Чтение онлайн

– Хочешь узнать, каково что?

– Быть твоей.

Наблюдая за ней, я ищу хоть какой-то признак того, что она, когда протрезвеет, может взять свои слова обратно, но глаза Миллер ясны и сияют. Так что я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам, целуя ее так, что это не имеет отношения к сексу. Целую так, чтобы она чувствовала мою привязанность и множество обязательств, потому что именно таков я есть, когда дело касается ее.

– Миллс, ты уже моя. Даже если мне не разрешалось показывать тебе это, ты всегда была моей.

Она снова устраивается у меня на груди.

– До воскресенья. Это правило должно остаться в силе.

Это правило – самое неприятное, но что мне делать? Умолять ее отказаться от этой летней интрижки? Просить ее отказаться от своей мечты, чтобы вечно жить со мной и моим сыном?

Она слишком свободная, слишком необузданная, чтобы быть привязанной ко мне. Она слишком талантлива, чтобы я мог просить ее об этом.

– Миллер?

Она сонно мычит в знак согласия.

– Сегодня хороший день.

Миллер улыбается, уткнувшись мне в грудь.

– Все дни могут быть хорошими.

По крайней мере, до воскресенья.

Моргая, я просыпаюсь и обнаруживаю, что волосы Миллер закрывают мое лицо. Ее попка уютно устроилась в колыбели моих ног, ее полные бедра слились с моими.

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на нее.

Она все еще спит на моей онемевшей руке, переплетясь со мной пальцами. Умиротворенная, теплая, и выглядит так, словно ей самое место здесь, в моей постели. У меня не было возможности просыпаться с ней наедине с тех пор, как мы стали близки, и мне нужно придумать, как сделать так, чтобы наши следующие четыре утра – наши единственные четыре утра – продлились всю мою жизнь.

Я целую ее татуированную руку, провожу губами по черным цветочным линиям и удивляюсь, что для человека, который живет настолько одиноко, она смогла связать себя чем-то настолько постоянным, как татуировка.

Она прижимается ко мне, ее попка трется о мою очевидную утреннюю эрекцию.

– Доброе утро.

Ее голос еще более хриплый, чем обычно, и от этого мой и без того твердый член встает по стойке «смирно».

Я притягиваю ее ближе.

– Доброе утро, Миллс.

Она прижимается ко мне, все еще сонная и такая чертовски красивая.

Лениво извивается рядом со мной, все еще просыпаясь, но по тому, как она двигается, я могу сказать, что она проснулась возбужденной.

– Прошлой ночью мне приснился сон, – говорит она. – Ну, это было что-то вроде кошмара.

– О, да? – Я целую кожу у нее за ухом, моя рука скользит под подол моей рубашки, которая на ней надета. – Расскажи мне все об этом сне.

– Я была в постели с гигантским бейсболистом. Он носит очки. У него на бедре татуировка.

Моя ладонь скользит по ее обнаженной груди, пробегая по покрывшейся мурашками коже.

– Звучит привлекательно.

– Он и был привлекательным, но, когда я попросила его взять меня, он мне отказал.

Она льнет попкой к моему члену, и я прижимаю ее к себе еще крепче, чтобы сделать это снова.

– Вот придурок. Очевидно, он не понимает, что теряет.

– Точно. – Ее голос хриплый, и в нем слышится стон, когда я щиплю ее за сосок. – Так что, я думаю, будет справедливо, если ты возьмешь меня этим утром, чтобы загладить вину того парня. По-настоящему забить его, вставив в меня, понимаешь?

Я посмеиваюсь, прижимаясь к ней, выписываю пальцами изящные круги на ее животе, поглаживаю ладонью гладкую кожу.

– Ты этого хочешь, детка? – Я опускаюсь ниже, и кончики моих пальцев скользят по верху ее трусиков. – Хочешь, чтобы я взял тебя в своей постели? Хочешь узнать, каким бы я был, если бы каждое утро просыпался рядом с тобой?

У нее вырывается тихий стон, она отчаянно кивает, ее бедра трутся друг о друга, пока я играю с краем ее нижнего белья.

– Ты хочешь пожалеть о том, что провела последние семь недель в других кроватях?

– Да. – Эти слова – едва слышное дуновение, я и так уже возбужден от одного только пробуждения.

Кончиком мизинца я проскальзываю под ее пояс, провожу по гладкой, теплой коже и снова вытаскиваю палец.

– Пожалуйста, – умоляет она, извиваясь на матрасе рядом со мной и прижимаясь ко мне ягодицами. – Пожалуйста, Кай. Не дразни меня.

– Не дразнить тебя, да? – Я прикусываю мочку ее уха, запускаю руку в ее трусики, мои пальцы скользят у нее между ног. – Почему бы и нет, если ты от этого становишься такой чертовски влажной?

Она вся мокрая, мои пальцы все в ее влаге.

– Пожалуйста. – На этот раз она наклоняется, чтобы стянуть трусики, отбрасывает их ногами и остается в одной моей рубашке.

– Ты по утрам такая вежливая. – Заведя руку за спину, я достаю презерватив из ящика прикроватной тумбочки и как можно быстрее сбрасываю трусы, чтобы спрятать член в латекс.

– Ты хочешь, чтобы я взял тебя вот так? – спрашиваю я, притягивая ее спиной к своей груди.

Она без колебаний поднимает ногу.

– Черт, Миллер. – Обхватив член, я провожу им по ее сердцевине, смазывая презерватив возбуждением, прежде чем прижаться к ее клитору. – Честно говоря, это заставляет меня ненавидеть твои правила еще больше, потому что мы не занимались этим каждое утро с тех пор, как ты приехала.

Она издает красивейший стон.

– Ну, честно говоря, когда я впервые сюда попала, ты решил, что я сумасшедшая.

– Прости, что расстраиваю тебя, но я все еще так думаю.

Она смеется, но ее смех затихает, переходя в судорожный вздох, когда я обхватываю ее ногу рукой и подтягиваю колено к груди, чтобы обеспечить себе лучший доступ. Я прижимаю головку члена к ее отверстию и вхожу в нее.

Застонав, я наполняю ее.

– Почему ты такая чертовски тугая? И такая чертовски влажная.

Мы лежим вместе, я внутри нее, но не двигаемся, если не считать нашего прерывистого дыхания.

– Я делаю много упражнений для влагалища, так что, наверное, в этом все дело. Нужно поддерживать его в форме.

Я смеюсь ей в волосы.

– Пожалуйста, ради всего святого, заткнись.

Она прижимается ко мне ягодицами, желая, чтобы я двигался, и я двигаюсь, входя в нее сзади. Я поддерживаю ее рукой, прижимая к себе, а другой рукой поглаживаю ее клитор, пока мы находим ритм.

– Ты такая идеальная, Миллер, – шепчу я ей на ухо. – Такая моя.