Чтение онлайн

Дама выпрямилась.

– С кем?

– Мистером Джибсеном, – повторил я. – Он глава отдела по вопросам оформления и иллюстраций Смитсоновского института.

– Где твои родители? – спросила она.

– Дома, – ответил я.

Она посмотрела на меня, потом на коллегу помоложе (бирка с именем Айсла), у которой тоже был здоровенный значок с предложением информации, хотя она носила его не на пиджаке, а на специальном шнурке, так что могла в любую минуту снять и никому никакой информации не предлагать. Айсла пожала плечами. {155}

155

Шнурок позволяет нам управлять нашей жизнью. Из блокнота З101

Лорел снова повернулась ко мне.

– Ты точно уверен, что тебе не нужно к врачу? С виду ты очень сильно поранился.

Я кивнул. Чем больше она твердила, что я сильно ранен, тем сильнее я сам в это верил. В груди снова запульсировала острая боль.

– А вы не могли бы позвонить мистеру Джибсену и уведомить его, что я здесь? Мне полагается завтра вечером произнести речь.

Мир Лорел явственно пошатнулся. Она тихонько присвистнула сквозь зубы, затем профессиональным тоном промолвила:

– Одну минуточку.

Она пошуршала за стойкой какими-то бумагами, а потом взяла телефон.

– Как тебя зовут? – осведомилась она, зажав трубку между плечом и подбородком.

– Т. В. Спивет.

Она немного подождала, а потом отвернулась с телефоном от меня и начала что-то тихонько туда говорить. Я взял буклет про выставку об индейцах из племени черноногих.

Когда Лорел опять повернулась ко мне, то брови у нее были сведены, точно она пыталась решить какую-то сложную математическую задачу.

– Ты Т. В. Спивет? Или это твой отец Т. В. Спивет?

– Я Т. В. Спивет. Мой отец Т. И. Спивет.

Она снова отвернулась с телефоном.

– Ну, не знаю, – наконец произнесла она громко и повесила трубку.

– Ну, не знаю, – повторила она, не то чтобы мне, а скорее всем собравшимся. – Он сейчас подойдет и во всем сам разберется. Подожди здесь. Тебе что-нибудь дать? Воды?

– Да, пожалуйста, – ответил я.

Лорел принесла бумажный стаканчик с водой, и я заметил, что она снова косится мне на грудь. Потом вернулась к стойке и что-то пробормотала Айсле, которая нервно поправила шнурок со значком. Тут к ним подошла группка японцев и загородила от меня стойку и обеих женщин.

Я отыскал скамейку и сел, уставившись в брошюрку про черноногих и поставив сбоку огромный зонтик. Честно скажу: хотя в обычных условиях меня бы черноногие очень даже интересовали бы, сейчас я с трудом разбирал слова. Будто бы куда-то уплывал.

– Я мистер Джибсен.

Голос раздался словно откуда-то из эфира, шипящее «с» вертелось на месте, точно кошка, задевая знакомые синапсы у меня в мозгу. Внезапно я ощутил, что страшно соскучился по запаху на кухне у нас дома, по длинному телефонному проводу, по палочкам для еды, по тому, как стучит крышка банки с печеньем, когда пытаешься неслышно ее открыть.

– Я могу вам чем-то помочь, молодой человек?

Я поднял голову. Мистер Джибсен выглядел совершенно другим, чем я себе его представлял, когда мы разговаривали по телефону. Не высокий, изящный, с ван-дейковской бородкой и тросточкой – а лысый, коренастый, в дизайнерских очках в толстой оправе, которые придавали ему вид занудный, но одновременно и крутой. Он был в черной водолазке и пиджаке, а единственной уступкой тому старомодному стилю, в каком я его воображал, было кольцо в левом ухе – как будто он ходил на пиратский бал-маскарад и забыл потом снять серьгу. {156}

156

Мода – сложная штука. Из блокнота З101

Очки мистера Джибсена выполняли магический двойной трюк, создавая ощущение в равной степени одержимости и небрежности (рис. 1). Я же, со своей стороны, подобно мистеру Стенпоку, никогда не умел достигнуть такого вот уровня больше, чем на пару минут за раз. Для меня тщательное обдумывание внешности требовало просто чудовищного напряжения, которое напрочь опустошало мои мыслительные способности, отвлекая от рисования карт или чем я там еще мог заниматься (обычно – рисованием карт).

Однажды Грейси, что было очень мило с ее стороны, на Рождество подарила мне зеленые штаны, на которых болталось четырнадцать полосок ткани. Она сказала, это такой последний стиль, а когда я спросил – зачем столько болтающихся ремешков, она закатила глаза и ответила:

– Ну, не хочу вдаваться в психологию, но, может быть, это означает что-то вроде: «Вау, у меня тут столько ремешков болтается потому, что обычно я прыгаю с парашютом или занимаюсь еще чем-то таким же интересным, но вот прямо сейчас просто болтаюсь тут со всеми моими ремешками…» Но согласись, клево же выглядит, а?

Я носил эти штаны первый день, но так отвлекался на раздумья обо всем, чем вообще можно заниматься с болтающимися ремешками, что не выдержал и застегнул их все. Когда я в таком виде явился на обед, Грейси завопила, что вид у меня как у «психа из больницы». Так я в очередной раз получил подтверждение своего места в мире, штаны отправились в чулан и большее оттуда не выходили, а Грейси с тех пор так мне до конца и не доверяла.

– Могу я тебе помочь? – повторил он.

Я уже давно понял, что когда долго чего-то ждешь, оно рисуется куда страшнее, чем на самом деле. Я не спал ночами в ожидании похода к зубному или экзамена – а в действительности получал лишь приглушенное жужжание бормашины доктора Дженкса и скучающее выражение на лице мистера Эдвардса, пока я рисовал ему свои сложные схемы западной экспансии.

«И чего только я так себя накручивал?» – спрашивал я, однако наступал срок следующего экзамена, и я все так же ворочался в постели без сна, накручивая себя еще больше.

Все время бесконечного путешествия на восток, запертый, как в чистилище, в черных тисках пространственно-временного туннеля, проигрывая собственный сценарий Судного дня, я вновь и вновь представлял себе, что именно скажу, как подчеркну свою осведомленность небрежным упоминанием гликолиза или противоречий, связанных с метрической системой. У меня было заготовлено столько объяснений касательно ускоренного умственного развития, задержки роста, путешествий во времени или чудодейственного влияния кукурузных хлопьев – и ни одно не пошло в ход.

– Здравствуйте, я Т. В. Спивет. Я добрался, – только и сказал я и приготовился к тому, что мир сейчас рухнет.

Мистер Джибсен склонил голову набок, бросил взгляд на Лорел за стойкой и снова посмотрел на меня. Взялся большим и указательным пальцем за кольцо в ухе и принялся нервно его крутить.

– Наверное, это… – Тут его взор упал мне на грудь, и мистер Джибсен остановился. – Ты ранен?

Я кивнул, чувствуя, что вот-вот разревусь.

Он осмотрел меня с головы до ног. В жизни меня еще так пристально не разглядывали. Отец тоже смотрел на меня оценивающе, но всегда исподволь.

– Это с тобой мы говорили по телефону в прошлую пятницу?

Я кивнул.

– Т. В. Спивет? – проговорил он, словно бы примеряя новое пальто. А потом закрыл лицо руками, защемив нос между ладонями, шумно выдохнул и опустил руки.

– Это ты нарисовал жука-бомбардира? – очень медленно спросил он.

– Да.

– Ты нарисовал схему социальных взаимодействий шмелей? Триптих о канализации? Схему кровеносной системы меченосца? Ты это все нарисовал?

Кивать мне не потребовалось.

– Боже праведный, – проговорил мистер Джибсен и отошел, снова теребя серьгу. Я уж думал, он отправится к диораме и начнет бешено нажимать все кнопки подряд, но через несколько секунд он вернулся обратно.

– Боже праведный, – повторил он. – Сколько тебе?

– Тринадцать, – сказал я, потом добавил. – На самом деле двенадцать.

– Двенадцать?! Да это ж…

Он оборвал фразу на пришепетывающем «ж» и покачал головой.

– Мистер Джибсен, не хочу показаться невежливым, но я не очень хорошо себя чувствую. Нельзя ли, чтобы кто-нибудь меня осмотрел, а потом мы сможем обсудить завтрашний вечер.