Чтение онлайн

– М-м-м, – мычит он.

– Что, Букашка?

Он снова указывает на дверь.

– М-м-м.

– Ты пытаешься сказать «Миллер»?

– М-м-м.

– Да, это Миллер. – Я раскачиваюсь на стуле, провожу рукой по спинке Макса и наклоняю голову, чтобы посмотреть на него. – Тебе нравится Миллер?

Он, вероятно, не может сообразить, о чем я спрашиваю, но все равно кивает, угадывая в моей интонации вопрос.

Даже если он не понимает, что только что ответил, я знаю, что моему мальчику нравится эта девушка.

– Я знаю, что ты ее любишь. – Я целую его в макушку. – Она тоже любит тебя, приятель.

Через несколько минут Макс засыпает у меня на руках, поэтому я осторожно кладу его в кроватку, выключая большую часть света, но атмосфера расслабленности и спокойствия полностью меняется, когда Миллер приоткрывает дверь между нашими комнатами.

На ее милом личике заметно напряжение.

– Я иду спать.

Я придерживаю дверь, не давая ей ее закрыть.

– Что-то не так?

– Просто устала.

Чушь. До того телефонного звонка она, может, и чувствовала себя уставшей, но сейчас это не так. Теперь она расстроена.

– Чего она хотела?

– Кай…

– Тебе нужно вернуться раньше?

Вопрос прозвучал требовательно и отчаянно, и, может быть, это против ее правил – чтобы я демонстрировал ей эту свою сторону, но мне плевать. Я быстро понимаю, что, когда дело касается ее, во мне есть и то и другое.

– Нет… нет, я не собираюсь возвращаться раньше времени. Речь шла о предстоящей статье, но в этом тоже нет ничего особенного.

Миллер выдавливает из себя улыбку, но она получается какой-то не такой. В этой улыбке нет ни легкомыслия, ни чертовщинки, ни двусмысленности. Я совсем ее не узнаю.

Я и раньше видел Миллер расстроенной из-за работы, но в основном тогда, когда у нее возникали проблемы на кухне. Это выражение напряжения на ее лице, похоже, отличается от предыдущей версии. Я чувствую, как она старается дистанцироваться, хотя она стоит меньше чем в футе от меня, и это расстояние только увеличивается, когда она говорит:

– Я собираюсь немного поспать. Увидимся завтра.

И закрывает передо мной дверь.

Что, черт возьми, это был за телефонный звонок?

Миллер – веселая женщина. Необузданная. Она знает, как расслабиться, когда я слишком подавлен жизнью. И вот, час спустя, когда я лежу в темноте и вижу, что из-под нашей общей двери со стороны ее комнаты все еще пробивается свет, я достаю телефон, чтобы написать брату.

Я: Не спишь?

Исайя: Нет.

Я: Ты один или у тебя компания?

Это мой брат. Я должен спросить.

Исайя: Один. Я меняю свои привычки, помнишь?

Я: Конечно. Ты не мог бы зайти и побыть часок-другой с Максом? Он уже спит, а мне нужно забрать Миллер из ее комнаты.

Исайя: Звучит странно. Монти знает, что ты увозишь его дочь из отеля прямо у него из-под носа?

Я: Пожалуйста, заткнись. Ты придешь или нет?

Исайя: Боже. У тебя сорок восемь часов не было секса, и ты снова ворчишь. Да, я приду.

Дверь между нашими комнатами не заперта. Мы не запираем ее уже несколько недель, поэтому я открываю ее и обнаруживаю что Миллер не спит. Она сидит за столом с открытым ноутбуком и блокнотом, исчерканным беспорядочными каракулями. Одну ногу она поставила на стул и положила подбородок на колено, волосы цвета эспрессо собраны в узел, на лицо падает свет от компьютера. Она сидит так близко, словно надеется, что информация, отображаемая на экране, волшебным образом попадет в ее мозг, и даже с порога я могу сказать, что она переживает из-за рецептов.

– Миллс, надень купальник. Ты идешь со мной.

Она резко оборачивается.

– Почему это?

– Потому что мне нужно расслабить плечо в бассейне.

– Но… – Она указывает на свой компьютер.

– Тебе не обязательно надевать купальник, но ты пойдешь со мной. На самом деле я все равно предпочитаю, чтобы ты была голой.

Она хихикает, закатывая глаза, и закрывает свой компьютер.

– Хорошо.

Как только Исайя устраивается в моей комнате, мы с Миллер отправляемся к бассейну. Я думал, что он будет крытым, поскольку зимой Бостон замерзает, но он находится снаружи, на крыше.

На ней снова тот самый купальник цвета лесной зелени, и теперь, зная, что под ним, я отказываюсь скрывать свой восторженный взгляд, когда она бросает полотенце на стул и идет к воде. Ее бедра покачиваются, полные ноги при каждом шаге трутся друг о друга, от одного только вида загорелой и покрытой татуировками кожи просто слюнки текут.

– Именно поэтому мне нужно было, чтобы ты пошла со мной. Именно такую мотивацию я и искал.

– Так ты привел меня сюда, чтобы я стала объектом твоего внимания? – спрашивает она, опускаясь в воду.

– Да… очевидно.

Я следую за ней, пытаясь справиться с растущей эрекцией в плавках, но, черт возьми, это ни за что не получится, когда я нахожусь так близко к ее почти обнаженному телу, теперь, когда я знаю, каково это – быть внутри нее.

На улице темно, и бассейн закрыт, но взлом и проникновение в бассейн отеля для нас обоих не в новинку.

Миллер остается на мелководье, где она может стоять, а я делаю пару неторопливых кругов, давая ей время собраться с мыслями. Я все равно собираюсь подплыть к ней через минуту.

Когда я возвращаюсь, она сидит на верхней ступеньке лестницы бассейна.

– Мне нужно, чтобы ты сделал еще несколько татуировок, – заявляет она, когда я выхожу из воды.

– С чего это ты так решила?

– Просто от одного взгляда на тебя. Они хорошо смотрятся на твоей коже.

– Хорошо. – Я пробираюсь к ней через воду. – Мне нужно, чтобы ты носила меньше одежды.

– С чего это ты так решил?

Я пожимаю плечами.

– Просто от одного взгляда на тебя.

Она улыбается, и прежнее напряжение на мгновение проходит.