбочке заботливо разложены средства по уходу за кожей.

В зеркале я вижу почти обнаженного Кая, стоящего у меня за спиной. Длинные руки вцепились в верхнюю часть дверного косяка, на губах играет довольная улыбка. Он наблюдает, как я чищу зубы.

– Раздражаешь, – бормочу я сквозь пену во рту.

– Это стена. Единственная разница между тем, что ты живешь в моем доме и за его пределами, – это стена. А ты уже сама себя убеждаешь, что раз ты спишь в месте с колесами, то это отделяет тебя от окружающих.

Я бросаю на него хмурый взгляд через отражение.

– Это мой дом, и я собираюсь вернуться туда сегодня вечером.

– Это твоя машина, и если ты останешься в доме, я наконец-то смогу снова запереть заднюю дверь.

– О чем ты говоришь? – я сплевываю зубную пасту. – Почему ты не запер заднюю дверь?

Он пожимает плечами.

– Я не хотел, чтобы ты оказалась снаружи запертого дома на случай, если тебе понадобится… что-то. Я не запираю дверь с той первой ночи, когда ты стала там ночевать.

Мои глаза скользят по отражению, мгновенно находя его взгляд. Я стою с зубной щеткой в руке, а его взгляд блуждает по моей фигуре в зеркале, наблюдая за тем, как его футболка облегает мое тело.

Кай прочищает горло.

– Я буду на кухне. – И с этими словами он и его обнаженное тело оставляют меня заканчивать мои вечерние дела.

Закончив, я нахожу его прислонившимся к кухонному столу с кружкой в руках. Он потрясающий и сонный, и я изо всех сил стараюсь не думать о единственной стене, которая будет отделять его кровать от моей, если я останусь в его комнате для гостей.

– Чаю? – спрашивает он, поднимая свою кружку.

Он не откажется от чая, этот семейный мужчина, который носит очки и воспитывает своего младшего брата. Мои первоначальные представления о нем как о человеке властном и жестком не могут быть более далеки от истины. Он просто слишком сильно заботился о нем, слишком сильно любил. Он чуть не плакал от радости, наблюдая, как его сын сегодня делает свои первые шаги.

– Я в порядке, но спасибо.

Я чувствую его напряжение: он ждет, что я сбегу. В конце концов, это мое дело.

Я сказала себе, что соберу свои вещи и сразу же выйду на улицу, но обнаружила, что мои ноги словно приклеились к кухонному полу. Как бы мне ни не хотелось это признавать, но переживание простых радостей жизни Кая оказалось для меня самым веселым занятием за последнее время. И вот я якобы показываю этому мужчине, как хорошо провести время, в то время как воскресный ужин и первые шаги малыша превосходят все, что я смогла бы придумать.

Когда я облокачиваюсь на стойку напротив него, его внимание переключается на кружку в его руке.

– Почему ты так сомневалась, стоит ли знакомиться с моими друзьями? – спрашивает он.

– Я не знаю.

Он переводит взгляд на меня.

– Не лги мне. Скажи, почему.

Ладно, то, что он понимает меня достаточно хорошо, чтобы почувствовать, когда я лгу, довольно раздражает.

– На самом деле у меня не так много друзей.

Он пронзает меня взглядом, молча прося рассказать подробнее.

– Я так часто переезжаю, что мои отношения всегда носят временный характер. С такими ожиданиями легче въезжать в каждый новый город. И не так больно уезжать.

– Но сегодня вечером это были мои друзья. Почему тебе было трудно?

Я качаю головой.

– Прекрати.

Меня охватывает отчаяние. Мы оба понимаем, что он делает. Он пытается заставить меня признать, что мне не все равно. Что я буду переживать, когда уеду.

– Почему, Миллер? Почему ты не можешь признать, что хотела им понравиться? Что здесь, в Чикаго, у тебя есть связи, из-за которых на этот раз тебе будет сложнее уехать?

Я бросаю на него сердитый взгляд.

– Не надо.